Глава 33: Подведенные брови

—

Сюэ Юй направил свою лошадь трусцой медленнее; намеренно не отставая от темпа Тэн Шана.

Сюэ Юй улыбнулся и сказал: «Путешествие будет долгим. Я надеюсь, что министр Шан сможет выдержать это. Или вам нужно немного отдохнуть?»

Тэн Шан сказал: «Долгое путешествие - это то, чего я так ждал, как же я могу чувствовать себя усталым?»

«Вот тут господин министр ошибся, - сказал Сюэ Юй. - Вы могли бы остаться в безопасности столицы, вы могли бы иметь все, что захотите. Вам не нужно было упорно цепляться за свой принцип и в конечном итоге заставлять себя выполнять такую неудобную работу».

Наконец Тэн Шан перевел взгляд на Сюэ Юя: «Я вижу, что Маркиз Чжэньцзян очень тщательно дает советы. Позвольте мне позаимствовать ваши слова и отправить их обратно вам».

Он помолчал, затем улыбнулся: «Вы могли бы комфортно оставаться на границе в качестве главного командира, где вы могли бы иметь все, что захотите. Но почему вы настаивали на том, чтобы делать что-то подобное?»

Выражение лица Сюэ Юя слегка изменилось, прежде чем он восстановил свой обычный утонченный и элегантный внешний вид. Он сказал: «Я не видел министра Шана уже несколько лет, но ваша речь все еще очень резкая. Я всегда слышал, что министр страны Тэн Шан великодушен и добр, но почему, разговаривая со мной, вы всегда так зол?»

«Я никогда не хотел быть грубым по отношению к Лорду маркизу», - сказал Тэн Шан.

Затем он посмотрел на Сюэ Юя; в его глазах мелькнуло торжество Все еще улыбаясь он сказал: «Если бы Лорд маркиз не дал мне кнута и пряника, я бы даже не подумал о том, чтобы быть с вами грубым».

«То, что вы говорите... - сказал Сюэ Юй. - Я не понимаю».

«Перед отъездом в столицу Сюэ Ван приказал мне расследовать покушение на императрицу...»

«О, - воскликнул Сюэ Юй. - Императрица подверглась нападению? Вы нашли виновника?»

Тэн Шан сказал: «До встречи с Лордом маркизом у меня были проблемы с поиском улик. Но после того, как в тот день мы пили чай вместе с Лордом маркизом, я вдруг решил докопаться до сути дела».

«О...»

Тэн Шан увидел, что Сюэ Юй все еще ехал рядом с ним и, казалось, ничуть не нервничал. Он медленно добавил: «Убийцы действительно являются жителями страны Тэн, но они не мои бывшие подчиненные. Когда их допрашивали, сначала они сказали, что их прислал Фэн Ван, но затем они изменили свое признание и сказали, что на самом деле их прислал я. Очевидно, их целью было убить двух зайцев одним выстрелом. Они хотели разозлить Фэн Вана и в то же время избавиться от неприятности, которая была мной... К сожалению, Лорд маркиз, возможно, никогда не ожидал, что Сюэ Ван передаст это дело мне».

«Я? - Сюэ Юй, казалось, был совершенно удивлен. - Подождите, почему вы вообще подозреваете меня? Убийство императрицы - это тяжкое преступление, у меня нет ни мотивов, ни средств для этого... Кроме того, как вы могли слышать, люди говорили, что я и Императрица испытывали чувства друг к другу. Почему я вообще хочу причинить ей вред?»

Тэн Шан рассмеялся и сказал: «Не нужно лгать людям, у которых есть глаза. В тот год, когда мы впервые встретились, вы уже были маркизом Чжэньцзяном, не так ли? Некий маркиз, покинув назначенный ему пост без разрешения, переоделся ученым и служил в резиденции высокопоставленного чиновника страны Тэн. Лорд маркиз, каковы ваши истинные намерения?»

Сюэ Юй рассмеялся, но не стал отрицать обвинения Тэн Шана. Он подтолкнул свою лошадь, чтобы та шла впереди Тэн Шана, а затем обернулся через плечо и сказал: «Вы действительно хотите присоединиться к этой битве, верно?»

Он сказал: «Вы амбициозны и очень талантливы. Но вы еще и упрямый болван. Когда-нибудь ваша преданность убьет вас».

Тэн Шан натянул поводья. То, что сказал Сюэ Юй, было правдой. Тэн Шан был настолько предан, что не жалел сил и даже готов был пожертвовать собой ради страны Тэн. Другим людям было бы легко изменить свою преданность, но они не были Тэн Шаном. Они не знали, что такое быть сиротой без кровных родственников. Они никогда не знали, как Тэн Шан полагался на себя, когда ему больше некуда было обратиться.

—

Сюэ Цзюньлян вытянул руки, позволяя дворцовым слугам одеть его. Цзян Юй стоял рядом, готовый служить в любое время.

Сюэ Цзюньлян сказал: «Как состояние императрицы?»

Цзян Юй сказал: «В эти несколько дней королевский врач приходил проверять ее каждый день. Дворцовые служанки, служившие во дворце Юньфэн, сказали, что, за исключением аппетита Ее Величества, который все еще был очень низким, ее состояние было намного лучше».

«Эн», - ответил Сюэ Цзюньлян. Затем он вышел из своей резиденции и направился в зал суда.

В середине судебного собрания один из высокопоставленных чиновников представил отчетное письмо, касающееся армии Сюэ Юя и Тэн Шана. Сюэ Цзюньлян не приказал чиновнику принести ему отчет, а вместо этого сказал: «Прочитайте его, дайте мне услышать это... Я считаю, что он должен содержать хорошие новости».

Услышав это, чиновник, несший отчетное письмо, слегка задрожал. Если в отчете действительно содержались хорошие новости, то все было в порядке. Но если бы он содержал новости о поражении их армии, разве он не был бы первым, кто получил гнев Его Величества?

С опаской чиновник открыл отчетное письмо и начал читать. Большая часть письма сообщала о том, что Маркиз Чжэньцзян, армия Сюэ Юя и его провизия, еще не присоединились к армии, которая была заранее была размещена на границе, когда они столкнулись с засадой от элитных солдат Чэн Тяня. Очевидно, Чэн Тянь был к этому готов. К счастью, Маркиз Чжэньцзян и его армия отважно сражались, отразив атаку противника. Военный консультант Тэн Шан успешно убил правую руку Чэн Тяня, Ма Цзина. Хотя их армия потеряла небольшое количество армейского провианта, победа укрепила мораль и дух солдат.

Когда чиновник прочитал первую часть отчета, он начал заикаться. Но потом, когда он дошел до той части, где говорилось о том, как их армия смогла отразить атаку, он испытал большое облегчение.

Среди всех присутствовавших придворных чиновников Сюэ Хоуян не мог удержаться и украдкой вытер пот. В отчете лишь один или два раза упоминался Тэн Шан. Но Сюэ Хоуян привык и хорошо знал ситуацию на поле боя; знал, насколько это опасно. Добавим, что Тэн Шан изначально не был человеком из страны Сюэ; имя Тэн Шан, упомянутое в отчете вообще, должно означать, что Тэн Шан действительно внес большой вклад в достижение, поэтому завоевал сердца солдат.

После прочтения Сюэ Цзюньлян долгое время молчала. Затем он внезапно рассмеялся, что позволило всем вздохнуть с облегчением.

Сюэ Цзюньлян сказал: «Чэн Тянь всегда был хитрым и тщеславным. Пронзительная атака, которую он начал, на самом деле провалилась, должно быть, это был большой удар по его гордости. Я должен щедро наградить Маркиза Чжэньцзяна... О, и Тэн Шана тоже».

Сюэ Цзюньлян на мгновение задумался, а затем сказал: «Тэн Шана сейчас нет в столице, я не знаю, чем его наградить. Как насчет этого... Награда Тэн Шана будет передана Тэн Фэй. Ее прежнее плохое поведение будет отброшено, это должно мотивировать ее вести себя более осторожно в будущем. Если она снова будет плохо себя вести, я не прощу ее так легко».

Все придворные чиновники поклонились, восхваляя мудрость Его Величества.

Сюэ Цзюньлян добавил: «Теперь, как насчет того, чтобы вы все предложили, что я должен дать главнокомандующему? Он уже Маркиз Чжэньцзян. Если бы я повысил его звание, то, возможно, мне пришлось бы отдать ему эту шляпу, не так ли?» - сказал он, указывая на украшенную кисточками корону на своей голове.

Сердца придворных чиновников подпрыгнули. Никто не осмеливался высказывать свое мнение или предложения. Сюэ Ван все еще улыбался, но его слова были неоднозначными; они не звучали ни как комплимент, ни как сарказм. Как Его Величество мог так шутить о своей короне?

Сюэ Цзюньлян неопределенно сказал: «Не волнуйтесь. Я всего лишь просил предложений, вам не нужно быть такими несчастными. Мы говорили о вознаграждении, а не о изгнании кого-либо из суда».

Прошло много времени, но все еще никто не осмеливался заговорить. Наконец, Сюэ Цзюньляну пришлось указать на кого-то, чтобы говорить. Чиновник предложил наградить Маркиза Чжэньцзяна золотом и серебром.

Сюэ Цзюньлян почему-то все еще выглядел неудовлетворенным этим предложением и спросил: «Хоуян, что ты думаешь? Что я должен дать Маркизу Чжэньцзян?»

Сюэ Хоуян сделал полшага вперед и сказал: «Отвечая Вашему Величеству, Чэнь-Ди думает, что, хотя маркизу Чжэньцзян не нравится иметь слишком много солдат, он очень заботится о них. Вместо того чтобы давать Маркизу Чжэньцзяну золото и серебро, лучше передать его награды его солдатам, чтобы они использовали их в качестве армейских средств и провизии. Таким образом, его солдаты могут иметь достаточно еды, могут получить лучшее оружие и доспехи. В будущем маркиз Чжэньцзян сможет выиграть больше сражений и помочь облегчить бремя Да Вана».

Сюэ Цзюньлян кивнул: «Хоуян прав. Вы все слушайте его. Вот человек, который действительно может помочь и разделить мои проблемы. Он полезен, даже если я не даю ему повышения в звании; так должен ли я по-прежнему давать этим коррумпированным чиновникам низкого ранга повышение звания? Он все еще помогает, даже если я не даю ему награды; так должен ли я все еще давать награды этим преступникам и предателям?»

Все придворное собрание было сбито с толку. Они не могли решить, какое предложение было более правдивым; что Да Ван был действительно блестящим правителем, или что Да Ван был зол. Да Ван действительно превосходно владел речью; заставляя всех паниковать всего за несколько слов

Эта путаница была именно тем результатом, которого хотел Сюэ Цзюньлян.

Таким образом, утреннее придворное собрание решило, что Сюэ Юй, добившийся больших военных достижений, не был вознагражден и вместо этого была осмеян. По крайней мере, солдаты на границе будут иметь гораздо больше еды.

После придворного собрания Сюэ Цзюньлян не вернулся в свою резиденцию, а вместо этого сказал: «Измените маршрут, я хочу увидеть императрицу».

Слуги, несущие паланкин Его Величества, немедленно повернулись и направились во дворец Юньфэн. По дороге они столкнулись с Тэн Цяньи.

Тэн Цяньи низко поклонилась на земле. Одежда, которую она носила, была недостаточно теплой для холодного зимнего дня, и ее внешний вид выглядел жалким.

Тэн Цяньи сказала: «Ваше Величество так великодушно и всепрощающе. Цяньи навсегда запомнит щедрость Вашего Величества и пообещает никогда больше не совершать ошибок».

Не слезая со своего паланкина, Сюэ Цзюньлян сказал: «Поскольку Айфэй знает вашу ошибку, я положу конец этому вопросу. Земля холодная, быстро вставайте».

Тэн Цяньи горячо поблагодарил его. С помощью дворцовой служанки, сидевшей рядом с ней, Тэн Цяньи начала вставать. Но потом она споткнулась и чуть не упала. Сюэ Цзюньлян по-прежнему не спускался со своего паланкина и даже не двинулся, чтобы помочь Тэн Цяньи. В конце концов, только дворцовая служанка помогла ей подняться.

«Ваше Величество... Цяньи приготовила вино и легкие блюда, - застенчиво взмолился Тэн Цяньи. - Ваше Величество простили Цяньи, поэтому позвольте Цяньи искренне поблагодарить вас, пригласив вас посетить резиденцию Цяньи и выпить немного вина».

Сюэ Цзюньлян некоторое время не отвечала, казалось бы, обдумывая предложение. В конце концов, выглядя крайне неохотно, он согласился.

Паланкин Сюэ Цзюньляна снова сменил маршрут; на этот раз к резиденции Тэн-Фэй. Тэн Цяньи действительно приготовила немного вина. Похоже, она не была новичком в подобных вещах, так как уже приготовила песни и танцы, чтобы оживить обстановку. Она делала все возможное, чтобы уговорить Сюэ Цзюньляна.

Сюэ Цзюньлян провел целый день в резиденции Тэн Цяньи, говоря о Тэн Цяньи. Несмотря на то, что она не считалась очень красивой и великолепной, Тэн Цяньи удалось очаровать Тэн Вана. С тех пор как она была маленькой, она уже знала, как заставить людей, кем бы они ни были, баловать и портить ее. Она никогда не была ни скромной, ни застенчивой.

То, что Тэн Цяньи умела делать лучше всего - это кокетничать.

Мужчинам обычно нравились женщины, которые демонстрировали свою мягкость и вели себя кокетливо. Особенно такому высокомерному человеку, как Сюэ Цзюньлян. Иногда он восхищался людьми, которые были очень сильны и очень решительны в битвах, но иногда ему нравились люди, которые были послушны и покорны.

Когда небо потемнело, Тэн Цяньи подумала, что Сюэ Ван проведет с ней ночь. Вопреки ее ожиданиям, Сюэ Ван решил, что ему пора уходить.

Прислонившись к объятиям Сюэ Цзюньляна, Тэн Цяньи нежно провела кончиками пальцев по золотым нитям на его халате; поддразнивание и намеки были очевидны.

Однако, Сюэ Цзюньлян был равнодушен. Он оттолкнул податливую и деликатную Тэн Цяньи, сказав: «Я выпил немного вина и должен сейчас уйти».

«Ваше Величество, - надулась Тэн Цяньи. - Вы собираетесь уйти вот так?» - Говоря это, она провела пальцем по линии шеи своей одежды, еще больше подчеркивая свои предположения.

Сюэ Цзюньлян только похлопал ее по руке. Он подозвал свой паланкин и ушел.

Сюэ Цзюньлян почувствовал отвращение. Он никогда ничего не говорил, но это не значит, что он не знал. Большинство людей Сюэ знали Тэн Цяньи только как талантливую и красивую, но как новости о ее распутстве могли ускользнуть от ушей Сюэ Цзюньляна?

Он не стал выяснять с ней этот вопрос, но это не означало, что он готов принять женщину, которая не была чистой.

Он не сказал, что сожалел о том, что одна из его женщин была нечистой; в его гареме было много других женщин. Он был высокомерен; для него что-то, что было затронуто и использовано другими людьми, было грязным, а он не любил грязного.

У короля могли быть люди, которых он терпел, и люди, которых он ненавидел. Это может показаться несправедливым, но, будучи высокомерным и деспотичным королем, он ожидал, что каждая женщина в его имперском гареме будет хотеть только его благосклонности.

Успокоив Тэн Цяньи, Сюэ Цзюньлян продолжил путь во дворец Юньфэн. То, что он должен был делать в Императорском гареме, на самом деле было не меньше, чем в Императорском дворе.

Когда паланкин Сюэ Вана уже прибыл ко входу во дворец Юньфэн, Сю Яо только что получила известие о его прибытии. В спешке она помогла своей госпоже одеться.

Императрица болела несколько дней. До того, как она заболела, потому что Сюй Ван очень любила ее, люди не смели пренебрегать императрицей и тщательно заботились о ней, чтобы она всегда выглядела сияющей. Но с тех пор, как императрица заболела, аппетит ее был очень низким, и она могла есть очень мало; теперь она выглядела очень худой и бледной.

Сю Яо считала, что Его Величеству не нравятся женщины с слишком ярким макияжем, поэтому она не наносила его на свою госпожу; опасаясь, что, если Его Величество случайно увидит ее госпожу, она не понравится ему. В результате Его Величество даже не признал существование ее госпожи. Теперь она всегда думала, что будет лучше, если ее хозяйка немного накрасится.

Но Тэн Юнь отказался. Во-первых, ему не нравилась эта красно-белая пудра на лице.

Кроме того, он собрал все свое мужество, чтобы наконец попытаться убить Сюэ Цзюньляна, потому что боялся, что Сюэ Цзюньлян воспользуется ошибкой Тэн Цяньи в качестве оправдания для нападения на страну Тэн. Неожиданно армии Чэн Тяня и Цзоу Чжэньина внезапно начали скрытую атаку; удобно оттягивая возможность атаки Сюэ Цзюньляна на страну Тэн. Но дружеские отношения между Тэн Юнем и Сюэ Цзюньляном были нарушены. Поэтому он считал, что наносить макияж и пытаться угодить Сюэ Цзюньляну уже не нужно.

Как только Сюэ Цзюньлян вошел в главную комнату, он заметил, что императрица не накрашена и одета в очень простую одежду. Она кланялась на земле, но было очевидно, что она делает это не из уважения. По сравнению с веселой и жизнерадостной Тэн Цяньи, которую он только что встретил, эта женщина была полной противоположностью.

Сюэ Цзюньлян помог Императрице встать и, сделав это, он увидел, как другой человек сильно похудел. Прошло всего несколько дней, но она стала намного худее; для него это не имело смысла.

Независимо от того, как он это видел, он был тем, кого чуть не убила императрица, тем, кто не мог позволить себе наказать ее.

На первый взгляд может показаться, что он одержал верх; но на самом деле императрица извлекла из этой ситуации наибольшую выгоду. У нее не было причин страдать, но она стала такой худой, как сейчас.

Лицо императрицы не было покрыто пудрой, губы не были накрашены, а брови не были подведены. Сю Яо чувствовала себя плохо. Ее госпожа не была уродливой; ее внешность тоже не была ужасной, как у чудовища. Но без какой-либо корректировки она выглядела нежнее, чем любые другие хорошо одетые супруги.

Сюэ Цзюньлян подвел императрицу к зеркалу и усадил перед собой. Затем он взял карандаш для бровей, сказав, что поможет подрисовать ее брови.

Эти двое сидели близко друг к другу. Тэн Юнь закрыл глаза, заставляя себя игнорировать человека перед собой и пытаться медитировать, но, похоже, ему это не удалось.

Каждый раз дыхание Сюэ Цзюньляна касалось лица Тэн Юня, задевая его ресницы.

Это напомнило Тэн Юню о кошмаре, который он видел, когда был без сознания. Он никогда ничего не боялся в своей жизни, но в тот день он проснулся, чувствуя себя очень испуганным. Когда Тэн Юнь открыл глаза, он увидел удаляющуюся фигуру Сюэ Цзюньляна, который только что вышел из комнаты.

Сю Яо рассказала Тэн Юню, как ему так повезло. Да Ван был очень ласковым; всю ночь, когда он болел, Сюэ Цзюньлян внимательно заботился о нем, даже не позволял никому из слуг помогать ему.

Сюэ Цзюньлян одной рукой взял Тэн Юня за подбородок и поднял к себе его лицо. Другой рукой он держал карандаш для бровей и аккуратно подправил одну бровь. Сюэ Цзюньлян был хорошо обучен использованию мечей и оружия, но это был первый раз, когда он держал карандаш для бровей.

Сюэ Цзюньлян рисовал с предельной сосредоточенностью. Когда он рисовал, он вдруг увидел, что щеки другого человека покраснели. Ее ресницы слегка трепетали, как маленький веер; щекоча сердце Сюэ Цзюньляна.

Тэн Юнь почувствовал, как что-то теплое упало ему на лоб. Он открыл глаза и обнаружил, что Сюэ Цзюньлян поцеловала его. Тэн Юнь был потрясен и попытался отстраниться, но Сюэ Цзюньлян остановил его, прежде чем улыбнуться: «Не двигайся, или моя рука соскользнет и сделает тебя уродливой императрицей».

—