Глава 31: Обоюдное согласие

—

Сердце Сюэ Юя упало на землю, но почему-то он не был удивлен, что Сюэ Цзюньлян взялся обращаться к его демонстрации силы. Он подумал, что если хочет показать свою силу перед Сюэ Цзюньляном, то ему придется работать еще усерднее. Сюэ Цзюньлян был царем, а сам он был всего лишь подчиненным; он всегда будет ниже Сюэ Цзюньляна и сможет только заставить себя улыбнуться и проглотить свой гнев.

Сюэ Юй снова опустился на колени и сказал: «Чэнь-Ди не посмеет. Ваше Величество, пожалуйста, не сердитесь. Чэнь-Ди просто слишком привык тратить умеренно и не любит быть расточительным, потому что Чэнь-Ди всегда помнит о щедрости Вашего Величества. Вот почему Чэнь-Ди берет только тысячу солдат. Чэнь-Ди никогда и не думал противостоять Вашему Величеству».

Сюэ Цзюньлян сказал: «Что с тобой сегодня? Ты говоришь, не сердится, но я не сердился. Я просто спрашиваю... Но услышав, что ты верен мне, никогда не желая противостоять мне, я действительно тронут».

Затем Сюэ Цзюньлян повернулся лицом ко всем присутствующим чиновникам и сказал: «Так уж получилось, что мы стоим здесь, перед мавзолеем покойного короля. Давайте все поклянемся во имя наших предков, что, если мы когда-нибудь даже подумаем о восстании, пусть небо и земля объединятся, чтобы уничтожить нас, пусть наши сердца будут пронзены тысячью стрел и пусть мы умрем в агонии».

Сюэ Юй вздрогнул, его тонкое лицо слегка побледнело. Все остальные тоже не осмеливались говорить, затаив дыхание, опасаясь, что странное настроение Его Величества обрушится на них самих. Могущество короля действительно было велико: в одно мгновение он мог тепло и дружелюбно расспрашивать о чьем-то благополучии, а в следующее - заставлять людей падать на колени и клясться перед предками.

Снег становился все сильнее, оставляя на земле тонкий слой снега. Все еще стоя на коленях, Сюэ Юй произнес свои клятвы и несколько раз поклонился.

Стоя в стороне с улыбкой на лице, Сюэ Цзюньлян добавил, обращаясь к Сюэ Юю: «На самом деле, я верю в тебя, в конце концов, ты мой младший брат. Но ты уже много лет не возвращаетесь в столицу, и среди чиновников императорского двора неизбежно ходят какие-то слухи и клевета на тебя. Как говорится, прямое тело не боится кривой тени. Я заставлю тебя поклясться перед мавзолеем покойного короля, что ты прекратишь эти слухи раз и навсегда. Надеюсь, ты понимаешь мои намерения».

[Прямое тело не боится кривой тени - shēn zhèng bùpà yǐngzi xié (身正不怕影子斜) - порядочный человек не боится клеветы.]

Сюэ Юй стиснул зубы и заставил себя улыбнуться, сказав: «Да, Чэнь-Ди понимает. Благодарю вас за великодушие Вашего Величества».

Сюэ Цзюньлян говорил еще некоторое время, упоминая о той и другой ерунде, заставляя всех придворных чиновников напрягаться и беспокоиться. Если цель Сюэ Вана состояла в том, чтобы колотить по горе, чтобы устрашить тигра, то он преуспел.

[Колотить по горе, чтобы устрашить тигра - qiāo shān zhèn hǔ (敲山震虎) - означает намеренную демонстрацию силы в качестве предупреждения.]

Вечером Сюэ Цзюньлян устроил банкет. Сюэ Цзюньлян знал, что это хорошо, что он напугал тигра, но он не должен был заставлять тигра чувствовать чрезмерное беспокойство. Тигр все еще оставался тигром, и только после того, как он удалит все зубы и когти тигра, можно было безопасно начать хватать его, иначе он мог бы поранить свои собственные руки.

Все время ужина, Сюэ Цзюньлян снова и снова хвалил Сюэ Юя, говоря, что хотел бы учиться у Сюэ Юя, так как он трудолюбив, но не экстравагантен. Он жаловался, что на его столе слишком много еды; это было чрезмерно, он съел только несколько блюд, а затем приказал, чтобы остальные были вознаграждены чиновникам, чтобы еда не пропала даром.

После трапезы Сюэ Цзюньлян послал Цзян Юя позвать императрицу. В этот момент его величество вызвал императрицу, что было само собой разумеющимся.

Сю Яо специально принесла много драгоценностей и красивую одежду, чтобы использовать их в такой вечер, как этот. Его Величество отправился на прогулку и взял с собой только императрицу, чтобы сопровождать его, как будто он давал императрице возможность завоевать его благосклонность.

После того, как ее госпожа приняла ванну, Сю Яо расчесала ее волосы в простую прическу. Они были свободно завязаны, как распущенное облако, которое может рассеяться в любой момент, несколько прядей оставались распущенными и трепетали на ветру; кто бы ни увидел эти волосы, он хотел бы прикоснуться к ним и освободить их.

Сю Яо служила во дворце уже несколько лет, и она знала идеальное платье для любого случая. Она умело подготовила несколько платьев. Тэн Юнь был слишком занят своими мыслями, поэтому он позволил Сю Яо выбрать любое платье.

Сю Яо хихикнула. Поскольку ей было позволено выбрать платье, она, конечно же, выбрала бы свободное; то, которое легко носить и еще легче снять.

Когда императрица прибыла, Сюэ Цзюньлян был вынужден признать, что эта единственная императрица действительно захватила его дух.

Он говорил не о том, как прекрасно ее лицо, а о том, как она выглядит изящной и женственной, как она держится с оттенком благородства, спокойствия и грации, но без высокомерия.

Сюэ Цзюньлян позволил людям приготовить стол с несколькими тарелками маленьких блюд и, к счастью, подумал Тэн Юнь, несколькими кувшинами вина. Сюэ Цзюньлян был очень осторожен, и если Сюэ Цзюньлян не будет пьян, то Тэн Юнь полагал, что у него не будет шанса убить Сюэ Цзюньляна.

Тэн Юнь сел рядом с Сюэ Цзюньляном. Его поступок ни в коем случае не был кокетливым, но по сравнению с любым другим днем он был гораздо более послушным. Это заставило Сюэ Цзюньляна очень гордиться тем, что он наконец победил эту надменную императрицу.

Сюэ Цзюньлян выпил несколько чаш вина, прежде чем внезапно рассмеялся и сказал: «Есть напитки, но нет никакого развлечения, чтобы сопровождать вино. Это довольно скучно. Как насчет того, чтобы Айфей исполнила танец?»

Если бы ему велели читать теории войны, Тэн Юнь мог бы сделать это без проблем. Он начал прилежно учиться с самого раннего детства, но совершенно очевидно, что его никогда не учили женскому воспитанию. Когда его попросили сыграть музыку или потанцевать, он почувствовал беспокойство.

Прежде чем Тэн Юнь успел ответить, Сюэ Цзюньлян крикнул: «Кто-то пришел!»

Услышав это обращение, охранники, стоявшие снаружи, вошли внутрь. Сюэ Ван, казалось, был пьян, и его движения были неустойчивы. Опираясь рукой на стол, Сюэ Ван встал и, пошатываясь, подошел к охранникам. Оказавшись перед одним из них, он протянул ему руку.

Послышался звук трения металла о металл. Сюэ Цзюньлян освободил меч из ножен. Свет от свечей упал на меч и осветил его.

Тэн Юнь в замешательстве уставился на Сюэ Цзюнляна, не зная его намерений.

Сюэ Цзюньлян вернулся к Тэн Юню и вручил ему меч, сказав: «Я уверен, что Айфэй может дать танец с мечом».

Рука Тэн Юня, державшая меч, внезапно похолодела. Может быть, Сюэ Цзюньлян видел или нашел что-то в Тэн Юне, что заставило его заподозрить неладное?

Меч, который Сюэ Цзюньлян дал Тэн Юню, был настоящим мечом, не говоря уже о том, чтобы использовать его для танца мечей, поднимать его перед королем считалось тяжким преступлением. Сюэ Цзюньлян даже не приказал стражникам отступить; два стражника стояли, блокируя дверь, настороженно глядя и держа руки наготове, чтобы схватить оружие.

Даже держа острый меч, Тэн Юнь не имел ни малейшего шанса убить Сюэ Цзюньляна прямо сейчас.

Сюэ Цзюньлян откинулся на спинку стула, наклонился вперед, положив руки на стол, и с улыбкой наблюдал за императрицей. Тэн Юнь, подозревая, что Сюэ Цзюньлян все равно подозревает его, собрался с духом и поднял меч.

Тэн Юнь использовал мечи всю свою предыдущую жизнь. Он держал меч прямо с того момента, как начал учиться в возрасте шести лет, вплоть до того, как был убит стрелой Сюэ Цзюньляна.

Но сейчас длинный меч был слишком тяжел для этого тела, в котором он находился.

Тэн Юнь взмахнул мечом. Он видел танец меча, но видеть его и подражать ему - не одно и то же. Он также не хотел слишком стараться, потому что, если бы императрица внутреннего дворца выглядела искусной в танце мечей, другие люди сочли бы это слишком подозрительным.

Положив подбородок на ладонь, Сюэ Цзюньлян наблюдал за неуклюжими движениями императрицы; ее широкая струящаяся юбка мягко кружилась при каждом движении, а белый пояс обвивал тонкую талию, которая казалась меньше его кулака.

Она выглядела такой хрупкой и слабой. Танец с мечом должен быть плавным и легким, но ее движения были жесткими.

Сюэ Цзюньлян улыбнулся. Видя, что императрица явно не может правильно держать меч, его глаза потемнели, и он снова встал.

Он медленно подошел к императрице. Он вырвал меч из ее рук и отбросил его в сторону, прежде чем притянуть тело императрицы к себе. Глаза Тэн Юня расширились, а затем, вспомнив о необходимости сохранять спокойствие, он опустил взгляд.

Чувствуя, что императрица не отказала ему, Сюэ Цзюньлян усмехнулся. Одной рукой он все еще обнимал императрицу за талию, а другой потянулся, чтобы снять с нее заколку, и отбросил ее в сторону точно так же, как сделал это с мечом.

Тэн Юнь повернул голову, наблюдая, как шпилька упала на землю, и его сердце замерло. Сюэ Цзюньлян подождал, пока взгляд другого человека снова не вернулся к нему, прежде чем он поднял ее на руки, отнес во внутреннюю комнату и бросил на кровать.

Без шпильки черные и блестящие волосы императрицы беспорядочно рассыпались по одеялу, контрастируя с ее белым лицом; она выглядела потрясающе.

Сюэ Цзюньлян провел пальцами по ее волосам, прежде чем улыбнуться: «Когда ты смотришь на меня так, это напоминает мне о ком-то...»

Сюэ Цзюньлян не уточнил, о ком идет речь, и Тэн Юнь почувствовал себя неловко.

Вместо этого Сюэ Цзюньлян сказал: «Весь день мне почему-то кажется, что мы хотим одного и того же. Но если Айфэй захочет быть более активной, я даже не буду возражать», - когда он сказал это, рука Сюэ Цзюньляна потянулась, чтобы расстегнуть пояс другого человека, оставив верхнюю одежду свободной.

Тэн Юнь поднял руку, чтобы плотнее натянуть на себя одежду. Единственный острый предмет на его теле уже был отброшен в сторону, а снаружи все еще стояли охранники...

Медленно убрав руку, Тэн Юнь стиснул зубы. У него было две жизни, и оба раза он был отдан в руки Сюэ Цзюньляна.

Первоначально он думал, что переродился, чтобы сражаться с Сюэ Цзюньляном, но на самом деле все это было игрой в кошки-мышки. В конце концов, как бы высоко он ни прыгал, он всегда попадал в ловушки Сюэ Цзюньляна.

Сюэ Цзюньлян, который пристально смотрел в глаза другого человека, почувствовал, что видел эти же глаза раньше: те же темные и блестящие глаза, тот же блеск вызова, даже то же выражение отчаяния.

В это время Сюэ Цзюньлян натягивал лук, глядя на этого человека прищуренными глазами. Враг выглядел несчастным; весь в синяках и шрамах, ни один дюйм его кожи не был цел. Но человек по-прежнему упрямо смотрел на Сюэ Цзюнляна.

Каким-то образом, точно так же, как эта императрица делала прямо сейчас...

Сюэ Цзюньлян всегда ценил талантливых людей. Когда кто-то так смотрел на него, ему неизбежно приходила в голову мысль: если он отпустит этого человека, не прольет ли тот несколько слез благодарности, а потом захочет, чтобы его использовали, как ему заблагорассудится?

Но это было почти невозможно, поэтому Сюэ Цзюньлян проигнорировал эту мысль. Он немедленно приготовил свою стрелу и выпустил ее.

В глубине души Сюэ Цзюньлян всегда восхищался этим железным генералом, Тэн Юнем Поэтому в тот раз он был полон признательности и восхищения. Но на этот раз, видя, что человек под ним смотрит на него с таким же выражением лица, это только добавило ему волнения и возбуждения.

Сюэ Цзюньлян отбросил в сторону воспоминания о том времени. Тэн Юнь был Тэн Юнем; он был уже мертв, его тело уже кремировали и превратили в прах. Человек под его началом была его собственной императрицей; долг жены - заботиться о нуждах мужа.

Сюэ Цзюньлян подумал, что, возможно, он выпил слишком много вина, потому что ему было невыносимо жарко во всем теле. Одной рукой он расстегнул верхнюю одежду женщины и нежно поцеловал ее в шею.

Другая его рука была не праздной, а сжимала тонкую лодыжку другого человека и медленно поднимал ее вверх.

Тэн Юнь с ужасом осознал это. Он попытался высвободить ногу, но Сюэ Цзюньлян поймал его и удержал на месте.

Императрица дрожала как осиновый лист, Сюэ Цзюньлян пытался успокоить ее, нежно целуя в губы и лоб. Он сказал: «Тебе не нравится это? Но судя по твоей реакции, тебе это очень нравится».

Поддразниваемый Сюэ Цзюньляном, лицо Тэн Юня мгновенно стало кроваво-красным. Он с силой стиснул зубы, выглядя наполовину испуганным, наполовину рассерженным.

Сюэ Цзюньлян увидел реакцию собеседника и на мгновение растерялся. Он снова вспомнил, как ему показалось, что он тоже видел такое же выражение лица у этого человека.

Когда Сюэ Цзюньлян размышлял над этим, внезапно он услышал, как Сюэ Хоуян кричит снаружи: «Ваше Величество, есть срочный доклад! Ваше величество...»

Цзян Юй и Сюэ Хоуян были снаружи. Ночь была не очень поздняя, но Сюэ Ван уже довольно долго оставался наедине с Императрицей, и было ясно, что он занят. Но тут поспешно явился Маркиз Ваньнянь и потребовал аудиенции у Сюэ Вана.

Цзян Юй был в затруднительном положении. Даже если бы ему была дана вся храбрость в мире, он никогда бы не осмелился беспокоить его величество, когда он хорошо проводит время со своей женой.

Сюэ Хоуян увидел, что Цзян Юй колеблется, и сам громко позвал его, постучав в дверь. Сюэ Хоуян был очень прямолинеен и имел много правил дворцовой благопристойности, которые ему не нравились. Но после стольких лет, проведенных при императорском дворе, он научился терпимо относиться к этим правилам.

Сюэ Хоуян все еще действовал импульсивно, несмотря на знание надлежащих правил, Сюэ Цзюньлян мог понять, насколько срочным был этот доклад.

Но все же он был недоволен. Кто бы обрадовался, если бы их прервали в такое время?

Сюэ Хоуян уже несколько раз окликнул его, когда дверь наконец открылась. Он немедленно вошел внутрь и представил срочный отчет. Отчет был по-прежнему плотно запечатан, а снаружи красными чернилами было написано слово «срочно».

Один взгляд на запечатанный отчет, и лицо Сюэ Цзюньляна посуровело. Он повел Сюэ Хоуяна и Цзян Юя в боковую комнату.

Он вскрыл рапортное письмо, это был срочный рапорт с пограничной станции.

С тех пор как Сюэ Юй уехал в столицу, группа людей начала создавать проблемы вокруг северной границы. Эти люди жили как кочевники и были очень искусны в бою. Военная мощь Сюэ Юя была не так сильна, как у Сюэ Хоуяна, но его солдаты все еще могли контролировать этих кочевников все это время. Причина этого была проста, потому что эти опытные и смелые люди все еще жили в хаотической ситуации.

Их лидеры боролись за создание страны и называли ее своими именами, но ни один из их поколений лидеров не добился успеха. В один прекрасный день сын мог взойти на трон, на следующий день дядя мог взбунтоваться, тем самым бросив всю страну в хаос войны.

[Сегодня сын, завтра дядя... Это могло означать, что у всех королей были разные фамилии, поэтому название страны всегда менялось.]

Несколько дней назад некий Чэн Тянь помог своему племяннику взойти на трон. У Чэн Тяня была большая и мощная военная сила, и под его началом было много искусных тактиков. Никто не мог соперничать с ним, так что какое-то время все было хорошо.

Однако через некоторое время, сидя на троне, молодой король постепенно стал испытывать неприязнь к тому, что его удерживает другой человек. Его евнух сказал ему, что он не может убрать Чэн Тяня, потому что тогда весь народ будет в смятении. Вместо этого он мог бы использовать другого военного командира, чтобы подавить высокомерие и влияние Чэн Тяня. Молодой король выбрал потомка трех поколений корелей, Цзоу Чжэньина.

Поэтому молодой король начал постепенно смещать военные полномочия. Чэн Тянь узнал об этом и повел своих солдат окружать Императорский дворец. В это время Цзоу Чжэньин и его солдаты, используя оправдание спасения короля и защиты страны, скрестили мечи с солдатами Чэн Тяня по всему дворцу.

Молодой король, по-видимому, сомневался и доверял не тем людям. Цзоу Чжэньин, желая захватить трон для себя, воспользовался беспорядочной ситуацией, чтобы вторгнуться во дворец и похитить молодого короля и вдовствующую королеву.

Чэн Тянь повел своих солдат догонять Цзоу Чжэньина, но он не хотел терять столицу, поэтому решил вернуться.

В настоящее время на границе страны Сюэ не было главного командира. Чэн Тянь и Цзоу Чжэньин, которые были в тупике, пришли к идее помириться. Они тут же соединились и начали рождать новую хитроумную схему.

Под предлогом поисков местопребывания своего молодого короля они сказали, что слышали, как некоторые люди видели молодого короля на территории страны Сюэ и послали туда отряд, чтобы приветствовать своего короля и вернуть его в Императорский дворец.

Их истинную цель было легко увидеть. Видя, что Сюэ Юй сейчас не был на границе, они хотели воспользоваться этой возможностью, чтобы войти на землю страны Сюэ. Сюэ уже много лет воюет со страной Тэн, и, естественно, в стране Сюэ ощущалась нехватка войск. Когда еще представится такая возможность, как сейчас?

Сюэ Цзюньлян скомкал письмо и громко рассмеялся: «Эти варвары, их собственная страна все еще нестабильна, но они осмеливаются желать земли моей страны Сюэ».

Услышав это, Сюэ Хоуян не мог не выпрямить спину. Сюэ Цзюньлян бросил ему письмо. Сюэ Хоуян быстро прочитал его, а затем выражение его лица стало уродливым.

Он сказал: «Ваше Величество, пожалуйста, позвольте Чэнь-Ди справиться с этим, мы не можем позволить этим варварам относиться к нам как к шутке».

Сюэ Цзюньлян сказал: «Если ты уйдешь, я могу быть уверен, что ты обязательно добьешься успеха, но это дело не должно быть улажено тобой».

«Это...» - Сюэ Хоуян сделал паузу. Он знал, что доводы Сюэ Вана были оправданны. В конце концов, это касалось назначенного места Сюэ Юя, а не его. Но если бы они отправили Сюэ Юя обратно прямо сейчас, Сюэ Хоуян тоже не расслабился бы.

Сюэ Цзюньлян сел, жестом приглашая Сюэ Хоуяна сесть, а затем сказал: «Нет ничего невозможного в том, чтобы отправить Сюэ Юя обратно, нам просто нужно послать другого человека, чтобы он присоединился к армии; человека, который мог бы держать Сюэ Юя в узде».

Сюэ Хоуян сказал: «Пожалуйста, простите невежество Чэнь-Ди, но Чэнь-Ди не может думать ни о каком таком человеке».

«Не можешь? - Сюэ Цзюньлян действительно рассмеялся. - Этот человек на самом деле очень тесно связан с тобой, это Тэн Шан».

«Тэн Шан», - повторил Сюэ Хоуян. Затем он нахмурился, вспомнив тот раз, когда видел Тэн Шана и Сюэ Юя вместе пьющими чай в чайном домике, но не мог рассказать об этом Сюэ Цзюньляну.

Он только сказал: «Ваше Величество... Дело не в том, что Чэнь-Ди не хочет отпускать Тэн Шана, но... Но Тэн Шан это...»

Сюэ Цзюньлян махнул рукой и сказал: «С такими способностями, как у Тэн Шана, он мог бы легко держать Сюэ Юя в узде, он не зря столько лет занимал свое место министра. Ты только приведи его сюда, и я скажу ему что делать...»

Сюэ Цзюньлян встал и неторопливо сказал: «Тэн Шан определенно согласится. Причина, по которой Чэн Тянь и Цзоу Чжэньин вторгаются на Землю страны Сюэ, заключается в том, что они и страна Тэн разделены огромным расстоянием. Если им удастся занять земли страны Сюэ, то расстояние до Тэн будет короче. Я одолжу Тэн Шану отличных солдат и позволю ему защищать свою собственную страну».

Сюэ Хоуян был ошеломлен дальновидностью Сюэ Цзюньляна. Это действительно было правдой.

Страна Тэн была слаба, страна Фэн - сильна, Чэн Тянь - искусен, как и Цзоу Чжэньин. Если бы страна Тэн не была разделена страной Сюэ, то эту страну было бы слишком легко атаковать. Кто бы это ни был, пока они занимали один участок границы страны Сюэ, они могли легко открыть дорогу прямо на землю страны Тэн.

Чувства человека можно было предсказать, его преданность могла сделать его эгоистом. Если между Тэн Шаном и Сюэ Юем и существовали какие-то отношения, то это не имело значения. Тэн Шан не пожалеет сил, чтобы возглавить этот отряд и победить Чэн Тяня и Цзоу Чжэньина.

Закончив говорить, Сюэ Цзюньлян вышел из боковой комнаты. Сюэ Хоуян рассеянно последовал за ним, ожидая, что у Сюэ Цзюньляна еще есть приказы.

Как раз, когда он проходил мимо двери, он увидел вспышку чего-то впереди себя. Рефлекторно он встал перед Сюэ Цзюньляном, чтобы блокировать то, что это было; то, что он блокировал, на самом деле было мечом.

Мастерство Сюэ Хоуяна в боевом искусстве отнюдь не было недостаточным, но он не смог полностью блокировать приближающийся меч. Человек, ударивший мечом, почти успел сильно ранить его. Если бы не неуклюжее движение этого человека; как будто рука этого человека не была настроена на меч, Сюэ Хоуян полагал, что он был бы побежден таким неуклюжим обращением с мечом.

Одна из причин, по которой Сюэ Хоуян не смог полностью блокировать меч, заключалась в том, что он был слишком удивлен.

«Не... Невестка!»

—