Глава 43
10 сентября 2012
После случая в клубе Нейт хотел поговорить со своими друзьями. О том, чтобы меня не увольняли.
Мы шли в паб. Он находился недалеко от клуба, где мы с ним работали.
— Я сама могу разобраться, — сказала я по дороге.
— Знаю, — ответил он. — Но так будет быстрее.
Паб, конечно же, принадлежал одному из его друзей.
— У тебя что, у всех друзей есть свой бизнес? — спросила я.
Нейт усмехнулся.
— Ну, почти.
Я смотрела на него — на профиль, на тёмные волосы, падающие на лоб, на спокойное лицо. Внутри разливалось что-то тёплое. Редкое чувство. Без тревоги. Без страха. Просто — он рядом. Мы идём. И всё хорошо.
Когда мы вошли, в пабе было темно. Но не страшно — уютно. Тяжело, по-мужски, но в этом была своя сила.
Ковбойский стиль. Деревянная мебель — грубая, старая, на века. Казалось, её делали не для красоты, а для того, чтобы она пережила своих хозяев. Угловые диванчики из потёртой коричневой кожи, продавленные, с вытертыми подлокотниками. Они пахли пылью, табаком и чем-то сладковатым — может, виски, может, временем.
Барная стойка из тёмного дерева. За ней на полках выстроились бутылки — стекло поблёскивало в тусклом свете. Виски, бурбон, что-то ещё, чего я не знала.
На стенах висели лампы. Жёлтый свет — мягкий, тёплый, почти домашний. Он разгонял темноту, но не до конца. Углы оставались в тени. И в этой тени, казалось, прятались чужие секреты, чужие разговоры, чужая жизнь.
Пахло деревом, кожей, табаком и чем-то вкусным — жареным, мясным, что доносилось откуда-то из подсобки. У меня заурчало в животе.
— Голодна? — спросил Нейт, заметив.
— Немного, — призналась я.
— Закажем, — сказал он. — Здесь кормят как боги.
Я улыбнулась, взяла меню и принялась его изучать. Карточка была тяжёлой, бархатной, с золотыми буквами. Я и половины слов не понимала.
— Что посоветуешь? — спросила я, глядя на него.
— Мясо здесь — огонь. — Нейт даже не смотрел в меню. — Бери чевапчичи.
— Чего?
— Чевапчичи. — Он усмехнулся. — Жареные колбаски из рубленого мяса. Их здесь с кунжутной лепёшкой подают, с луком и айваром.
Я улыбнулась.
— Звучит вкусно. Давай.
За барной стойкой стоял бармен. В ковбойской шляпе, нахлобученной на лоб так, что глаз почти не видно. Он протирал стакан — медленно, лениво, с достоинством человека, который делает это тысячу раз.
— О, Нейт, — сказал он, кивая. — А это, вижу, твоя девчонка?
— Моя, — ответил Нейт, не отпуская мою руку.
Парень усмехнулся. Поставил стакан, достал ещё один.
— Что будете пить?
Нейт посмотрел на меня. Я пожала плечами.
— Что-нибудь лёгкое, — сказала я.
— Лёгкого здесь не держим, — бармен усмехнулся. — Только тяжёлое.
— Тогда колу, — сказала я.
Он засмеялся. Нейт — тоже. Я чувствовала, как его смех вибрирует в руке, которая держала меня.
Мы сели за угловой диван. Кожа скрипнула подо мной — старый, уютный звук. Нейт придвинулся ближе, положил руку мне на колено. Не трогал — просто держал. Как напоминание: «Я здесь, ты здесь, мы вместе».
Я смотрела по сторонам. На стенах висели фотографии — какие-то гонки, старые машины. Всё чужое, мужское, непонятное. Но почему-то не пугающее. Просто — их жизнь. Другая. Но настоящая.
Я жевала чевапчичи — горячие, сочные, с айваром, который остро щипал язык. Мясо было дымное, прожаренное на гриле, и я едва успевала проглатывать. Я вытерла губы салфеткой, вытерла пальцы.
— Ты здесь часто бываешь? — спросила я.
— Раньше — да, — сказал Нейт. — Сейчас реже.
— Из-за меня? — спросила я, не глядя на него.
— Из-за меня, — ответил он.
Я не стала спрашивать дальше. Просто положила свою руку поверх его.
Дверь открылась. С улицы потянуло холодом, запахом дождя и сигарет. И здесь появились они.
Я почувствовала это раньше, чем увидела. Гул голосов, тяжёлые шаги, смех — негромкий, но уверенный.
Барни шёл первым. Его ковбойские ботинки стучали по деревянному полу. Тяжело, весомо. Потёртые джинсы, клетчатая рубашка с закатанными рукавами. Он не нёс важность — он ею был.
За ним следом завалились ещё четверо.
Двое молодых — примерно как Нейт, может, чуть старше. И двое таких же, как Барни — под сорок, а то и за сорок. Массивные, с широкими плечами, с лицами, которые видели жизнь. Не гладкими, не ухоженными, а настоящими — с морщинами у глаз, со шрамами на скулах, с тяжёлыми челюстями.
Они шли, смеялись. С ними сразу начали здороваться — парень за барной стойкой поднял руку, кто-то из угла крикнул: «О, пришли, наконец-то!». Они ворвались, как будто здесь были свои. Как будто стены паба принадлежали им так же, как и этому вечеру.
Я втянула голову в плечи. Не от страха — от избытка.
Барни заметил нас. Улыбнулся. Кивнул Нейту.
— А, ты уже здесь, — сказал он. — А девчонку привёл? Правильно.
Он снял шляпу — мелькнули седые волосы, глубокие глаза. Подошёл ко мне, протянул руку.
— Молли, — сказал он. — Рад видеть. Не бойся, красавица. Мы не кусаемся. Ну, почти.
— Я не боюсь, — сказала я, пожимая его широкую ладонь. — Уже нет.
— Умница, — Барни подмигнул.
— Ну что, представим тебя? — сказал он, глядя на меня. — Мы-то с Молли уже давние приятели.
— Только не пугай её, — сказал Нейт.
— Я никогда, — Барни прижал руку к груди. — Я сама нежность.
Он повернулся к парням, которые уже расселись кто куда.
— Это Ник, — Барни кивнул на молодого парня с чёрными волосами и голубыми глазами. Сочетание странное — такая тёмная, почти смоляная шевелюра и светлые, прозрачные глаза. Казалось, это неестественно, но на нём смотрелось. Худой, жилистый, с острыми скулами и быстрыми движениями.
— Привет, — сказал Ник, подмигнув мне.
— Привет, — ответила я.
— Не подмигивай, — усмехнулся Нейт. — Она моя.
— Вижу, — Ник поднял руки. — Не стреляй.
Все засмеялись.
Барни показал на следующего — парня с русыми волосами, завязанными в маленький хвост, и с улыбкой, которая не сходила с его лица. Он был чуть постарше, спокойнее.
— Это Лука. Он у нас самый умный. Только не спрашивай, в чём именно — потому что никто не знает.
Лука усмехнулся, поднял бокал:
— В том, чтобы вовремя наливать и вовремя уходить.
— Проверено, — добавил кто-то из угла.
— А это, — Барни указал на мужчину, сидящего в одиночестве у стены, — Дражан. Наш судья, прокурор и палач в одном лице. Если он молчит — всё хорошо. Если говорит — начинай молиться.
Дражан поднял глаза. Тяжёлый, спокойный взгляд. Лицо с глубокими морщинами, седая щетина. Кивнул мне — один раз, без улыбки.
— Приятно, — сказал он коротко.
— И мне, — ответила я, стараясь не сглатывать.
И последний — высокий, светловолосый, с выпирающей челюстью и руками, как лопаты. Он сидел у стойки, облокотившись, и держал в руке кружку так, будто она была сделана из пенопласта.
— Это Матей, — сказал Барни. — Если будет слишком громко — это он. Он не умеет иначе.
Матей поднял кружку, улыбнулся — широко, по-доброму, несмотря на размеры.
— Здорово, Молли! — сказал он. — Не бойся, я только грустных пугаю.
Они расхохотались.
Нейт сжал мою руку, наклонился к уху.
— Как ты? — спросил он тихо.
— Нормально, — сказала я. — Они... свои.
— Свои, — повторил он. — Не бойся.
— Я уже не боюсь.
И это была правда.
Барни поднял свой стакан.
— Ладно, хватит лясы точить. За новенькую!
— За новенькую! — гаркнули они хором.
Я подняла свою колу. Неловко, но искренне. И мы выпили.
— Ну что? — спросил Нейт. — Раз все уже знакомы, может, тогда перейдём к делу?
Барни откинулся на спинку дивана, почесал бороду.
— Нейт, — сказал он спокойно. — Не суетись. Всему своё время. Давай, может, потом поговорим?
— Барни, ты потом, как всегда, напьёшься, — усмехнулся Ник. — И тебя будут выносить из этого бара. И тогда вы точно не поговорите.
Все расхохотались. Ник поднял бокал.
— Что правда, то правда, — подтвердил Нейт.
Барни закатил глаза, но улыбнулся.
— Ладно, — сказал он. — Отойдём.
Нейт встал, поцеловал меня в макушку. Губы тёплые, быстрые.
— Я скоро, — сказал он.
— Хорошо, — ответила я.
Они отошли в другую часть паба. Встали у стены, закурили. Я смотрела, как Нейт достал сигарету, прикурил. Огонёк вспыхнул на секунду — и погас. Только красная точка мерцала в темноте.
— Не переживай так, — сказал Лука, заметив мой взгляд.
— Давно вы знакомы с Нейтом? — спросил он.
— Уже полгода, — ответила я.
— Отлично, — Лука поднял кружку. — Значит, за это и выпьем.
Они снова подняли кружки. Чокнулись. Стукнули деревянными столами.
Ник засмеялся:
— Вам лишь бы повод. Вы после каждого слова будете пить?
— А ты предлагаешь трезвыми уйти? — усмехнулся Лука.
— Не предлагаю, — Ник пожал плечами.
Лука кивнул. Ник подсел ближе.
— Нейт хороший парень, — сказал Ник. — Он ещё ни разу... так не поступал. И не избивал до полусмерти никого за своих подружек.
Он осёкся. Понял, что сказал лишнее.
— Я ничего не говорил, — добавил он быстро и отхлебнул из кружки.
— Да, да, — подтвердил Лука, хитро прищурившись. — За подружек нет. Но один случай всё-таки был.
Мне стало интересно.
— Какой? — спросила я.
— Что? — переспросил Ник, наклоняясь из-за гула.
— Какой случай? — повторила я громче.
Они переглянулись.
— Да так, — протянул Ник, понизив голос. — Один урод... тоже потянул молодую официантку в подсобку. А Нейт это увидел.
Он сделал паузу, словно решал, стоит ли продолжать.
— Забежал туда. Он уже сидел на ней. Трусы спущены, девка визжит. Нейт оттянул его, конечно. Вовремя успел.
Ник замолчал. Лука кивнул.
— Больше тот урод туда не ходил, — добавил он тихо. — Потому что ходить не мог.
Я сжала стакан. В голове пронеслось: те четверо, клуб.
И тогда я поняла, почему он так взбесился в клубе. Это был не просто гнев. Это был страх. Что история повторится. Что он не успеет. Что меня кто-то тронет, пока он стоит за пультом и смотрит.
— Мы слышали про тех козлов в клубе, — сказал Ник.
— Слышали, — Лука усмехнулся.
— Они своё получили, — сказал Матей, громко, так, что я вздрогнула. — Барни позвонил кому надо. Теперь эти уроды знают, туда лучше не соваться.
— Никто не хотел драки, — добавил Дражан, не повышая голоса. — Но вопрос уже решили. Тихим способом. Так что забудь о них.
Я смотрела на них. На этих взрослых, странных, опасных с виду мужчин. Которые только что сказали: «Мы позаботились». Без лишних слов. Без пафоса. Просто — решили.
— Ты в безопасности, — сказал Ник тихо. — Не бойся.
— Я не боюсь, — ответила я. И в этот раз — правда.
— Не говори ему, что я рассказал, — сказал Ник. — А то он меня убьёт.
— Уже поздно, — раздался знакомый голос сзади.
Я обернулась.
Нейт стоял за моей спиной. Сигарета догорала в его пальцах. Лицо спокойное, но я видела — он услышал.
— Обсуждаете меня? — спросил он.
— Ничего такого, — быстро сказал Лука.
— Ага, — усмехнулся Ник. — Хвалили.
Нейт не поверил. Посмотрел на меня. Сел рядом, положил руку мне за спину — приобнял. Я почувствовала его тепло, его дыхание над ухом.
— Всё хорошо? — спросил он тихо.
— Всё хорошо, — ответила я.
Он шепнул мне на ухо:
— Ты остаёшься.
Я заулыбалась. Невольно подняла глаза на Барни.
Он сидел в своём углу, сжимал стакан, курил. Дым поднимался к потолку, смешивался с жёлтым светом ламп. И улыбался — по-отечески, тепло, как будто говорил: «Ты нам нравишься, девчонка».
Барни поднял бокал.
— Ну что? Выпьем за Молли и Нейта!
Я залилась краской. От ушей до ключиц. Сжала стакан с колой, не зная, куда спрятать лицо.
Нейт усмехнулся.
— Ну-ну-ну, — сказал он, качая головой. — Вы бы ещё «горько» закричали.
Они переглянулись.
— ГОРЬКО! — заорали все хором.
Я закрыла лицо руками.
Нейт рассмеялся — впервые за вечер по-настоящему, громко, от души. Потянул меня за запястье.
— Поцелуй его, Молли! — кричал Ник.
— Давай-давай! — подначивал Матей.
Нейт наклонился ко мне, шепнул:
— Придётся. А то они не успокоятся.
Я опустила руки. Красная, как помидор. Нейт поцеловал меня — быстро, не стесняясь, чмокнул в губы.
— Ого-го! — заорал Матей.
— Когда свадьба?! — крикнул кто-то из угла.
— Вы чего? — засмеялась я.
— Мы вас благословляем, — ответил Барни, выпуская облако дыма.
Я засмеялась уже в голос. Нейт обнял меня, прижал к себе. Я уткнулась в его плечо. Пахло дымом, пивом и Нейтом. Тем самым, от чего у меня слабели колени.
Из колонок донеслась песня.
The Offspring — «The Kids Aren't Alright».
Я узнала её по первым аккордам — Нейт иногда включал её в машине.
Ник запел первым.
У него оказался хороший голос — плавный, тягучий, совсем не такой, как у остальных. Я даже ненароком подумала, что он какой-то рок-музыкант. Ему бы это подходило. Кожаная куртка, гитара, полумрак сцены.
Лука подхватил. Потом Барни.
И они все начали громко, хором орать эту песню. Кто в голос, кто фальшиво, кто просто открывал рот и кричал. Все подпевали, стуча стаканом по барной стойке. Матей встал с места, размахивал кружкой, чуть не пролил пиво на соседа. Никто не возражал.
Нейт тоже запел. Негромко, но я слышала. Его голос вплетался в общий хор, не выделялся, не пытался быть лучше. Просто — был. Частью этого. Частью их.
Я сидела и смотрела на него.
На его лицо, расслабленное, без той вечной тяжести, которая обычно висела на плечах. На его улыбку — не напряжённую, а настоящую, почти детскую. Он улыбался. Он пел. Он был здесь — со своими, с теми, кто его знал и не осуждал.
Неужели он может быть таким?
Я была счастлива. Не за себя — за него. Потому что он был счастлив. Пусть на один вечер. Пусть до следующего раза. Но сейчас — здесь — он был собой.
Потом музыка стихла. Кто-то заказал ещё. Кто-то полез в телефон, ища другую песню. Барни подозвал официанта, заказал ещё виски. Матей требовал пива.
Нейт повернулся ко мне.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо, — ответила я. — Твои друзья... они хорошие.
— Знаю, — он сжал мою руку. — Они меня не бросали. Даже когда я был дерьмом.
— Ты не такой, — сказала я.
— Для них — нет, — он усмехнулся. — Для тебя... иногда был.
Нейт поднялся, обвёл всех взглядом.
— Ладно, нам пора ехать, — сказал он.
— Так быстро? — удивился Лука.
— Ну, — Нейт усмехнулся. — Не будешь же ты меня на ночь оставлять.
— А что? — встрял Ник. — Места всем хватит. Вон Матей спит на стойке.
— Я не сплю, я отдыхаю, — ответил Матей, не поднимая головы.
— А разница? — спросил Ник.
— Когда сплю — я тише, — ответил Матей.
Все засмеялись.
Барни встал, подошёл ко мне, пожал руку.
— Приходи ещё, Молли, — сказал он. — Ты нам понравилась.
— Спасибо, — ответила я. — Мне тоже... было очень хорошо.
— Правда? — он прищурился.
— Правда, — сказала я.
Он кивнул, будто это был лучший комплимент. Перевёл взгляд на Нейта.
— Береги её, парень.
— Всегда, — ответил Нейт.
Мы попрощались. Кто-то крикнул «Счастливо!», кто-то поднял кружку в последний раз. Ник махнул рукой. Лука кивнул. Дражан даже чуть приподнял уголок губ — по-моему, это была улыбка.
Мы вышли на улицу.
Воздух ударил в лицо — свежий, прохладный, осенний. Пахло дождём, мокрыми листьями и свободой.
Нейт взял меня за руку.
— Пройдёмся? — спросил он.
— Да, — сказала я.
Мы пошли по тёмной улице. Фонари горели тускло, жёлтые пятна падали на мостовую. Где-то громко хлопнула дверь. Небо было чёрным, без единой звезды. Но мне было не холодно.
Я держала его за руку и думала.
Как же я хочу, чтобы он всегда был таким. Расслабленным. Почти счастливым. Без того груза, который он носит на плечах — его прошлое, его зависимости, его демоны, о которых мы никогда не говорим. Без тревоги в глазах. Без вечного ожидания удара.
Я смотрела на него и чувствовала: вот он, тот самый момент, за который я держусь. За его улыбку, его смех, его руку в моей, когда мы просто идём по тёмной улице, и ничего не болит.
Может, это и есть любовь. Не спасение. Не попытки изменить друг друга. А просто — быть рядом, когда он становится собой.