Глава 40

5 сентября 2012

Я не рассказывала Нейту, что случилось дома. Не говорила про мать.

Боялась, что он начнёт жалеть меня. Или хуже — посмотрит иначе. Мне не нужна была его жалость. Мне нужен был он. Настоящий. Рядом. Без тяжести моих проблем на его плечах.

Поэтому я придумала другой разговор.

Сказала, что хочу работать. Что нужны деньги. Что больше не могу сидеть у мамы на шее — такую причину он мог понять.

Нейт отговаривал. Долго. Хмурился, смотрел в сторону, сжимал челюсть.

— Зачем тебе это? — спросил он. — Ты же учишься. Гимназия, экзамены, поступление. Тебе проблем хватает и без работы.

— Я справлюсь, — сказала я.

— Я могу помочь.

— Нейт, — я взяла его за руку. Посмотрела в глаза. — Я не хочу твоих денег. Я хочу сама.

Он молчал. Долго. Потом спросил:

— Что ты вообще умеешь?

— Ничего, — ответила я честно. — Но научусь.

Он покачал головой. Вздохнул. Потом сдался — как сдавался всегда, когда я смотрела на него так.

— Ладно, — сказал он. — Поговорю с Барни. Он ищет кого-то на подработку. Но не ной потом, что устала.

— Не буду, — улыбнулась я.

— И не говори, что я тебя не предупреждал.

— Не скажу.

Сегодня он вёл меня на собеседование.

Мы вошли в клуб. Нейт держал меня за руку.

Я волновалась так, что ладони вспотели. В горле пересохло. Сердце билось где-то в районе ключиц. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои — крепко, уверенно, будто он хотел передать мне часть своего спокойствия.

— Не переживай так, — тихо сказал он. — Я с тобой. Я рядом.

Голос спокойный, ровный. Он не отпускал мою руку. Вёл меня по коридору, как ребёнка, который боится темноты. Может, так и было.

Сейчас я шла на собеседование. Взрослое слово. Оно не вязалось со мной — с моими кедами, с дешёвой помадой, со страхом, который я прятала за прямой спиной.

Мы свернули в коридор. Подошли к кабинету администрации. Нейт пропустил меня вперёд.

Я вошла.

Кабинет не сочетался с клубом. Вообще никак.

Полки с книгами — от пола до потолка, старые корешки, потрёпанные временем. Письменный стол из тёмного дерева, массивный, как гроб. Два кожаных кресла. И в углу — барная стойка. Как будто кто-то решил, что офис без выпивки — не офис.

За столом сидел Барни.

Он встал, когда мы вошли. Я увидела его ковбойские ботинки — тёмно-коричневые, с узорами, дорогие. Джинсы, ремень с огромной пряжкой. Рубашка в клетку, поверх — кожаная куртка. На шее — шнурок с каким-то зубом. Медвежьим? Волчьим?

Глаза серые, цепкие, но тёплые. Как у человека, который много видел, но не разучился улыбаться.

— О, Нейт и Молли! — сказал он. Голос разлился по кабинету — низкий, раскатистый, с лёгкой хрипотцой. — Я вас ждал. Проходите, проходите.

Он обошёл стол, прислонился к нему. Нейт шагнул навстречу, они пожали руки, обнялись — по-мужски, коротко, но по-настоящему. Барни хлопнул Нейта по спине.

— Выглядишь хорошо, парень.

— А ты всё так же, — усмехнулся Нейт. — Ковбой из вестерна, который никто не смотрел.

Барни рассмеялся. Громко, от души.

Потом перевёл взгляд на меня. Подошёл. Взял мою руку — бережно, как хрупкую вещь — и поцеловал.

— Рад тебя видеть, красавица.

Нейт закатил глаза:

— Давай без этого, местный ковбой.

— А я что? — Барни развёл руками, улыбаясь. — Я ничего. Я просто вежливый.

Он показал на кресла:

— Присаживайтесь.

Мы плюхнулись в кресла. Кожа скрипнула. Я утонула, как в болоте. Нейт сел ровно, положил локоть на подлокотник.

Барни вернулся за стол, но не сел. Остался стоять, опираясь на край.

— Может, что-нибудь хотите выпить? — спросил он. — Виски? Воду? Кофе у меня, к сожалению, нет. Только виски и текила. Бар, знаете ли.

Я покачала головой. Сглотнула.

— Молли, — сказал он, наливая себе виски в толстостенный стакан. — Да не переживай ты так.

— Я не переживаю, — соврала я. И выдохнула.

Он усмехнулся. Нейт — тоже.

— Ну что ж, — Барни сел на стул, откинулся на спинку, поставил ногу на ногу. — Ты хочешь устроиться к нам на подработку?

— Да, — сказала я. Голос не дрогнул. Я гордилась этим.

— Хорошо. Какие-то навыки имеются? Работа с кассой? Обслуживание?

— Нет, — я покачала головой. — Я нигде ещё не работала. Я только учусь. В гимназии.

— Ах, учишься, — он кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — А куда планируешь поступать?

Я знала, что для Нейта это больная тема. Он никогда со мной не говорил ни про своё поступление, ни про моё. Каждый раз, когда я начинала, он замыкался, переводил тему — или хуже, доходило до ссоры.

Но сейчас я не могла соврать.

Я посмотрела на него.

Он опустил глаза. Руки сцепил в замок — костяшки побелели.

— Да, — сказала я осторожно, тихо. — Я планирую поступать в колледж в Бледе. Менеджмент по гостиничному делу.

— Угу, — Барни кивнул, потягивая виски. — То есть ты будешь работать в отеле? Не в клубе, а в гостиничном бизнесе.

— Возможно, — сказала я. — Если получится.

— Нейт, — обратился к нему Барни, видя, как он потух. — Тебя не устраивает это?

Повисла тишина. Даже старые часы на стене, казалось, замерли.

— Ну, — Нейт начал медленно, растягивая слова, как жвачку. — Не то чтобы не устраивает. Просто мы эту тему стараемся не обговаривать.

— Почему? — Барни спросил прямо. Посмотрел на него в упор.

Нейт пожал плечом. Не ответил.

Барни перевёл взгляд на меня. Долго смотрел. Потом кивнул, будто принял какое-то решение.

— Хорошо, — сказал он. — Молли, ты принята.

Я не поняла.

— Так быстро?

— А что тут томить? — он развёл руками, улыбнулся. — Нейта я знаю как облупленного. Ты — отличная девушка. Учишься. Глаза честные. Почему нет?

— Можем отметить прямо сейчас, — добавил довольно и подмигнул.

— Барни, — усмехнулся Нейт. — Тебе лишь бы отметить и побыстрее напиться.

— Ты же меня знаешь! — Барни рассмеялся — раскатисто, от души. — Я люблю вечеринки. И поводы.

— Это точно, — сказал Нейт.

Барни поставил стакан, провёл ладонью по бороде. Посмотрел на Нейта серьёзно.

— Слушай, Нейт, нам нужно поговорить с Молли вдвоём. Не мог бы ты нас оставить?

Нейт не двинулся. Посмотрел на Барни, потом на меня. Я кивнула — едва заметно. Или мне показалось.

Он встал нехотя.

— Смотри, дружище, — сказал он медленно, выделяя каждое слово. — Не обижай её. Я буду стоять под дверями.

— Нет, конечно, ты что, — Барни махнул рукой. — Это так... личный разговор. Два взрослых человека беседуют.

Нейт вышел. Дверь закрылась мягко, но я услышала щелчок замка.

Мне стало некомфортно.

Я ёрзала в кресле. Барни молчал — просто держал в руках стакан с виски и рассматривал меня. Пристально. Как будто сканировал.

Я перебирала в голове все свои ошибки за последние десять минут. Слишком быстро сказала про колледж. Слишком нервно улыбнулась. Слишком...

— Не волнуйся, — сказал он вдруг спокойно, даже мягко. — Я не кусаюсь. Только кажусь страшным.

Я выдохнула. Не заметила, что не дышала.

— Я хочу поговорить с тобой о Нейте.

У меня внутри всё сжалось.

— Да, — сказала я. — Я слушаю.

Барни поставил стакан. Подошёл к окну, встал ко мне боком, сцепив руки за спиной.

— Слушай, — начал он, глядя куда-то в стену. — Нейт — хороший парень. Несмотря ни на что. Я хочу его защитить. Всегда хотел.

Он помолчал.

— Я знаю про его увлечение. Наркотиками. Веществами. Ты же понимаешь, о чём я?

— Да, — выдохнула я. Тише, чем хотела.

— Я знаю, — сказала я, собрав всю смелость. — Он пытается. Он сейчас держится.

— Я знаю, что у него бывают ремиссии, — перебил меня Барни, поворачиваясь. — Но они длятся недолго. А срывы затмевают всё. Я видел его таким не один день и не один год, Молли.

Он вернулся к столу, сел в кресло напротив меня. Наклонился вперёд.

— Я хочу, чтобы ты не бросала его. Ему нужна помощь. Я не говорю про медицинскую. Есть врачи, есть реабилитация. Но это не главное. Главное — чтобы кто-то был рядом. Каждый день. Когда темно. Когда он не хочет жить.

Он вздохнул.

— Он ушёл от родителей, когда ему было пятнадцать. Я не знаю всех деталей, не спрашивал. Просто... с того возраста я присматривал за ним. Но теперь у меня своя семья, своя жизнь. Я не могу быть с ним 24/7. И я хочу, чтобы с ним был рядом такой человек, как ты.

Я чувствовала, как ком подкатывает к горлу. Как глаза наполняются слезами. Я не плакала при нём. Закусила губу изнутри.

— Я не брошу его, — сказала я. Твёрдо. — Я буду с ним. Я люблю его.

Шёпот. Но он услышал.

Барни посмотрел на меня долгим взглядом. Кивнул.

— Отлично, Молли.

И его голос со спокойного, почти грустного тона переключился на весёлый. Как будто он только что рассказывал анекдот.

— Значит, тогда ты принята на работу. На выходных можешь приступить.

Я моргнула. Не сразу переключилась.

— Что?

— Ты слышала, — он усмехнулся, откинулся в кресле. — Будешь помогать по мелочам. То там, то здесь. Нейт покажет. В кассе разберёшься. Деньги платить будем нормальные, не бойся.

Я встала. Ноги дрожали, но я выпрямилась.

— Спасибо, — сказала я. — Я не подведу.

— Знаю, — он тоже встал. — Ты не подведёшь. Иди уже. А то твой кавалер там всю дверь просверлил взглядом.

Я протянула руку. Он пожал её — крепко, по-мужски.

— До встречи, Молли.

— До встречи.

Я вышла за дверь.

Нейт стоял у стены, прислонившись плечом. Руки скрещены на груди. Лицо напряжённое.

Увидел меня — и расслабился. Весь. Как будто с него сняли гири.

— Всё нормально? — спросил тихо.

— Да, — сказала я. — Я принята.

Он выдохнул. Я не знала, что он задерживал дыхание.

— Пойдём, — сказал он, беря меня за руку. — Расскажешь по дороге.

Я не рассказала. Ни про Барни. Ни про его просьбу. Не про его страх и переживания.

Мы вышли из клуба. Сентябрьский воздух — ещё тёплый, но уже с холодком. Ветер пробежал по лицу, шевельнул волосы. Где-то светились фонари. Где-то смеялась компания за углом.

Нейт посмотрел на меня.

— Ты чего молчишь? — спросил он через минуту.

— Думаю, — сказала я.

— О чём?

— О том, как быстро всё меняется.

Он не ответил. Только сунул свободную руку в карман джинсов и пошёл рядом, чуть быстрее, чтобы заслонить меня от ветра.

Я смотрела на его профиль — и чувствовала, как внутри разливается что-то тяжёлое и тёплое одновременно.

Сентябрь. Начало учебного года. Моя первая работа. И человек рядом, ради которого я готова была на всё.