Глава 22

8 июня 2012

До клуба мы ехали молча.

Между нами было не напряжение — что-то другое. Тяжёлое, липкое, как смола. Каждый из нас боялся посмотреть на другого. Потому что если встретиться взглядами — придётся объяснять.

Он смотрел на дорогу. Я — в окно.

В салоне висела тишина, но не спокойная. Такая, после которой либо говорят правду, либо расходятся навсегда. Мы не делали ни того, ни другого.

Кулон на моей шее холодил кожу.

Напоминал.

О том, что час назад он лежал почти мёртвый. Что я трясла его за плечи и целовала в холодные веки. Что потом его пальцы были у меня внутри.

Я сжала кулон в пальцах. Серебро нагрелось.

Повернула голову. Посмотрела на него.

Он чувствовал мой взгляд — но не поворачивался. Только пальцы сильнее сжали руль. И губы сжались в тонкую линию.

Я смотрела на его профиль. На линию челюсти. На татуировку.

Он молчал. Я молчала.

Мы оба знали: этот разговор ещё впереди. Но не сейчас.

Когда мы приехали, парковка уже была забита. Из открытых дверей доносилась музыка, гул голосов, смех.

Мы сидели в машине. Не выходили.

Секунду. Другую.

Потом он вышел. Обошёл машину. Открыл мою дверь.

Протянул руку.

Я посмотрела на его ладонь. Взяла. Он сжал мои пальцы — крепко, почти больно. Как будто боялся, что я исчезну. Или что исчезнет он.

Мы вошли.

Сразу на нас все уставились.

Кто-то оборачивался. Кто-то перешёптывался, прикрывая рот ладонью. Кто-то замирал с бокалом в руке — так и не донёс до рта.

Особенно две близняшки из параллельного класса. Нина и Тина. Стояли у бара, не сводили с нас глаз. Переглядывались. Хихикали.

Они явно пускали на него слюни. Глазами раздевали. Я видела это. Каждая женщина видит, когда другая смотрит на её мужчину так, будто готова лечь прямо здесь, на барную стойку.

Нейт поцеловал меня в щёку. Губы — горячие. Задержался на секунду дольше, чем обычно.

— Иди, — сказал он. — Я сейчас подойду.

Я кивнула. Пошла в толпу.

Ноги не слушались. Но я улыбалась. Потому что надо. Потому что день рождения. Потому что все смотрят.

Ко мне сразу подбежали Кристи и Майя. Обнимали, поздравляли, что-то кричали — но музыка заглушала слова. Я видела только их рты — открываются, закрываются, улыбаются.

Я улыбалась в ответ. Кивала.

— Ты как? — крикнула Кристи мне на ухо. Громко, чтобы я расслышала.

— Нормально, — соврала я.

Потому что не могла сказать правду. Потому что правда звучала так: я только что откачала своего парня от передоза, а потом он сделал мне кунилингус на полу, и теперь мы в клубе, и все смотрят.

Кристи посмотрела на меня странно. Но ничего не спросила.

Музыка била по ушам. Я улыбалась дальше.

«Сегодня мой день рождения, — подумала я. — Я имею право хотя бы один вечер быть собой».

Я выпила несчитанное количество алкоголя. Коктейли сменяли один другой — я уже сбилась со счёта.

Я расслабилась. По-настоящему. Впервые за этот день.

Мне стало весело. Я танцевала посреди зала на высоких каблуках, чувствуя, как музыка пронизывает тело, как зал гудит, как все кричат и веселятся.

Голова кружилась. Я просто плыла. В ритме. В басах. В этом безумии, которое называлось моим совершеннолетием.

— С днём рождения! — орали со всех сторон.

Кто-то обнимал меня, кто-то чокался, кто-то фоткал. Я кружилась, смеялась, запрокидывала голову. Мне казалось, что сейчас — в этот момент — я могу забыть всё. Что алкоголь выжжет страх, а музыка заглушит голос в голове.

«Смотрите, — думала я, чувствуя на себе взгляды. — Смотрите. Я жива. Я веселюсь. У меня день рождения».

Но внутри, где-то глубоко, пустота не уходила.

Я зарывала её алкоголем. Коктейль за коктейлем. Но она всплывала снова — после каждого глотка, после каждой песни, после каждого поздравления. После каждой улыбки.

Тревога сидела под кожей.

Я посмотрела в сторону, где раньше стоял Нейт.

Его не было.

Я замерла. Сердце кольнуло — так, что перехватило дыхание.

Где он? Что случилось? Может, ему плохо? Может, он опять...

Глаза сами побежали по залу. Сканировали лица, тени, углы. Искали чёрные волосы, татуировки, его фигуру.

Нигде.

Я отогнала тревогу. Заставила себя выдохнуть.

— Ничего страшного, — прошептала я себе. — Просто отошёл. Вернётся.

Я не верила в это. Но я продолжила танцевать.

Ко мне подошёл парень из параллельного класса. Кажется, его звали Алекс. Или нет. Я не помнила. Алкоголь стёр имена.

Он улыбнулся. Встал сзади. Положил руки на мои бёдра — уверенно, сразу, будто имел право.

— С днём рождения, Молли, — крикнул он, перекрывая музыку.

— Спасибо, — ответила я.

И начала поддаваться.

Я не отстранилась. Не убрала его руки. Наоборот — качнулась назад, ближе к нему. Чувствовала его грудь за своей спиной. Твёрдую. Чужую.

Мы танцевали. Он вёл, я повторяла. Его руки скользили по моей талии, по бёдрам, зарывались в волосы. Я чувствовала его дыхание на своей шее — горячее, прерывистое.

Это было неправильно.

Я должна была остановиться. Должна была отстраниться, развернуться, послать его куда подальше.

Но мне было всё равно.

Или нет. Не всё равно. Мне было больно. И я хотела, чтобы Нейт это увидел.

Пусть, — думала я. — Пусть смотрит. Пусть ревнует. Где он сам?

Я закрыла глаза. Музыка вибрировала в груди. Алкоголь плыл по венам. Чужие руки скользили по моему телу — и я позволяла.

Я танцевала и старалась не думать о том, что Нейта нет рядом.

Но думала. Конечно, думала. О нём. Только о нём.

Алекс остановился.

Я не поняла сначала. Дёрнулась — почему замер, почему убрал руки. Обернулась.

И увидела.

Сквозь толпу, сквозь мелькание тел, цветных огней, дыма от сухого льда — шёл Нейт.

Не бежал. Не торопился. Шёл тяжело, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Но глаза — строгие, холодные, целящиеся — смотрели не на меня.

На Алекса.

Тот не ждал приглашения. Поднял руки — быстро, как под козырёк — сделал шаг назад и растворился в толпе.

Нейт подошёл ко мне.

— Ну всё, хватит, — сказал он.

Я не успела ответить.

В следующую секунду мир перевернулся — он поднял меня и закинул к себе на плечо.

— Нейт! — закричала я. Начала бить его по спине. Стучать кулаками — куда попадала. — Отпусти меня! Я хочу танцевать!

— Достаточно, — ответил он спокойно.

Спокойно. Как будто я не колотила его, а гладила.

— Отпусти! — я дрыгалась, пыталась вырваться. Платье скользило, обнажая бёдра. — Я хочу веселиться! Сегодня мой день рождения!

Он промолчал. Просто нёс меня к выходу.

Одной рукой держал за ноги. Второй — старался прикрыть мой зад, потому что ткань задиралась, открывая трусики. Я чувствовала его ладонь на своей коже — горячую, грубую — когда он поправлял подол.

— Отпусти, я сказала! — требовала я.

Бесполезно.

Люди расступались. Кто-то смеялся, кто-то свистел, кто-то кричал «неси её, рыцарь!».

Я била его по спине. Злилась. Стыдилась. Хотела, чтобы он поставил меня на место — и в то же время боялась, что поставит.

Он усадил меня в машину. Пристегнул.

— Отпусти! — закричала я, дёргаясь. — Ты не имеешь права!

Он закрыл дверь. Обошёл капот. Сел за руль.

— Нейт, ты не имеешь права! — повторила я — уже не крича, а почти плача.

— Имею, — сказал он спокойно, заводя мотор. — И делаю так, чтобы ты не пожалела о своих поступках завтра.

Я повернулась к нему. Слёзы уже катились по щекам.

— Ах, я делаю то, о чём я пожалею завтра? Жаль, ты так не делаешь. Не жалеешь на следующее утро.

Он промолчал. Только сжал руль.

Мы ехали в тишине. За окном мелькали фонари — но я их не видела. Слёзы текли, размазывали тушь, капали на платье.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, вытирая щёки. — Зачем испортил мой день рождения?

— Потому что я не хочу, чтобы ты делала глупости, — ответил он, не глядя на меня.

— Какие глупости? Я танцевала. Все танцуют.

— Не с ним.

— А с кем?

Он промолчал.

— Ты не имеешь права выбирать, с кем мне танцевать, — сказала я.

— Имею, — тихо ответил он. — Потому что я люблю тебя.

Я замерла.

Он впервые сказал это так просто. Не в постели. Не текстом в смс.

Слова застряли в горле. Я смотрела на него — на профиль, на руки, сжимающие руль. И не узнавала.

Мы ехали дальше. Фонари мелькали за окном, отбрасывали жёлтые блики на его лицо.

— Останови машину, — сказала я тихо.

Он не остановился.

— Нейт, останови.

— Нет.

Мы выехали за город. Дорога стала тёмной — редкие огни домов пропали. Только фары выхватывали из темноты мокрый асфальт. И тишина.

Я не знала, куда мы едем. Не знала, зачем. Не знала, что будет завтра.

— Зачем ты это сделал? — спросила я снова.

— Я уже ответил.

— Нет, — я покачала головой. — Ты сказал, что любишь меня. Но ценой чего? Ценой моего праздника? Ценой того, что я сегодня тебя чуть не потеряла?

Он молчал.

— Ты забрал меня, — продолжала я. — Забрал, когда я хотела забыться. Но ты не дал мне забыть. Ты не дал мне... сбежать.

— Потому что я не хочу, чтобы ты сбегала.

— А я не хочу, чтобы ты меня спасал! — голос дрогнул. — Я хочу просто... просто быть. Без этих качелей. Без страха, что ты умрёшь. Без мысли, что каждый наш поцелуй может быть последним.

Он сжал руль.

— Ты думаешь, я не знаю? — сказал он наконец. — Думаешь, я не боюсь?

— Тогда почему ты не остановишься? Почему ты не лечишься? Почему не идёшь к врачу? Не делаешь хоть что-то, кроме того, что обещаешь и исчезаешь?

Пауза.

— Потому что я не могу, — ответил он. — Я не знаю, как.

Слова повисли между нами. Тяжёлые. Пустые. Как весь этот день.

Я отвернулась к окну. Слёзы текли — но я не вытирала.

— Останови, — прошептала я.

Он съехал на обочину. Заглушил мотор.

Тишина. Только ветер за окном. И наши дыхания.

— Восемнадцать лет, — сказала я. — Самый паршивый день рождения в моей жизни.

— Молли...

— Ты сказал, что любишь меня. Но я не знаю, радоваться мне или плакать. Потому что твоя любовь... она приносит мне боль. Она непредсказуемая. Я боюсь её. И боюсь любить тебя, Нейт.

Он молчал.

— Я не знаю, смогу ли я выдержать это, — сказала я. — Смогу ли я выдержать, если это повторится снова?

Он сжал мою руку. Крепко. Пальцы впились в кожу.

— Это больше не повторится, — сказал тихо.

— Я люблю тебя, Молли, — повторил он. — И не знаю, как по-другому.

— Я тоже, — ответила я. — И это самое страшное.