Глава 19

21 ИЮНЯ 2012

Сегодня утром мы снова были в автосервисе.

Вчера у Нейта не получилось починить машину. И во всём, как выяснилось, была виновата я. Вчера вечером он пошёл меня провожать. Пешком. Ночью. Мы прошли через полгорода — его машина осталась в автосервисе, разобранная.

Сегодня мы вернулись. Снова пешком. С утра пораньше, когда воздух ещё пах росой, а солнце только начинало припекать.

Я надела ту же юбку, что и вчера. Короткую. Чёрную. Ту, которая задирается, когда я сажусь. И футболку без лифчика — тонкую, белую, почти просвечивающую. Я смотрела на себя в зеркало перед выходом и знала: он заметит. Надеялась на это.

Нейт был зол. Не по-настоящему. Так — показушно. Сдвинутые брови, поджатые губы.

Но когда я вышла из дома, его глаза скользнули по мне. Задержались. Сначала на юбке. Потом на ногах. Потом — на груди.

Я заметила. Он понял, что я заметила. И быстро отвернулся.

Позже, когда мы вошли в ворота автосервиса, он сказал:— Ты будешь стоять в стороне.

— Хорошо, — сказала я.

— И не будешь меня отвлекать.

— Конечно.

— И не будешь строить глазки.

— Даже не думала.

Я прошлась по сервису. Потрогала старый подъёмник — холодный, ржавый. Пнула колесо чужой машины. Заглянула в яму, где обычно меняют масло.

— Ты скучаешь? — спросил Нейт.

— Нет. Просто интересно.

— Отойди от ямы.

— Я не упаду.

— Упадёшь. Она глубокая.

Я отошла. Не потому, что он сказал. А потому, что он подошёл и взял меня за руку.

— Иди сюда, — сказал он и потащил меня к скамейке в углу.

— Что ты делаешь?

— Сажаю тебя. Будешь сидеть здесь. И не двигаться.

— Как собачку?

— Как самую красивую собачку в мире.

Я фыркнула. Но села.

Он вернулся к машине.

Я сидела на скамейке, скрестила ноги. Юбка задралась чуть выше бёдер. Я не поправила.

Смотрела, как он работает.

Смотрела, как капельки пота стекают по спине. Стекают медленно — по позвонкам, по лопаткам, по пояснице, где начинаются джинсы.

Смотрела, как напрягаются мышцы, когда он затягивает гайки.

И думала: боже, какой же он красивый.

Не «красивый» в смысле открытки. А по-другому. Грубо. По-настоящему. Когда смотришь и не можешь оторваться, потому что внутри всё переворачивается и замирает.

Линия челюсти. Татуировка на всю руку. Руки. Эти его руки, которые сейчас чёрные от масла, а через час будут на мне. Как он хмурится, когда что-то не получается. Как выдыхает, когда гайка наконец поддаётся. Я ловила каждое движение. Каждое. И хотела его. Не секс даже — хотя да, и его тоже. А просто — быть рядом. Чувствовать запах. Слышать, как дышит.

Он копался под капотом. Через несколько минут бросил взгляд в мою сторону — и снова посмотрел на мою грудь. Соски уже затвердели от его взглядов, от предвкушения, от летнего утра.

Он отвернулся, но я успела заметить, как дёрнулась его челюсть.

— Ты одела слишком тонкую футболку, — сказал он, не поднимая головы.

— Нравится? — спросила я.

Он ничего не ответил. Но я видела, как напряглись его плечи.

Он вздохнул. Вытер лоб.

— Жарко, — сказал он, как будто оправдываясь.

— Мне не жаловаться, — сказала я, рассматривая его спину. — Вид приятный.

— Молли.

— Что? Я просто констатирую факт.

— Ты невыносима.

— Ты это говоришь, а сам смотришь.

— Я проверяю, не отвалилась ли у тебя какая-нибудь деталь.

— Ага. Проверяешь.

Он вернулся к машине. Я не выдержала. Подошла сзади, обняла.

— Молли, я весь в масле, — сказал он, но не отстранился.

— Плевать.

— Ты испачкаешь свою белую футболку.

— Постираю.

— И юбку.

— Куплю новую.

Он повернулся. Посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза прошлись по моему лицу — медленно, как будто запоминая каждую деталь. Задержались на губах. Потом снова скользнули вниз.

— Ты специально сегодня так оделась, — сказал он.

— Нет, — соврала я.

— Врёшь.

— Немного, — сказала я. — Но ты красиво смотришься в масле. И это всё портит.

Он усмехнулся. Сжал мою руку.

— Иди посиди. Дай мне закончить. Если я сегодня не починю машину, я за себя не ручаюсь.

— В каком смысле? — спросила я невинно.

— В том смысле, что завезу тебя в лес и съем.

— Обещаешь?

Он сделал страшные глаза. Я засмеялась и вернулась к дивану. Старому, потёртому, продавленному — тому, который стоял здесь ещё до нас. Села. Включила колонку. Из динамиков заиграло U2 — «Beautiful Day».

Я подпевала. Тихо, себе под нос. Потом громче. Качала головой в такт — волосы падали на лицо, я смахивала их, не переставая петь.

Потом легла. Закинула ноги на изголовье — высоко, выше головы. Лежала вверх ногами и смотрела на него перевёрнутым взглядом. Он качал головой, но улыбался.

Я встала. Начала пританцовывать — медленно, лениво. Двигала бёдрами, закрыв глаза. Руки скользили по бокам, поднимались к волосам, падали вниз.

Я знала, что он смотрит. И пела громче — для него.

Он смотрел на меня. Улыбался. Подпевал в ответ — не словами, а так, беззвучно, одними губами. И продолжал работать. Руки двигались, пальцы крутили гайки, но глаза не отрывались от меня.

Спустя какое-то время он позвал меня.

— Иди сюда.

Я подошла. Он стоял у открытой водительской двери, держал в руке ключи.

— Заводи, — сказал он и протянул их мне.

Я взяла. Села за руль. Кожаное сиденье было горячим — солнце накалило салон. Я посмотрела на приборную панель, на руль, на педали. Потом на него.

— Я не умею водить, — сказала я.

— Это не важно. Просто поверни ключ.

— А если я что-то сломаю?

— Тогда будешь мне должна.

Он усмехнулся. Я — нет.

— Нейт, я серьёзно. Я даже не знаю, где зажигание.

Он наклонился, взял мою руку с ключом, поднёс к замку.

— Сюда. Поверни.

— Ты будешь стоять рядом?

— Буду. Не бойся.

Я глубоко вдохнула и повернула ключ.

Машина чихнула. Ещё раз.

— Давай, детка, — прошептал Нейт, обращаясь не ко мне, а к мотору.

Я повернула сильнее.

Двигатель зарычал. Схватил. Заработал — ровно, спокойно, почти мурлыча.

— Есть! — Нейт ударил ладонью по капоту и засмеялся. — Есть, тварь!

Я выскочила из машины. Он подхватил меня за талию, закружил. Я вцепилась ему в плечи. Мы оба смеялись — как дети, как дураки.

— Ты гений! — крикнула я.

— Я знаю, — сказал он, ставя меня на землю.

А потом посмотрел на меня. И смех затих.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— Что была здесь. Что терпела. Что не ушла.

Я не ответила. Потому что он наклонился и поцеловал меня.

По-настоящему. Глубоко. Сразу с языком. Его руки скользнули по моей спине, прижали ближе. Я чувствовала его запах — масло, пот, металл. И его язык в моём рту.

Я вжалась в него, хотела большего. Но он отстранился.

— В машину. Прокатимся, — сказал хрипло.

Я села в машину. Он обошёл её, плюхнулся за руль.

— Пристегнись, — сказал он.

— Сначала поцелуй.

— Я уже поцеловал.

— Мало.

Он закатил глаза. Но взял моё лицо в руки и поцеловал снова — медленно, влажно, так, что у меня подогнулись колени.

— Всё, — сказал он хрипло. — Остальное потом. А сейчас — поехали.

Он вырулил со стоянки. Я положила руку ему на колено. Он накрыл её своей, сжал — и отпустил.

— Не отвлекай водителя, — сказал он, но я видела его улыбку.

— Я стараюсь.

— Старайся меньше.

Я засмеялась. Он включил музыку. За окном проплывали поля, деревья, дома.

Мы ехали. Держались за руки. И мне казалось, что эта дорога не должна заканчиваться никогда.