Глава 17

15 июня 2012

Последний экзамен я сдала сегодня утром. Вышла из школы с лёгкой головой и чувством, что гора с плеч. А он уже ждал. Прислонившись к капоту, руки в карманах, летний ветер трепал его чёрные волосы. Я выбежала окрылённая, радостная. Прыгнула к нему в руки. Он подхватил меня, закружил.

— Сдала? — спросил он, не отпуская.

— Сдала!

На мне было лёгкое платье — белое, с тонкими бретельками. Оно развевалось на ветру, когда он кружил меня.

— Куда мы едем? — спросила я, когда он опустил меня на землю.

— Увидишь, — усмехнулся он.

Мы поехали.

За Бледом дорога пошла вверх. Серпантин. Каждый поворот открывал новый вид — такие, от которых захватывало дух. Скалистые склоны, поросшие соснами, пропасти внизу, где в ущелье шумела река. Солнце слепило, пробивалось сквозь ветки и било в глаза. В окне мелькала зелень — такая яркая, сочная, что хотелось остановить мгновение.

Нейт открыл окно рядом со мной, и ветер ворвался в салон. Мои волосы полетели назад, я рассмеялась. Высунула руку из машины, подставила ладонь воздушным порывам. Ветер гладил пальцы, забирался под платье. Я чувствовала его взгляд — даже когда смотрела на дорогу, краем глаза видела, как он поворачивает голову, как его губы чуть заметно улыбаются. Он был в солнцезащитных очках — я видела своё отражение в них. Футболка обтягивала каждый его мускул, когда он поворачивал руль.

Из радио играла Fleetwood Mac. Альбом «Say You Will».

Я смотрела на него — на его профиль, на тёмные волосы, которые трепал ветер из открытого окна, на его губы, чуть приоткрытые, на руки, уверенно лежащие на руле. Он был до боли красивым.

Мне хотелось прижаться к нему. Не просто сидеть рядом — а быть ближе. Чувствовать его тепло, его дыхание, его кожу под своими пальцами.

Мы съехали с трассы. Асфальт сменился гравием, и машина покачивалась на ухабах. Вокруг — только лес, только тишина, только мы.

Я отстегнула ремень.

Металл пряжки звякнул — и в этом звуке было что-то окончательное, необратимое.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Что ты...

Я не ответила.

Перелезла к нему на колени. Машина качнулась. Он охнул, но не остановился — только крепче вцепился в руль, одной рукой придержал меня за талию.

— Молли... — выдохнул он.

— Веди, — прошептала я, устраиваясь удобнее. — Я не мешаю.

Он усмехнулся. Покачал головой, но не спорил. Вёл одной рукой. Второй — прижимал меня к себе.

Ветер врывался в открытое окно. Мои волосы развевались, летели назад, били его по лицу. Он не жмурился — улыбался. Я прижималась к нему, чувствуя, как его тело напряжено, как мышцы перекатываются под кожей, когда он поворачивает руль. Чувствовала его запах — дым, шампунь с мятой, что-то ещё, от чего у меня слабели колени.

Трава, деревья, небо — всё мелькало за окном, но я не смотрела. Я смотрела на него.

Его глаза, его губы, его руки, которые держали меня и руль одновременно. Он вёл машину, а я сидела у него на коленях, и это было безумно. Опасно. Неправильно.

И идеально.

Он прижал меня к себе сильнее, поцеловал в висок — коротко, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты с ума меня сводишь, — сказал он хрипло.

— Знаю, — ответила я.

И улыбнулась.

Когда мы приехали, Нейт взял меня за руку и повёл.

Ущелье встретило нас прохладой и шумом. Воздух был влажным, прохладным, пахло мхом и хвоей. Деревянные мостики петляли над изумрудной водой, перила были влажными от брызг. Внизу, под ногами, бурлила река, а вверху нависали скалы, поросшие мхом. Кто-то вырезал на перилах имена — влюблённые пары, которые хотели остаться здесь навсегда.

Я шла, смотрела по сторонам, не замечая под ногами корни деревьев. И споткнулась.

— Осторожно, — Нейт подхватил меня за талию, не дал упасть.

Не отпуская, он присел, поднял меня на руки и понёс через мостик. Я обхватила его за шею, прижалась. Снизу шумела вода, а я смотрела на его профиль — на линию челюсти, на татуировку, на капли пота на висках. Он не смотрел на меня — смотрел под ноги, чтобы не оступиться. Но я чувствовала — он знает, что я на него смотрю.

Он опустил меня на землю на поляне. Трава была ярко-зелёной, мягкой, пахла летом и солнцем. Водопад шумел где-то рядом, брызги долетали до лица, оседали на коже, на ресницах.

На улице стояла знойная жара. Мне хотелось нырнуть в воду прямо сейчас, в одежде. Я сняла конверсы, ступила босиком на траву. Почувствовала, как земля ещё хранит дневное тепло, как травинки щекочут ступни. Я закрыла глаза, подняла лицо к солнцу.

— Это самые счастливые моменты в моей жизни, — прошептала я.

Он не ответил. Просто смотрел на меня. Когда я открыла глаза, он стоял в двух шагах, не отрывая взгляда.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — сказал он. — Просто любуюсь.

Я улыбнулась и закатила глаза. Нейт скинул футболку. Я смотрела, как двигаются его плечи. Он достал телефон, что-то нажал. Из динамиков продолжил играть плейлист:

Fleetwood Mac — «Landslide».

Негромко, почти камерно. Песня плыла над поляной, смешивалась с шумом воды.

Нейт протянул мне руку.

— Иди сюда.

Я подошла. Он обнял меня за талию, я положила руки ему на плечи. Мы танцевали — медленно, без слов. Его пальцы скользили по моей спине, я чувствовала его тепло даже через платье.

— Ты красивая, — прошептал он.

— Ты уже говорил.

— Повторю ещё раз.

Он наклонился. Поцеловал — нежно, почти невесомо, одними губами. Я закрыла глаза, запустила пальцы в его волосы.

Вдруг — шорох. Где-то за нашей спиной.

Нейт отстранился, повернул голову.

— За нами подглядывают, — сказал он.

Я посмотрела в ту сторону. На камне сидела белка. Маленькая, рыжая, с пушистым хвостом. Она смотрела на нас, держа в лапках орех, и не двигалась.

Я рассмеялась.

— Большой и грозный Нейт испугался белку?

Он ухмыльнулся.

— Я никого не боюсь.

— А её?

— Она не считается.

Он взял меня за руку. Посмотрел на платье. С головы до ног. Потом поднял глаза к моим.

— Сними, — сказал тихо.

Я потянула бретельки вниз. Медленно. Белое платье упало к ногам. Я осталась в трусиках.

Он смотрел. Секунду. Потом снова взял за руку.

И потянул к водопаду.

Мы вошли в воду. Ледяная, обжигающая, она ворвалась под кожу, заставила выдохнуть, забыть, как дышать. Я вскрикнула, засмеялась, а он держал меня, не отпускал. Я обвила его ногами, прижалась. Вода доходила нам до пояса. Моё тело — холодное, его — горячее.

Я чувствовала, как мои соски напряглись от холода. Он опустил голову. Обхватил их губами, начал целовать, облизывать. Я запрокинула голову, вцепилась в его плечи, застонала. Стоны разносились над водой, смешивались с шумом водопада.

— Я в машине специально открыл окно, чтобы любоваться ими, когда их обдувает ветер, — сказал он, поднимая глаза.

Я закатила глаза.

— Ты невыносим.

Я брызнула в него водой. Он рассмеялся, и поцеловал — глубоко, жадно, не спрашивая. Его язык скользнул в мой рот, его руки скользили по мокрой спине.

Мы стояли, обнявшись, и смотрели, как вода падает с высоты, разбивается о камни, разлетается прозрачными каплями. В водопаде играла радуга — маленькая, яркая, почти игрушечная. Пахло сыростью, камнями и им.

— Нейт, — сказала я.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За этот день.

Он поцеловал меня в макушку.

— Таких дней будет много, — сказал он. — Я обещаю.

Потом мы сидели на берегу. Я положила голову ему на колени, смотрела вверх, на облака. Он курил, гладил меня по волосам.

— Расскажи что-нибудь, — попросила я.

— Что?

— Что-нибудь о себе.

Он затянулся, выпустил дым. Посмотрел в небо.

— Когда мне было одинадцать, я украл у отца сигарету. Хотел попробовать. Спрятался за гаражом, закурил. Закашлялся, чуть не задохнулся.

— И что отец?

— Нашёл. Сказал: «Мужчина должен уметь курить». И закурил рядом. Молча. Мы стояли и курили. В первый и последний раз.

— Он тебя не ругал?

— Нет, — удивился Нейт. — В тот раз нет.

— А что ты помнишь хорошее?

Он долго молчал. Потом сказал:

— Мама пекла пирог. Яблочный. Я стоял на табуретке и мешал тесто. Она смеялась, говорила, что у неё вся кухня в муке.

— Она хорошая? — спросила я.

— Да, — ответил он. — Слишком.

Я провела пальцами по его щеке.

— Нейт?

— М?

— Я... Я люблю тебя.

Я сказала это тихо. Впервые. Глядя в глаза.

Он замер. На секунду. На две.

Потом наклонился. Поцеловал — медленно, так, что сердце остановилось и упало куда-то вниз.

Отстранился на полдюйма. Выдохнул мне в губы:

— Я тоже. Я тоже тебя люблю, Молли.

Поцеловал снова.

Я закрыла глаза. Внутри всё растворилось.