Глава 4

22 ЯНВАРЯ 2010 ГОД

Мы столпились у окна. Кристи залипала в телефоне, Майя расчесывала свои кудряшки, глядя в отражение зеркала. Эндрю подкатил к нам, жуя сэндвич. Томатная паста прилипла к уголку губ, он вытер её тыльной стороной ладони.

— В субботу вечеринка у меня, — объявил он, прожевав. — Родители уезжают. Дом будет свободен. Ты придёшь, Молли?

Я покачала головой.

— Не получится. Мне Лану забирать после школы.

Кристи надула губы.

— Ты вечно занята.

— Не вечно, — ответила я. — Но в этот раз — да.

Я не стала объяснять. Что мать может напиться к обеду. Что Лане нельзя оставаться с ней одной. Что я не могу положиться на неё.

Эндрю ухмыльнулся, поддел Кристи локтем.

— Может, у Молли свидание с учебником биологии. Говорят, раздел «Размножение» она уже выучила наизусть.

— Ага, — Кристи прыснула. — Теоретически. Практику, видимо, оставила на потом.

— Зато у нас с этим нет проблем, — ухмыльнулся Эндрю и приобнял Кристи, притянув к себе.

Она не сопротивлялась. Только улыбнулась — довольно, хозяйски.

— Фу, ну вы и извращенцы, — скривилась я, отворачиваясь.

Но краем глаза я всё равно смотрела. Как он держит её за талию. Как она кладёт голову ему на плечо. Как им хорошо.

У меня так не было. Не с кем.

— Зато не лицемеры, — парировала Кристи. Чмокнула Эндрю в щёку — громко, вызывающе. — Ладно, жеребец. Посмотрим, как твоя теория заиграет на практике в субботу.

— Приходи, Молли, — сказал Эндрю, не оборачиваясь. — Без тебя будет скучно.

— Я подумаю, — соврала я.

Я закатила глаза, но краем губ всё равно улыбнулась.

Они ушли. Кристи что-то шептала ему на ухо, он смеялся. Майя поплелась за ними, оглянулась на меня.

— Ты идёшь? — спросила она.

— Да, — сказала я. — Догоню.

Я осталась у окна. Смотрела, как они сворачивают за угол. Как Кристи берёт Эндрю за руку. Как он сжимает её ладонь.

После школы я забрала Лану.

Она сидела на скамейке у крыльца, болтала ногами, теребила край портфеля. Увидела меня — улыбнулась. Щербинка между зубами, золотистые кудряшки выбились из-под шапки.

— Молли! — крикнула она. — А я тебя ждала.

— Я знаю, маленькая.

Я взяла её за руку. Ладонь холодная, пальцы в чернилах.

— Ты сегодня рисовала?

— Да! — она закивала. — Мы рисовали дом. У меня самый красивый получился. Учительница сказала.

— Покажешь?

— Дома.

Мы пошли.

Дорога до дома была недолгой. Я любила эти минуты. Только мы, только тишина, только её маленькая рука в моей.

Лана рассказывала, кто с кем поссорился, кто кого стукнул, кто кому дал списать. Я кивала, улыбалась, сжимала её пальцы.

Она не знала. Что я думаю о другом. Что моя голова занята не только учебой и супом на ужин.

Я зашла в квартиру с Ланой.

В прихожей пахло дымом сигарет. Тяжёлым, застоялым. Он въелся в стены, в одежду, в волосы.

Мать сидела за кухонным столом. Как всегда, на том же месте. У окна. Спиной к батарее.

Она похудела ещё сильнее.

Растянутый серый свитер висел на её плечах, как на вешалке. Ключицы выпирали из-под ворота. Её светлые волосы теперь наполовину поседели — тусклые, жёлтые пряди лежали на худых плечах, падали на лицо. Она не поправляла их.

Я никогда не видела её такой.

Домашние штаны с катышками были протёрты на коленях — она носила их уже несколько лет.

Перед ней лежала газета с вакансиями. Истоптанная, исписанная карандашом. Одни объявления зачёркнуты, другие обведены. Рядом — старый кнопочный телефон. Потёртый корпус, потрескавшийся экран.

Она обзванивала объявления. Перебирала их, зачёркивала одно за другим.

— Есть что-то? — спросила я, помогая Лане снять куртку.

— В пекарню нужен уборщик, — ответила она, не отрываясь от газеты. — Рано утром.

Это была уже седьмая работа за три года.

Её увольняли за прогулы. За пьяный вид. Однажды она просто перестала ходить на смены. Не объяснила почему.

— Лана, иди руки мой, — сказала я.

Лана послушно пошла в ванную. Я слышала, как она включила воду, как напевала что-то себе под нос.

Я встала у плиты греть суп. Вчерашний, с фрикадельками. Доставала кастрюлю, ложку, тарелки.

Мать снова набрала номер.

— Добрый вечер, я по объявлению... — голос у неё был тихий, почти неслышный. — Да, да, конечно... Требуется опыт?.. Хорошо, поняла...

Я помешивала суп и думала: сколько ещё?

Сколько раз она будет начинать сначала? Сколько раз я буду верить, что в этот раз — получится?

Я перестала её об этом спрашивать. Всё равно ответа не будет. Или будет — но тот же, что и всегда.

«Я стараюсь».
«Я смогу».
«Не лезь не в своё дело».

Я разлила суп по тарелкам. Позвала Лану.

Мы сели за стол. Втроём. Мама, я, Лана.

Тишина. Только звон ложек.

Лана уплетала суп, иногда поднимала глаза, смотрела на маму, потом на меня.

— Мам, а Молли мне рассказала, что в субботу у её друзей вечеринка, но она никуда не пойдёт, — сказала она вдруг.

Мать подняла голову.

— Почему?

— Потому что меня забирать, — ответила Лана.

— Я могу забрать, — сказала мать.

Я посмотрела на неё. На её бледное лицо, на трясущиеся руки.

— В субботу ты будешь работаешь? — спросила я.

— Не знаю, — она отвела глаза. — Может, выходной дадут.

Я не ответила.

Потому что знала: она всё равно напьётся. Или не придёт. Или забудет. Я не могла рисковать.

Мы доели суп. Лана убежала в комнату — смотреть мультики.

Я убрала посуду, вымыла тарелки, вытерла стол.

Мать всё сидела за столом. Смотрела в газету. Не читала — просто смотрела.

— Я схожу в субботу, — сказала я. — Если ты не против.

— Конечно, — она кивнула. — Иди.

Она не спросила куда. С кем. Во сколько.

Я не стала объяснять.

Я пошла в свою комнату. Села на кровать. Взяла телефон.

Написала Кристи:

«Я приду».

Ответ пришёл через минуту:

«Я знала!!!»

Я улыбнулась. Убрала телефон.

За окном темнело. Фонари зажигались один за другим. Снега не было — только слякоть и холод.

Я легла на кровать, уставилась в потолок.

Думала о субботе.

О том, что я увижу его. Снова.

О том, что скажу. Или не скажу. Просто посмотрю.

Может, он даже не вспомнит меня.

Может, это и к лучшему.

Я закрыла глаза.

И заснула — в джинсах, не раздеваясь, не укрываясь одеялом.