Глава 6

25 МАРТА 2010

Мы спустились к Саве, когда солнце уже клонилось к закату. Небо над холмами горело розовым и оранжевым, вода отражала эти цвета, и казалось, что весь мир замер в ожидании чего-то хорошего. Воздух был тёплым, почти летним — пахло рекой, травой и свободой.

Мы скинули куртки прямо на траву. Эндрю стянул кроссовки, закатал джинсы — хотя в воду никто не лез, мы только болтали ногами с пирса. Старый пирс. Доски помнили наши шаги ещё с прошлого года. Весной и летом, когда становилось тепло, мы собирались здесь почти каждую пятницу и выходные. Иногда с пивом, иногда просто так. Сидели, болтали, смотрели, как солнце садится за холмы. И каждый раз думали, что так будет всегда.

Сегодня был именно тот день. Когда не надо никуда спешить. Когда можно просто сидеть и дышать.

Эндрю развалился на досках, подложив под голову рюкзак. Жевал травинку, щурился на воду.

— А вот вопрос, — сказал он философски. — Если бы вы могли стать любым овощем, то каким бы вы стали?

— Ты реально сейчас это спросил? — Кристи закатила глаза, но улыбнулась.

— А что? Это важно.

— Огурцом, — сказала я, не подумав.

Повисла тишина. Потом Кристи залилась смехом. Майя прикрыла рот рукой.

— Что? — не поняла я, переводя взгляд с одной подруги на другую.

— Ничего, — Кристи спрятала улыбку. — Просто... это очень тебя характеризует.

— Огурец — это круто, — вступился Эндрю. — Зелёный, хрустящий. С ним можно сделать салат. Или просто так съесть.

— Ты сейчас говоришь про овощ? — уточнила Кристи.

— Про что же ещё?

— Не знаю.

Эндрю приподнялся на локтях, посмотрел на Кристи с притворной обидой.

— Я бы стал перцем, — сказал он с серьёзным лицом. — Острым. Маленьким, но горьким.

— Ты и так горький, — Кристи ткнула его в бок. — И маленький.

— Это ты погоди про маленького, — он притянул её к себе, обхватил за талию.

Она не сопротивлялась. Только улыбнулась — довольно, широко.

— Фу, — сморщилась я, но беззлобно.

— А что? — Кристи сделала невинные глаза. — У нас любовь, между прочим, не то что у некоторых.

Она выразительно посмотрела на Майю и Макса. Майя покраснела — мгновенно, до корней волос. Макс отодвинулся на два сантиметра, делая вид, что не заметил.

— Оставь их в покое, — сказала я.

— Не могу. Это моё призвание — сводить людей.

— Ты кого свела?

— Эндрю, например. Он раньше был нормальным, а теперь вон какой.

— Я всегда был ненормальным, — отозвался Эндрю, не отрываясь от неё.

— Это правда, — подтвердила я.

— Спасибо за поддержку, — он приложил руку к сердцу.

Кристи щёлкнула его по носу, встала, потянулась к телефону.

— Всем стоять! Фоткаемся на память, пока мы ещё молодые и красивые.

— А через год мы будем старые и страшные? — спросила Майя.

— Через год ты будешь такой же, — сказала Кристи, наводя камеру. — А Эндрю уже облысеет.

— Честно? — Эндрю провёл рукой по волосам. — Я готов к этому. Главное, чтобы ты меня любила.

— Скажешь тоже, — Кристи прыснула, но я заметила, как она смутилась.

Кристи щёлкнула нас всех на переднюю камеру: я с бутылкой пива, Кристи, показывала язык, Эндрю с его вечной ухмылкой, Майю, которая прикрыла лицо ладошкой и смеялась, Макса, который будто не знал, куда деть руки. Он стоял с ней рядом, чуть ближе, чем обычно. Она не отодвигалась.

— Готово, — Кристи опустила телефон. — Теперь официально: этот вечер войдёт в историю.

— Какую историю? — спросил Макс, поправляя воротник рубашки.

— Нашу, — ответила она просто.

Мы помолчали. В динамиках заиграло что-то медленное, почти грустное. Кто-то включил плейлист, и музыка поплыла над рекой, смешиваясь с запахом воды и вечера.

Эндрю сделал глоток пива — и пролил на штаны.

— Вот, — вздохнул он, глядя на тёмное пятно. — А ты говоришь, романтика.

— Романтика в другом, — Кристи поднялась, протянула ему руку.

— В чём же?

— Пошли, я покажу.

Она повела его к краю пирса. Не объясняя, не оборачиваясь. Эндрю пошёл за ней — как всегда, без лишних вопросов.

Она обхватила его за шею, положила голову на плечо. Эндрю даже не пошутил. Просто обнял её в ответ.

Они стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на воду. Солнце уже село, но на небе ещё горели розовые полосы. Ветер стих.

— Смотри, — шепнула мне Майя, кивнув на них.

— Чего?

— Просто они... счастливы.

Майя сказала это так, будто увидела что-то редкое, почти исчезнувшее. Счастье. Настоящее. Не выдуманное.

Я смотрела на них. На Эндрю, который был дураком, но почему-то умел быть нежным. На Кристи, которая всегда громко смеялась, а сейчас молчала.

— Им хорошо, — сказала я.

— Да, — ответила Майя.

Мы помолчали. Макс сидел рядом, смотрел на воду, но я видела, как он косится на Майю. Как ему хочется сделать то же самое — обнять, прижать к себе. Но он стеснялся. Или боялся.

Солнце тем временем совсем село за холмы, и воздух стал прохладнее. Макс поёжился, потёр руки.

— Давайте костёр разведём? — предложил Эндрю, отрываясь от Кристи. — А то замёрзнем тут как цыплята.

— Ты умеешь? — спросил Макс.

— Нет, — честно ответил Эндрю. — Но попробовать можно.

Макс кивнул, поднялся:

— Я схожу. За хворостом.

— Я помогу, — сказала Майя.

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. Замялась. Потом встала.

— Ты не обязана, — сказал Макс, но почему-то замедлил шаг, когда она встала рядом.

— Я знаю, — ответила Майя.

Они пошли к опушке. Шли близко. Плечом к плечу. Я смотрела им вслед.

— Они хорошо смотрятся вместе, — сказал Эндрю, подходя ко мне.

— Да, — ответила я.

— Не переживай, — он похлопал меня по плечу. — Твой красавчик найдётся.

— Какой красавчик?

— Нейт. Я про него всё знаю.

— Ничего ты не знаешь, — ответила я.

Эндрю усмехнулся. Не стал спорить.

Кристи подошла, встала рядом. Вечер уже опустился на пирс. Фонарей здесь не было — только свет от телефонов и далёкие огни города на другом берегу.

Я смотрела на тёмную гладь реки, на первые звёзды, которые зажигались одна за другой.

И думала: вот оно. Счастье. Оно не громкое. Оно не вечное. Оно просто — здесь, пока мы вместе.

Макс и Майя вернулись через десять минут. Раскрасневшиеся. Несли хворост и сухие ветки. Кто-то нашёл старую газету, кто-то — спички.

Эндрю развёл костёр. Не с первой попытки — со второй. Огонь лизнул бумагу, перекинулся на ветки, загорелся — робко, но уверенно.

Мы сели вокруг. Кто-то на брёвнышке, кто-то на куртке, кто-то прямо на траве.

— Вот теперь хорошо, — сказал Эндрю, протягивая руки к огню.

— Ага, — ответила Кристи.

Она сидела между его ног, прислонившись спиной к его груди. Он обнимал её. Она не ёрзала.

— Красиво, — прошептала Майя.

— Что?

— Всё.

Я посмотрела на неё. На Макса. На Кристи. На Эндрю.

На огонь, который плясал в темноте. На звёзды, которые стали ярче.

Я запомнила этот вечер.

На всякий случай.