Глава 42

7 сентября 2012

— Нейт, мне нужно забрать вещи.

— Хорошо. Я буду ждать в машине. Только сразу иди ко мне.

Я быстро забежала в подсобку. Открыла ящик трясущимися руками. Рюкзак. Всё. Вышла через запасной выход.

На парковке стояла его машина. Я побежала. Как к безопасному острову. Как к единственному месту, где меня не тронут.

Я села. Нейт сразу нажал на газ. Посмотрел на меня, только покачал головой. Мы летели по трассе.

Нейт отстегнул ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — спросила испуганно я.

Он не ответил.

Одной рукой держал руль. Другой взял моё лицо. Пальцы впились в щёки, повернули к себе.

Поцеловал.

Страстно. Животно. Дико.

Его язык ворвался в мой рот без предупреждения. Грубо. Жадно. Кусал мои губы. Дышал мне в лицо. Пахло дымом, адреналином, им.

Я вцепилась в его плечо. Не оттолкнула.

Во мне бурлило всё сразу. Страх. Унижение. Слёзы. И вдруг — это. Его губы. Его рука на моей шее. Его пальцы, сжимающие подбородок.

Я не понимала, что со мной. Меня трясло. Хотелось плакать и смеяться одновременно. И чтобы он не останавливался.

Нейт отпрянул. Снова смотрел на дорогу. Гнал дальше, не глядя на меня.

— Нейт, — прошептала я.

Он молчал. Только сжимал руль. Костяшки побелели.

Мы летели в темноту.

Когда мы ворвались в квартиру.

Я не помнила, как поднялись по лестнице. Только его рука, сжимающая мою. Только гулкое сердце, которое колотилось где-то в горле.

Дверь захлопнулась. Тишина. Только наше дыхание — его хриплое, моё прерывистое.

Нейт прижал меня к стене. Не грубо — плотно. Всем телом. Между нами не осталось воздуха.

Его ладони легли на мои запястья. Прижали к стене. Я не могла пошевелиться. И не хотела.

Он смотрел на меня. Изучал моё лицо — красные глаза, припухшие губы, следы слёз. В его взгляде было что-то новое. Не жалость. Не злость. Голод.

Потом наклонился.

Первый поцелуй был почти невесомым. Губы коснулись губ. Замерли. Я выдохнула.

И тогда поцелуй стал глубже. Жаднее. Его язык вошёл в мой рот медленно, властно, без спешки. Я застонала — тихо, в его губы. Он услышал. И усилил напор.

Он целовал мою шею. Не торопясь.

Губы скользили по коже. Оставляли влажные дорожки. Он покусывал — легко, потом сильнее, потом зализывал языком. Я чувствовала, как кровь приливает к каждому месту, которого он касался.

По телу побежала мелкая дрожь — от шеи к плечам, от плеч к груди. Ниже. Ноги подкашивались. Я вцепилась в его плечи. Он не дал мне упасть — прижал бедром, удержал.

Я была возбуждена до предела.

Каждый его выдох отзывался во мне спазмом. Клитор пульсировал в такт сердцу. Трусики стали мокрыми — я чувствовала это липкое тепло между ног. И мне хотелось, чтобы он уже оказался там.

Он отстранился на секунду. Расстегнул ремень на джинсах. Вытянул его из своих джинсов — медленно, с тихим шелестом кожи. Кожаная полоска, чёрная, с медной пряжкой. Я смотрела на неё и не могла отвести взгляд.

Он накинул мне ремень на шею.

Затянул пряжку — не больно, а плотно. Как ошейник. Кожа обхватила горло. Я почувствовала, как пульс бьётся под ней — часто, громко.

Он ничего не говорил. Только тяжело дышал. Не спросил, туго ли. Просто смотрел мне в глаза.

— Хорошо, — прошептала я. Сама не зная зачем.

Он не ответил.

Опустил взгляд на мою юбку. Задрал её — резко, до самой талии. Чулки блеснули в полумраке — чёрные, тонкие, с силиконовой резинкой, которая впилась в бедро.

Я смотрела на его пальцы. На то, как они гладят мои бёдра через чулки. Как задерживаются на внутренней стороне, где кожа самая нежная.

Затем он схватился за кружево трусиков. Рванул.

Треск ткани прозвучал громко, как выстрел. Кружево упало на пол — клочья, лоскуты. Я осталась без них — голая и мокрая.

Он отошёл на шаг назад. Голос сел, стал низким, почти звериным:

— Ты моя. И только моя.

Его голос прошёл по мне как удар током. Внутри всё сжалось. Стало влажно, горячо, пусто без него.

— Я знаю, — прошептала я. Губы дрожали.

Он подошёл снова. Поцеловал — медленнее, глубже. Я чувствовала его язык, его дыхание, его пальцы, которые скользнули по моему животу, спустились ниже.

Коснулись клитора — через влажность. Я выдохнула. Он нажал.

Он не торопился. Гладил меня большим пальцем — медленно, круговыми движениями. Иногда надавливая, иногда едва касаясь. Я таяла. Голова падала назад, упиралась в стену. Я закрыла глаза.

— Не останавливайся, — прошептала я.

Он усмехнулся. Потянул за ремень. И развернул меня к зеркалу.

В отражении я увидела нас — его тёмный силуэт, свою бледную фигуру, свои растрёпанные волосы, ремень на шее.

— Посмотри на себя, — сказал он тихо.

Я подняла глаза.

Увидела девушку в размазанной туши. С красными губами, с ремнём на шее. Слёзы ещё не высохли. Трусиков не было — только чулки и юбка, задралась до талии. Мокрая полоска на бедре блестела в тусклом свете.

— Что ты видишь? — спросил он.

— Нейт, я...

— Что ты видишь? — повторил он, затягивая ремень туже.

Кожа впилась в горло. Я почувствовала, как трудно дышать — и как это возбуждает. Ещё сильнее.

Я посмотрела на его отражение. На свои глаза — испуганные, но жадные.

— Тебя, — прошептала я. — Я вижу тебя.

Он наклонился к моему уху. Губы коснулись мочки. Прошептал:

— Ты моя. И никто не смеет тебя касаться.

По телу прошла судорога. Я почувствовала, как сжимается внутри.

Он расстегнул джинсы. Достал свой член.

Я смотрела в отражение — на его руки на моей талии. На его член — твёрдый, горячий, готовый войти. Головка блестела в полумраке, влажная, пульсирующая.

Я была мокрой. Пульсировала. Хотела его всего — без остатка.

Он вошёл резко. Наклонил меня, держа за ремень. Я выгнулась навстречу.

Его темп был жёстким, глубоким. Каждый толчок — в самое нутро, до звёзд перед глазами. Я сжималась вокруг него, пульсировала, мокрая и горячая. И чувствовала, как он пульсирует в ответ.

Одной рукой он держал ремень. Приподнимал мою голову, заставляя смотреть в зеркало. Другой — гладил клитор. Большим пальцем, медленно, в такт толчкам. Давил, кружил, ускорялся, снова замедлял.

— Смотри на себя. Ты должна смотреть на себя. Посмотри, какая ты. Ты только для меня.

Я подняла глаза.

Увидела наши отражения. Его тёмный силуэт надо мной, его руки на моём теле, его член во мне. Моё разгорячённое лицо, растрёпанные волосы, ремень на шее. Увидела, как его рука движется между моих ног. Как мои губы приоткрыты. Как моя грудь качается в такт толчкам. Как я сжимаюсь вокруг него.

Влага стекала по моему бедру, капала на пол. Я видела это. Он видел это. И не останавливался.

Это зрелище ударило в меня сильнее, чем его пальцы.

Я увидела себя — не девочку, не жертву, а женщину, которая хочет. Которая принадлежит ему. И которой это нравится.

Я не могла отвести глаз. Каждое движение отражалось в зеркале. И от этого вдвойне сводило с ума.

Я видела, как его член входит в меня, растягивает, наполняет. Как мои мышцы сжимаются вокруг него, не хотят отпускать. Как его пальцы скользят по моему клитору — мокрому, набухшему, готовому взорваться.

Я была везде. На его пальцах, на его члене, в его дыхании, в его глазах, которые не отпускали. Всё тело стало одним нервом, одним оголённым проводом.

Я не могла думать. Только чувствовать.

— Нейт, — прошептала я. — Я кончаю.

Он ускорился. Толчки стали глубже, резче. Пальцы нажали сильнее, быстрее, без ритма.

Затянул ремень ещё туже. Кожа впилась в шею. Воздух кончился — или я забыла, как дышать. В глазах потемнело. Я закатила глаза.

И кончила.

Всё сжалось — низ живота, бёдра, горло. Я закричала — громко. Тело выгнулось, замерло на секунду в невесомости. Я чувствовала, как моя влага вытекает, стекает по его члену, по его руке, по моим бёдрам. Как пульсирует внутри, сжимая его, не отпуская.

Я рухнула. Повисла на нём, как тряпичная кукла. Он держал меня — за ремень, за талию, за грудь.

И продолжал двигаться. Сквозь мои спазмы. Сквозь мою влагу.

Он кончил следом. Уткнувшись мне в затылок. Прорычал — глухо, сдавленно, как зверь. Его бёдра дёрнулись, и он замер. Тяжело дышал. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как наполняет.

Я опустилась на колени. Потом на пол.

Ноги не держали. Тело трясло мелкой дрожью. Я сидела на холодном полу, мокрая от слёз и пота. Я рыдала — тихо, судорожно, не могла остановиться.

Он опустился рядом.

Сразу снял с меня ремень. Отбросил в сторону. Поднял на руки — легко, будто ребёнка. Отнёс на диван, уложил. Раздел — стянул юбку и рубашку. Чулки оставил — чёрные полосы на бледных ногах, порванные в одном месте, где он слишком сильно дёрнул. Накрыл одеялом.

Лёг рядом. Прижал к себе.

Я рыдала. Всхлипы вырывались из груди. Всё выходило из меня: страх из клуба, унижение, эта ночь, ремень, его шёпот и слова «Ты моя. И только моя».

Он молчал.

Ничего не говорил. Просто гладил меня по спине — медленно, широкими движениями. По волосам — перебирал пряди, разглаживал. Целовал в плечо, в лопатку, в макушку.

Мы лежали так долго. Может, час. Может, больше. Я не знала. Только чувствовала его тепло, его дыхание, его руки, которые не отпускали.

— Нейт, — прошептала я, когда слёзы кончились.

— М-м? — тихо, почти беззвучно.

— Не уходи.

— Никогда, — сказал он.

Я закрыла глаза.

В ту ночь я почти не спала. Плакала, успокаивалась, снова плакала. Он всё так же гладил и целовал — молча.

А под утро я провалилась в темноту, чувствуя, как его пальцы перебирают мои волосы.