Глава 21

8 ИЮЛЯ 2012

Я проснулась от щекотания в носу. Открыла глаза и увидела вокруг себя кучу воздушных шаров. А посреди комнаты — Майя и Кристи. В руках у Кристи торт и свечки с цифрой 18. Они перешёптываются и не замечают, что я проснулась.Как только они увидели меня, начали во всё горло орать:— С днём рождения тебя! С днём рождения тебя!Я приложила палец к губам.— Тише, вы же разбудите Лану.И тут забежала Лана:— Я не сплю!И начала тоже подпевать подругамЯ улыбалась как полоумная, казалось, что рот сейчас разорвётся. Кристи поднесла ко мне торт и сказала:— Ну, загадай то самое, заветное желание — и дуй!Честно, я не знала, что загадать. Мир во всём мире? Чтобы мама продолжала держаться и не пила? Чтобы у Ланы сложилась нормальная жизнь? Сдать экзамены? Чтобы Нейт поступил в колледж? Мысли путались.Я закрыла глаза и задула свечи. Все начали кричать: «Ура! Ура!»Я слезла с кровати и посмотрела на время. На часах было 11:30.— Боже, это я столько проспала?— Да, соня, — усмехнулась Майя.— Неизвестно ещё, чем вы занимались вчера всю ночь с Нейтом, — подмигнула Кристи.— Эй, здесь же Лана, — ответила я.— А чем вы занимались? — спросила Лана, поднимая на нас голову.— Так, фильмы смотрели, — пробормотала я. — Пойдёмте уже собираться. В 16:00 мы должны быть в клубе, а ещё доехать до Бледа нужно.Нейт сделал мне подарок — договорился на счёт вечеринки в клубе, в котором он работает. Только я и мои друзья. Кристи, конечно, решила взять ответственность за организацию — она визжала как ненормальная, когда узнала.Мы решили собираться у Кристи. Через час мы уже были у неё дома. Нас встретила её мама.— Привет, девчонки. Как у вас дела?— Здравствуйте, миссис Ховарт.— Молли, я поздравляю тебя с днём рождения.Она подошла и обняла меня. От неё пахло дорогим парфюмом, она была стройной и ухоженной.— Спасибо, — просияла я.

Потом повернулась к Майе. Подошла, погладила её волосы — медленно, нежно, будто рассматривала каждый завиток.

— Майя, мне так нравятся твои кудряшки. Они чудесные.

— Спасибо, — засмущалась Майя.У миссис Ховарт была такая привычка — всё время напоминать Майе про её кудряшки.— Ладно, мама, не доставай их, нам ещё нужно собираться.— Хорошо вам повеселиться, сильно не пейте и не забудьте про презервативы, — крикнула она нам вслед.Кристи закатила глаза.— Она невозможная.— А по-моему, тебе очень повезло, — ответила я с тоской на душе.Моя мама меня даже не поздравила. Она работала в ночную смену и поэтому спала, пока девочки поздравляли меня. Про отца вообще лучше промолчать.Спустя два часа мы были собраны.Кристи — в чёрном коротком платье с открытым декольте, из-под которого торчал леопардовый лифчик и виднелась её пышная грудь. Волосы прямые, длинные, чёрные.Майя выбрала джинсовую мини-юбку и розовый топ с пайетками, накрасила губы в цвет топа.Для меня Кристи подобрала короткое белое платье на бретелях, всё в блёстках — оно переливалось на солнце. Волосы распущены, глаза подведены. А ещё она заставила меня надеть десятисантиметровые босоножки на каблуке. Я никогда на них не ходила, поэтому решила взять кеды с собой.

Через два часа мы должны были быть в клубе.

Мой парень всё ещё не поздравил меня. Он не отвечал на смс и звонки, которые я отправляла с самого утра.

— Что-то здесь не то, — нервно сказала я.

Кристи стояла у окна в своей комнате и курила в форточку тонкую сигарету.

— Он просто готовится к вечеринке, чего ты переживаешь, — ответила она.

— Нет. Он всегда отвечает. Всегда. Даже когда не может говорить — сбрасывает, пишет СМС. А сегодня — тишина.

— Молли, ты себя накручиваешь. Может, он сюрприз готовит?

Я покачала головой.

— Я поеду к нему.

— Эй, далеко собралась? — Кристи повернулась от окна. — Оставь его в покое хотя бы на пару часов. Ты что, не можешь без него и дня?

— Не могу, — сказала я тихо. — И дело не в этом. Я чувствую, что что-то не так. По-настоящему.

Кристи вздохнула, закатила глаза.

— Вечно ты драматизируешь. Посиди здесь, выпей вина, расслабься. Он сам приедет.

— Не приедет.

— Откуда ты знаешь?

— Я просто знаю.

— Тебя может подбросить Макс, — сказала Майя тихо, глядя то на меня, то на Кристи. — Он здесь рядом.

— Отлично, — я уже собирала вещи. — Встретимся у клуба.

Кристи покачала головой, но ничего не сказала. Только закурила новую сигарету.

Я чувствовала: что-то сломалось. Я не знала что. Но ныло где-то глубоко — под рёбрами, под сердцем.

Я послала девочкам воздушный поцелуй и побежала вниз.

Внизу меня уже ждал Макс. На своей белой ауди.

Он стоял, прислонившись к двери, и листал что-то в телефоне. Увидел меня — убрал в карман.

— Привет.

— Привет, Молли, с днём рождения.

— Спасибо, — я улыбнулась. Он всегда был спокойным. С ним не надо было ничего играть, ничего притворять.

— Ты чего такая напряжённая? — спросил он, открывая мне дверь.

— Всё нормально. Просто...

— Просто Нейт? — он посмотрел на меня, и я поняла, что он всё знает. Не потому что я рассказала. А потому что Макс вообще много замечал, просто молчал.

— Просто Нейт, — выдохнула я.

Сев в машину, я пристегнулась. Макс завёл мотор. Из динамиков тихо играло что-то спокойное, инструментальное.

— Куда едем? — спросил он.

Я объяснила. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Вырулил со двора, и мы двинулись.

Ехали молча. Но это было нормальное молчание — не то, после которого хочется кричать. Просто он водил, а я смотрела в окно и думала о своём.

— Ты как? — спросил Макс на светофоре.

— Ещё не знаю, — честно ответила я.

— Понятно, — сказал он. — Если что — я рядом. Просто знай.

Я посмотрела на него. Он не улыбался, не строил серьёзное лицо. Просто сказал.

— Спасибо, Макс.

Он кивнул. Светофор переключился на зелёный, и мы поехали дальше.

Спустя двадцать минут я была на месте.

Я ворвалась в подъезд, подбежала к двери и начала стучать. Никто не открыл.

Сердце колотилось где-то в горле. Я толкнула дверь — она оказалась открытой.

В комнате полумрак. Шторы задёрнуты. На полу — рассыпанный пепел, пустые бутылки из-под воды, смятые салфетки.

Посреди комнаты — Нейт.

Он лежал в одних боксерах, скрючившись калачиком. Позвоночник торчал под кожей — слишком явно, слишком остро. Трусы сползли с бедра — я видела край таза, выступающую кость.

Кожа бледная — не такая, как обычно. Серая. Влажная. Волосы слиплись, прилипли ко лбу.

Ноги стали ватными. В горле встал ком. Я не знала, что делать. Я знала только одно: он мне нужен живым.

— Нейт! — я подбежала к нему, упала на колени. — Нейт! Ты слышишь меня?

Ноль реакции. Глаза закатились, веки не двигались. Он был неподвижен, как камень.

Я измерила пульс. Нащупала на шее, под челюстью — слабый, но был. Он весь горел, кожа пылала, будто внутри него горел огонь.

— Нейт, проснись, пожалуйста, проснись!

— Ты меня слышишь?

— Проснись, пожалуйста!

Слёзы лились. Я начала бить его по щекам — сначала тихо, потом сильнее.

— Ты здесь? Пожалуйста, проснись. Нейт!

Он не отвечал. Его голова безвольно моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

Я легла рядом с ним, прижалась всем телом, обхватила его руками. Он был горячим, липким от пота. Я гладила его по щетине, по волосам, по спине — везде, до чего могла дотянуться.

— Пожалуйста, — шептала я ему в ухо. — Пожалуйста, вернись ко мне. Я здесь. Я рядом. Я жду тебя. Ты слышишь? Всё будет хорошо. Только вернись. Только открой глаза.

Я целовала его в лоб, в щёку, в закрытые веки. Слёзы падали на его лицо, смешивались с его потом.

— Я люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю тебя, Нейт. Пожалуйста, не умирай. Не оставляй меня. Ты нужен мне. Ты мне нужен больше всего на свете.

Он не двигался.

Я зарыдала. Не могла остановиться. Тело сотрясали всхлипы. Я вцепилась в него, будто могла удержать его здесь, в этом мире, силой своей любви. Будто если я буду держать его достаточно крепко, он не уйдёт.

Зачем он это делает?

Мысль пришла откуда-то изнутри — холодная, как лезвие.

Зачем он так с собой? Зачем он так со мной?

Он принял что-то. Я поняла это. Я видела по его глазам — мутным, пустым.

Почему? Почему, когда у него есть я, ему нужно что-то ещё?

Я не понимала. Я хотела кричать ему в лицо: «Посмотри на меня! Я здесь! Я люблю тебя! Разве этого мало?»

Но он не слышал.

Я прижалась к его груди. Сердце билось — слабо, но билось. Я считала удары. Один. Два. Три.

— Не смей умирать, — прошептала я. — Ты не имеешь права. Ты обещал.

Тишина.

Я подняла голову. Посмотрела на его лицо — и снова зарыдала.

Скорая? Мелькнула мысль. Надо вызвать скорую.

Нет. Нельзя. Он что-то принял. Если позвоню — полиция, протокол, наркоконтроль. Его заберут. Его посадят.

Я гладила его по лицу, вытирала пот. Перевернула на бок — чтобы не захлебнулся, если вырвет. Укрыла пледом — потому что он дрожал, хотя горел.

И всё время шептала:

— Вернись. Пожалуйста. Вернись. Я прошу тебя. Ты слышишь меня, Нейт? Ты меня слышишь? Вернись. Я не справлюсь без тебя. Ты слышишь? Не справлюсь.

Я сидела рядом, держала его за руку, смотрела на его лицо — и ждала.

Сначала пальцы на его руке дрогнули.

Я замерла.

Потом ещё раз — сильнее. Он сжал мою ладонь. Слабо, почти невесомо — но сжал.

Я не дышала.

Потом он медленно, очень медленно, пошевелился. Веки задрожали. Он сделал вдох — глубокий, хриплый, как будто первый раз учился дышать. Грудная клетка поднялась, опустилась. Ещё раз. Ещё.

Глаза приоткрылись. Мутные, невидящие. Зрачки — огромные, чёрные, заняли почти всю радужку. Он смотрел сквозь меня, будто меня не существовало.

— Нейт, — прошептала я. — Ты здесь? Ты меня слышишь?Он моргнул. Посмотрел на меня. Не узнал.— Нейт, это я, Молли. Я рядом.Его глаза сфокусировались. Медленно. Мучительно медленно.— Мол-Мол, — прохрипел он. Голос был чужим — сухим, слабым, словно он не пил несколько дней.— Да, я здесь. Я здесь, — я гладила его лицо, убирала волосы со лба. — Ты в порядке? Ты меня пугаешь. Не делай так больше, слышишь?Он привстал, облокотился спиной о диван.

— Мол-Мол, что происходит?— Ты обдолбался на моё день рождения — вот что происходит, — всхлипывала я.Он молчал.— Что ты принял?— Не важно.— Мне важно, — я подалась вперёд. — Что?— Таблетку. Одну.Он опустил голову.— Устал просто.Он поднял на меня глаза. В них не было защиты. Только пустота.— Зачем ты это сделал? — спросила я тихо. — Сегодня. Зачем?— Не думал, — сказал он. — Просто захотелось.— Просто захотелось, — повторила я. — А мне? Мне можно просто захотеть, чтобы мой парень был в сознании в мой день рождения?

Он промолчал.

Я встала, вытерла слёзы, собралась перешагнуть через него.

Он схватил меня за лодыжку.

— Не уходи.

— Я не могу.

— Пожалуйста. Останься.

Я попыталась выдернуть ногу. Не получилось — пальцы сжались крепче.

— Отпусти, Нейт. Меня ждут.

— Подождут.

— Я хочу уйти.

Я сделала шаг назад — он потянул меня к себе. Я потеряла равновесие, упала на колени рядом с ним.

— Пусти, — сказала я твёрже.

Встала. Отошла на шаг.

Он приподнялся на локтях — тяжело, будто каждое движение стоило ему усилий. Прислонился спиной к дивану. Остался сидеть на полу. Голова запрокинута — смотрел снизу вверх.

— Не заставляй меня тебя удерживать, — сказал хрипло, почти шёпотом.

Я развернулась. Сделала шаг к двери.

Он схватил меня за руку. Резко. Больно.

— Нейт!

— Пять минут. Просто побудь рядом пять минут.

— Я не могу. Ты не понимаешь.

Он сидел на полу, смотрел на меня. И когда я снова попыталась сделать шаг — его рука скользнула вверх. По ноге. По колену. По бедру.

К моим трусикам.

Я замерла. Стояла над ним. Он снизу вверх смотрел мне в глаза. Пальцы замерли на краю ткани — не двигались дальше. Ждали.

— Нейт, не сейчас.

— А когда? — спросил он.

— Меня ждут друзья в клубе. Я должна быть там.

— Скажешь им, что задержалась.

— Я не хочу им врать.

— Тогда не ври.

Его пальцы медленно скользнули под ткань. Я не оттолкнула. Стояла над ним, ноги раздвинуты, каждое его движение — кончиками пальцев, лениво, томно.

— Останься, — сказал он тихо.

Я не ответила. Смотрела на него сверху вниз. Стояла не двигаясь. Только дыхание — прерывистое, неглубокое.

Он ждал секунду. Другую. Потом медленно убрал руку с края трусиков. Поднял её выше — к поясу. Потянул ткань вниз.

Трусики скользнули по бёдрам, упали на пол.

Я всё ещё молчала. Только сжала губы, чтобы не выдохнуть слишком громко.

Он вошёл в меня. Сначала одним пальцем — не спеша, дразня.

Я задержала дыхание.

Его пальцы были длинными, твёрдыми, и он знал, как ими двигать. Медленно. Глубоко. Потом начал задавать темп — не быстрый, а тягучий, как будто у нас была целая вечность.

Я стояла над ним — ноги широко раздвинуты, чтобы ему было удобно. Чтобы он доставал глубже. Я почти не опиралась на пол — только на его руку, которая держала меня за бедро. Всё моё тело висело над его лицом.

По внутренней стороне моего бедра скатилась капля. Я чувствовала, как она ползёт по коже, оставляя влажный липкий след. Потом ещё одна. Я была мокрая насквозь — не просто возбуждённая, а текущая, готовая, растекающаяся по его пальцам.

Он пододвинул меня ближе, и я оказалась у него на лице. Его нос уткнулся в мой клитор. Он вдохнул — медленно, смакуя — и выдохнул мне прямо туда, горячо. Я вздрогнула.

Его язык коснулся меня — мягко, почти невесомо, пробуя на вкус. Потом начал кружить — вокруг, сверху вниз, снова вокруг. Проникал внутрь — неглубоко, дразня. Облизывал так, будто я была единственным, что он хотел попробовать в этой жизни.

Я схватилась за его волосы. Потянула. Чтобы не упасть, но на самом деле — чтобы быть ближе. Чтобы больше его чувствовать. Чтобы он не останавливался.

Он ввёл палец. Один. Медленно, будто издеваясь. Я чувствовала, как он скользит внутри — легко, потому что там было слишком влажно. Слишком много меня.

Я застонала. Громко. Не сдерживаясь.

— Ещё, — прошептала я. Голос дрожал.

— Это твой день рождения, красотка, — сказал он, и в его голосе была улыбка. Пальцы не останавливались. — Всё, что пожелаешь.

Он ввёл второй палец. Я выгнулась. Теперь внутри меня было больше — больше тепла, больше наполнения. Я чувствовала, как растягиваюсь по нему, как мышцы сжимаются, не хотят отпускать.

Он двигался в такт своему языку. Два пальца внутри — один скользит, второй давит на стенку. А язык снаружи — кружит, лижет, посасывает. Я терялась в этом ритме. Каждое движение отдавалось во мне дрожью — от клитора до макушки, от пальцев ног до кончиков волос.

Я стояла над ним, раздвинутая, раскрытая, мокрая. Мои соки стекали по его пальцам, по подбородку, капали на пол. Мне не было стыдно. В этот момент — вообще ничего не было, кроме него и меня.

Потом он надавил. Прямо туда — где всё сжималось и взрывалось одновременно. Нашёл ту точку, от которой темнеет в глазах. И не отпускал. Два пальца внутри давили на неё с каждым движением. Язык снаружи не останавливался — быстрее, жестче, влажнее.

Я вцепилась в его волосы, потянула почти с болью, выгнулась дугой. Голова запрокинулась, я закрыла глаза.

Меня унесло.

Я не знала, где я. Не знала, сколько прошло времени. Только чувствовала — как пульсирует внутри, как сжимаю его пальцы, как не могу остановиться. Как дрожат ноги — уже не держат. Как он держит меня второй рукой за талию, не давая упасть.

Я кончала ему в рот долго, судорожно, скупо вскрикивая — потому что воздух кончился, а громкость осталась.

Когда спазмы прекратились, я повисла на нём. Он медленно убрал пальцы. Поцеловал внутреннюю сторону бедра — влажно, нежно.

Я всё ещё стояла над ним. Ноги тряслись. И я не могла сказать ни слова.

Тело обмякло, я опустилась к нему на колени. Моя голова лежала на его плече, и я слышала, как бьётся его сердце — часто, громко.Он обнял меня. Погладил по спине. Поцеловал в макушку.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Я молчала. Не потому, что не хотела отвечать. Просто слова застряли где-то в горле — между тишиной и тем, что я чувствовала.

Он протянул руку к тумбочке. Взял маленькую бархатную коробочку. Открыл.

Внутри, на белой подушечке, лежал тонкий месяц из серебра. С крошечным прозрачным камнем в самом изгибе — там, где остриё встречается с остриём.

Я взяла в руки. Перевернула.

На обратной стороне — две буквы. М. М.

Мои инициалы.

Пальцы дрогнули. Я провела по гравировке большим пальцем — медленно, чувствуя каждую чёрточку, каждую царапинку.

— Это... — начала я.

— Твоё, — сказал он. — С днём рождения, Мол-Мол.

Он перекинул мои волосы на одну сторону. Застегнул цепочку у меня на шее. Металл — холодный на секунду. Потом нагрелся от кожи.

— Спасибо, — прошептала я.

Он поцеловал меня в макушку. Губы — тёплые, медленные.

— Нам и правда нужно ехать, — сказал он.

— Да, — я помолчала. — Может, останемся здесь?

Он усмехнулся.

— Полчаса назад ты говорила обратное.

Прижал меня к себе. Сильнее. Крепче.