Глава 8

12 АПРЕЛЯ 2012 ГОД

Я проснулась от того, что солнце било в глаза.

Диван был пуст. Его не было. Простыня остыла, плед сполз на пол. Я села, огляделась. Комната при свете выглядела иначе — потёртая, неубранная, с пылью на подоконнике, с паутиной в углах. Вчерашние гирлянды горели тускло, днём они казались блёклыми, почти серыми.

На подоконнике — записка. Вырванный листок из тетради. Неровные буквы, почти детские:

«Буду ждать тебя сегодня в 18:00. Заберу от твоего дома».

Я перечитала три раза. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы дрожали, когда я складывала листок и прятала в карман джинсов.

Головой я понимала: это начало чего-то страшного. Того, от чего я потом не смогу отказаться. Того, что сломает меня, а я всё равно буду улыбаться, потому что он рядом.

Но внутри, там, где живут самые глупые, самые отчаянные желания, мне хотелось этого. Хотелось так сильно, что зубы сводило. Что ладони взмокли. Что я чуть не закричала от пустоты — потому что его нет рядом, а значит, мир снова стал серым и неправильным.

Потом я задумалась. Откуда он знает, где я живу? Я не говорила. Не показывала.

Он что, следил? Или спросил у Эндрю?

Я отогнала мысли. Побоялась ответа.

Я встала. Сложила плед. Посмотрела на подоконник, на пустой бокал, на его вещи, аккуратно сложенные на полу. На гирлянды, которые всё ещё горели — он, наверное, забыл их выключить.

И я улыбнулась. Сквозь страх. Сквозь «не надо». Сквозь голос в голове, который кричал: «остановись, пока не поздно».

Я не остановилась.

После школы я летела домой как на крыльях.

В голове гудело: он ждёт. Он сказал — заберу. Он написал — буду ждать.

Я переоделась три раза. Джинсы — те, что поуже. Кеды — белые, но уже не совсем. Лонг — тонкий, красный, без лифчика. Посмотрела в зеркало и подумала: «Ты сошла с ума».

Но я не могла остановиться. Руки дрожали, когда я расчёсывала волосы. Сердце колотилось, когда я услышала с улицы знакомый звук мотора.

Чёрная BMW. Он приехал.

Я вылетела в коридор.

Мать стояла у двери в гостиную. Трезвая. Уже полгода как держалась — я не знала, как у неё это получается, но она старалась.

— Это за тобой? — спросила она, кивнув на окно.

— Угу.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Я посмотрела на неё. На её седые волосы, на усталые глаза, на то, как она сжимала край футболки, будто боялась меня отпустить.

— Нет, — ответила я. — Всё нормально. Я не поздно.

Она хотела что-то добавить, но промолчала. Только вздохнула и кивнула.

Я выбежала на улицу. Села в машину. Хлопнула дверцей.

— Привет, — сказала я тихо.

— Привет, — ответил он.

Мы ехали молча.

По радио играло что-то тихое, незнакомое. Я смотрела на его профиль — на линию челюсти, на татуировку, выползающую из-под рукава, на пальцы, сжимающие руль.

На заднем сиденье звенели бутылки. Я обернулась — три бутылки вина, клубника в пластиковом контейнере, апельсины.

— Это всё нам? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Как захочешь.

Мы зашли в знакомую мне квартиру.

Солнце уже заходило, и поэтому в окне виднелся красно-оранжевый закат, который падал линиями на стены. Комната казалась уютнее, чем утром. Гирлянды ещё не зажглись, но их провода свисали со стен, напоминая о вчерашнем вечере.

— Проходи, чего стоишь.

— Засмотрелась просто.

Нейт усмехнулся, обойдя меня с бутылками и фруктами. Он поставил всё на подоконник. Я плюхнулась на диван — на тот самый, на котором заснула вчера. Тот, на котором он накрыл меня пледом.

— Ты голодная?

— Нет, спасибо. Я успела перекусить дома.

— Ты уверена? Вино пить на голодный желудок — не очень.

— Да, всё нормально.

Нейт взял два бокала, открыл бутылку зубами — я даже ахнуть не успела — и разлил. Вино было тёмно-красным, густым, почти чёрным в полумраке.

Закат становился всё ярче, золотистые лучи проходили сквозь стекло бокалов, превращая вино в расплавленный янтарь.

Он подключил аппаратуру к колонке и включил Nirvana — «Where Did You Sleep Last Night».

Протянул мне бокал.

— За встречу.

Я улыбнулась и осушила бокал за один раз.

— Эй! — он в недоумении уставился на меня. — Ты что делаешь?

— Я просто... я просто немного нервничаю.

— Почему? — улыбнулся он.

— Не знаю.

— У тебя был парень?

— Эмм... нет.

— Чёрт. Ты серьёзно?

— Да...

Нейт сел рядом, поставил локти на колени, опустил голову на руки.

— Тебе семнадцать — и у тебя не было парня?

— Почему ты так удивляешься?

Я была в недоумении. И меня этот разговор начинал подбешивать — то ли вино так подействовало, то ли он так действовал на меня.

— Хорошо. А на свидания ты ходила?

— Вот на одно пошла. Вместо этого приехал ты.

Нейт усмехнулся своей улыбкой. Допил бокал. Взял бутылку и подлил ещё.

— Только не спеши, ладно? — сказал он. — Можно наслаждаться.

Я кивнула.

Он встал, подошёл к диджейскому пульту и начал играть музыку. Depeche Mode с какой-то другой группой — я не узнала, но начала в такт кивать головой.

— Вставай.

— Что?

— Пойдём.

Он потянул меня за руку, приобнял за талию, и мы начали танцевать. Кружиться. Прыгать. Его руки — тёплые, уверенные — сжимали мою талию, и я чувствовала каждое его движение. Пальцы скользили по спине, притягивали ближе, не давали отстраниться.

Я смеялась. Наступала ему на ноги. Путалась в движениях.

— Не торопись, — шепнул он мне в ухо.

И я не торопилась. Я хотела, чтобы этот танец не кончался никогда.

Нейт подал мне бокал и взял свой с подоконника.

— За то, чтобы у тебя наконец-то появился парень, — подмигнул он.

Я надула губы и допила бокал до конца.

Музыка гремела. Я почти не слышала его. Мне пришлось подойти ближе. От него пахло вином, мятным шампунем и сигаретами.

— А соседи не будут против? — спросила я, указывая на колонку.

Нейт заулыбался.

— Их здесь нет. В этом доме всего четыре квартиры. И только я здесь живу. Его должны были снести, но не могут, пока я не подпишу согласие.

Я закусила нижнюю губу и задумалась.

Нейт посмотрел на меня. Долго. В упор. Его глаза скользнули по моим губам, задержались. Потом он медленно, очень медленно, поднял руку.

Провёл своим большим пальцем по моей нижней губе.

Сначала просто коснулся. Потом повёл — от уголка к середине, от середины к уголку. Чуть надавил. Оттянул губу вниз — и отпустил.

Я замерла.

Дыхание остановилось. Сердце пропустило удар.

Его палец замер на моих губах. Я чувствовала его тепло, шершавую кожу, лёгкое давление. Внизу живота что-то сжалось.

Он не торопился. И я не дышала.

Потом он убрал руку. Улыбнулся — своей хитрой, ленивой улыбкой.

А я всё ещё не могла выдохнуть.

Он отошёл к пульту.

Внизу живота что-то скрутило. По телу разлилась мелкая дрожь.

— Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не хочу показаться каким-то плохим. Скажу как есть. У меня есть «волшебная штука». Если хочешь, могу поделиться.

Я не сразу поняла, о чём он.

Слова всплыли из ниоткуда, чужие, липкие. Я слышала голос Кристи: Он диллер, наркоторговец, будь осторожна. И другой голос — Эндрю: «Он в прошлый раз нам такой отборной травки привёз».

Но я откинула эти мысли. Потому что была как зачарованная. Зачарованная им. Меня всё в нём манило — его запах, его движения, его голос, его улыбка. Он был как магнит для меня.

— Нет. Я таким не балуюсь.

— Тогда я с твоего позволения закинусь.

Он достал из кармана джинсов свёрток. Там была таблетка. Он положил её в рот, взял бутылку вина и запил.

Мне хотелось возразить. Хотелось, чтобы он этого не делал. Но я побоялась. Даже будучи выпившей, я побоялась.

От него исходила опасность — не страх, что он причинит мне боль, а именно опасность. Возможно, это и манило.

Нейт открыл вторую бутылку и подлил вино в бокалы.

— А тебе утром не будет плохо? — спросила я мягко.

— Надеюсь, нет.

Я отошла к окну.

Уже было темно. В небе светила полная луна — огромная, холодная, серебряная. Я всматривалась в темноту и пыталась понять, что я здесь вообще делаю.

Может, я здесь не должна была быть.

Нейт подошёл сзади и обнял меня за талию. Его руки легли на мой живот. Он уткнулся носом в мои волосы и шепотом сказал на ухо:

— Ты очень красивая. А твой запах сводит меня с ума.

Мурашки побежали по коже. Я закрыла глаза, поддалась музыке.

Его руки скользнули мне под кофту. Мои соски уже затвердели и торчали через тонкую ткань. Его пальцы поднялись выше, дотронулись до моей груди.

Потом он затормозил. Опустил руку.

Я открыла глаза в недоумении.

— Прости, — прошептал он. — Я не хотел.

Я развернулась и посмотрела в его глаза. В комнате было темно, лишь гирлянды подсвечивали пространство. Но даже так я увидела, что его зрачки на весь глаз. Глаза чёрные, как вид из его окна сейчас.

— Всё хорошо, — прошептала я.

— Молли, — выдохнул он.

Он поднял руку. Медленно. Взял моё лицо в ладони — большие, тёплые. Замер на секунду. Смотрел. Потом одна его рука скользнула вниз. К щеке. К подбородку. К шее. Он обхватил её — не сильно, но уверенно.

Большой палец нажал чуть ниже уха. Я почувствовала, как бьётся пульс под его пальцами.

Он не целовал. Ждал.

Я слышала его дыхание — глубокое, хриплое. Чувствовала его тепло. Гирлянды мерцали. Где-то далеко играла музыка.

Потом он наклонился.

И поцеловал меня. Жадно. Страстно. Так, будто он ждал этого тысячу лет.

Я отвечала. Его язык скользнул по моей нижней губе — медленно, лениво, дразняще. Обвёл, втянул, отпустил. Потом углубился. Проник. Я чувствовала его вкус — вино, что-то сладковатое, тяжёлое. Он обводил мой язык, заставлял меня выгибаться навстречу.

У меня подкосились ноги.

Его рука сжимала мою шею. Не отпускала — властно, но не грубо. Вторая спустилась мне на талию, он придерживал, прижимал меня к себе так, что я чувствовала его живот, его грудь, его дыхание. Внизу живота разлилось горячее, тягучее желание.

Меня начало трясти.

— Всё хорошо, — прошептал он мне в губы. — Я держу тебя.

Он приподнял меня и усадил на подоконник. Холод стекла обжег спину даже через кофту. Я обвила его ногами. Его бёдра прижались к моим — я чувствовала его твердость даже через джинсы.

Мы целовались снова. Медленнее. Глубже.

— Возьми меня, — простонала я. Голос чужой, хриплый.

— Молли, я не могу. Не сейчас.

— Пожалуйста.

— Я не в том состоянии, чтобы дать тебе то, что ты хочешь.

— Не останавливайся, — умоляла я. — Пожалуйста.

Он посмотрел на меня. Долго. В упор. Я слышала, как стучит его сердце. Или моё — я не разбирала.

Потом его руки скользнули к моей талии. Он замер на секунду. Всё ещё смотрел в глаза. Не отводил взгляд.

И стянул с меня джинсы.

Резко. Одним движением. Ткань скользнула по бедрам, по коленям, упала на пол. Я осталась в одних трусиках — тонких кружевных. Он смотрел. Я чувствовала его взгляд — тяжелый, жадный.

Потом просунул свои длинные пальцы ко мне в трусики.

— Какая ты мокрая, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— Я... да.

Он начал рисовать разные фигуры. Медленно. Дразняще. Сначала круги, потом восьмерки, потом просто водил пальцами по клитору, не нажимая, не углубляясь, только дразня.

Я задыхалась. Мне казалось, я сейчас взорвусь. Каждое его прикосновение отдавалось в низу живота пульсацией. Я подавалась навстречу, хотела большего, глубже, сильнее.

— Не спеши, — сказал он.

Затем нажал. Прямо на клитор — твердо, уверенно. У меня закружилась голова. Я схватилась за его плечи, вцепилась ногтями.

— Подожди, красотка. Не кончай. Я ещё не закончил.

Он опустился на колени.

Прямо на холодный, грязный пол перед подоконником.

Он стянул с меня трусики. Кружево скользнуло по ногам, упало на пол.

Я осталась обнаженной перед ним. На подоконнике. В его квартире.

Он посмотрел на меня снизу вверх — и наклонился.

Провел языком по внутренней стороне бедра — медленно, влажно, томно. Потом выше. Еще выше.

Коснулся.

Я выгнулась, застонала. Его язык касался меня мягко, но настойчиво. Он обводил клитор, втягивал его в рот, отпускал, снова касался. Иногда останавливался и смотрел прямо мне в глаза — черными, расширенными, безумными. Губы блестели. Я хотела умереть.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я смотрела.

Он продолжал. Его язык работал — то медленно, лениво, то быстрее, глубже, настойчивее. Он водил по складкам, проникал внутрь, возвращался к клитору. Я сжимала его голову ногами, вцепилась в его волосы, тянула.

Через мгновение меня накрыло.

Судорога пошла от пальцев ног — до макушки. Всё тело выгнулось, замерло, потом разжалось волной. Пульсация. Тепло. Я потеряла себя — слышала только его дыхание, свое всхлипывание, и музыку где-то далеко.

Я испытала такое первый раз в жизни. Я улетела туда, где никогда не была. Я не знала, что так бывает. Я не знала, что можно так... раствориться.

Я расслабилась. Моя голова откинулась на окно.

Холод стекла прижался к затылку. Я смотрела в потолок и не могла дышать. Только чувствовала его — между ног, его язык, в каждой клетке тела.

Он встал.

Вытер рот тыльной стороной ладони — медленно, сексуально, не отводя от меня глаз. Губы блестели. Он улыбнулся — своей улыбкой.

Поднял мои трусики, подал мне.

— И джинсы, — прошептала я задыхаясь.

— Они тебе не понадобятся. Хочу видеть тебя так.

Я ошарашенно на него посмотрела. Я не отошла от первого оргазма в своей жизни ещё, а он говорит мне это.

Я спрыгнула с подоконника. Нейт взял мои джинсы, сложил их и аккуратно положил к стопке своих вещей на полу.

— Пойдём.

— Куда?

— Покурим.

Мы вышли в подъезд, а затем на «террасу».

Вряд ли её можно было так назвать. Стены в граффити, грязно, два старых пыльных кресла.

Но вид отсюда был потрясающий.

Несмотря на то, что это был второй этаж, дом находился на холме, и отсюда открывался вид на всю Родовлицу. Всё горело огнями. Луна и звёзды светили так ярко, что небо казалось чёрным бархатом, усыпанным бриллиантами.

Нейт снял свою майку — и положил на кресло.

— Присядь.

— Я постою.

Не то чтобы я была брезгливой. Просто я была лишь в одних трусах.

Нейт сел на кресло и потянул меня. Я упала к нему на колени.

Он достал косяк и закурил. Протянул мне.

— Будешь?

— Нет.

— На Новый год ты была не против.

Я пихнула его локтем в бок. Он затянулся.

Он помнит. Он помнит тот вечер.

Он тоже думал обо мне всё это время?

Знал ли он, что я не спала ночами?

Знал ли он, что я мечтала об этом вечере?

Знал.

Иначе зачем бы он помнил?

Я потянулась к нему.

Его глаза следили за каждым моим движением. Я чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, с горьковатым привкусом дыма.

Я замерла на секунду. Посмотрела ему в глаза. Он не отводил взгляд.

Потом я поцеловала его.

Наши губы встретились — мягко, почти невесомо. Я чувствовала, как он напряжён, как его пальцы сжимают подлокотник кресла. Мой язык скользнул внутрь, и дым перешёл ко мне — горький, тяжёлый, терпкий.

Я вдохнула его. Выдохнула ему в лицо.

Отстранилась.

Нейт сидел, не двигаясь. Смотрел на меня. Глаза тёмные, расширенные. Губы приоткрыты.

— Ничего себе, красотка, — сказал он хрипло.

Я улыбнулась.

Провела пальцем по его губам. Чуть надавила. Он не дышал.

— Ты хотел меня чему-то научить? — прошептала я.

Он не ответил. Только сжал мою талию сильнее.

Мы просидели так, пока окончательно не замёрзли.

Зашли в квартиру. Упали на диван.

Я провалилась в сон моментально — даже не смотря на то, что музыка играла всё это время.