Глава 20

Правитель Ян Гуан если и был разгневан, то ярость свою прятал хорошо, в отличие от взбешенного Джайана. Поиски во Дворце результата не дали, и скорее всего Сюэ уже затерялся на тайных тропах, ведущих к Дому-на-островах.

Джайан на мгновение словно увидел его там, застывшим в горестной неподвижности среди темных траурных занавесей и покрывал. Слышащего и слушающего плеск волн в низкий берег с пожухлой после первых заморозков травой. Сухие листья плыли по черной глади воды, подгоняемые мокрым осенним ветром, и серая пелена дождя размывала заострившиеся черты лица для всех, только не для Джайана.

- Я пошлю людей в Дом-на-островах. И гонцов в Три реки, - голос Ян Гуана на этот раз не был ни мурлыкающим, ни тягучим. Хмурым стал и сосредоточенным. Джайан понимал его. Как ни старался новый Правитель удалить всех слуг Бин Фена из Дворца Журавлей, все-таки нашлись те, кто помог его сыну избежать участи заложника. «Или покойника», - мысленно добавлял Джайан. Себя он презирал и ненавидел лютой ненавистью. Себя только и винил во всем - что не смог убедить, что не сдержал свою злость, когда так все удачно складывалось, что стал врагом в глазах Сюэ. Да что там - Сюэ. Теперь в нем все врага видели после исчезновения мальчишки, которого и так со счетов списали. Даже в том, что не позаботился свою стражу в комнатах поставить - все-таки Правитель отдал распоряжение - он винил себя. Знал же, что Сюэ - не нежный цветок из дворцового сада. Видел его в бою, видел тех, кто служил ему и его отцу верой и правдой, видел, как обращались с ним девчонки Таро. Ослеп. Обезумел. Дурак, дурак...

- Не стоит, - Джайан в своем отчаянии забыл, с кем говорит, и секретарь Правителя, терпеливо ожидающий распоряжений у заваленного свитками приказов стола, метнул в него изумленный взгляд. Тот склонился, но извиняться вслух не стал - слишком силен оказался нанесенный Сюэ удар, слишком глубокое разочарование билось в глазах Ян Гуана. Оба решили не заострять внимание на ошибке Джайана, и без того себя чувствовали хуже некуда. - Я хочу сказать, что вряд ли он надолго задержится там, и Таро подставлять под удар не станет. У него свои пути. Боюсь, что вам его не догнать.

«И мне - тоже». Джайан вернулся к себе обессиленным, измученным, потребовал вина. Пил в одиночестве темно-пурпурный напиток, всматривался в рубиновые искры на дне кубка. Вот так все и кончается, едва начавшись. Ударить посмел... Он застонал от невыносимой муки, скрипнул зубами. Как оправдаться теперь? Как помочь? Объяснить? Молить о прощении? У кого? У ветра в поле? Когда время и расстояние ложится между ними надежнее любой стражи. Жив ли? И доберется ли раненный до Дома-на-озерах? Кто помог ему бежать? Вопросы сводили с ума.

Один из слуг вошел переменить кувшин с вином. Джайан не смотрел - кто, а тот замешкался у стола, наливая густой напиток в серебряный кубок.

- Высокий, - голос шелестит чуть слышно палым листом. Взгляд Джайана замер на узком рукаве - серебристая зелень эйхени. В цвет ивовых листьев. Знакомые цвета. На столешницу легли ножны с коротким охотничьим ножом. Знакомый изгиб рукояти, древней работы клинок с тонким узором по лезвию. Подарок вернулся к своему прежнему владельцу, одним взмахом безжалостно отсекая нити, связывающие с прошлым. - Меня просили передать слова для вас - «Я не забуду».

Исчез тихо, прежде, чем Джайан замутненным рассудком успел вникнуть в значение слов. Что от него были - не сомневался. Позже сообразил - Хао. Вспомнил похороны - тот Сюэ вперед себя пропустил костер зажечь. Вперед себя - после Ян Гуана. Что же, младший брат Правителя вполне мог вести свою игру.

Только сейчас понял, что это - конец. Будущее терялось в туманной дымке неопределенности. Даже предположений нет - где искать Сюэ. Увидятся ли снова? Или сгинет в неизвестности тот, кто так глубоко врезался в сердце, что о том, чтобы вычеркнуть, забыть и помыслить невозможно. Джайан замычал, прихватил зубами руку, заглушая невольный стон. Часы до рассвета тянулись медленно, капля за каплей, терпким вином текли, приправленные горечью невыплаканных слез.

Уезжали на следующий день. Задерживаться больше не имело смысла. Договоренность о мире была закреплена подписями на тонких листах зеленоватой с золотом бумаги, и казалась такой же хрупкой, как шелест сворачиваемых свитков.

Ли Шанг не скрывал разочарования. Других заложников Журавлиный Дом не предлагал, да другие и не нужны были. Джайан, хоть и был поглощен своим горем, понимал - свой шанс на мир упустили оба Дома. А что не понял - Глава Совета объяснил. Ли Шанг тоже свой промах чувствовал - рано победу праздновали. Знал же, что сын Бин Фена - не пешка в руках игроков. Должен был помнить еще с тех пор, как тот к ним в Цитадель попал.

Прощание в зале приемов было торжественным, но присутствующим чудился привкус пепла во всем. Дымка стояла над Дворцом Журавлей. Осенняя гарь, тянущаяся с торфяных болот, не давала глубоко вдохнуть. Воздух казался спертым и удушливым, от него першило в горле. И лишь поднявшись к перевалу, оставляя далеко внизу сложный лабиринт города и Дворца, Джайан со спутниками с облегчением втягивали полной грудью острую свежесть, пронизанную морозным дыханием ледяных шапок.

- Таро не возобновит договор с Журавлиным Домом, - Ли Шанг пришел к нему перед прощальным приемом у Правителя. Джайан, совсем уже готовый, в парадной одежде алых и черных цветов смотрел на него мертвым, выгоревшим взглядом. Не до политики Домов ему было сейчас. Глава Совета бросил косой взгляд на нож у пояса, качнул головой:

- Вот оно что...

- Да, - Джайан отвернулся к окну. Говорить не хотелось ни с кем, но долг исполнить нужно было. Больше ничего ему не оставалось. Дом, долг, служение...

- Если судьба вам встретиться снова, значит, так тому и быть. А нет - смирись. Этот журавлик высоко взлетит. Об этом я еще твоему отцу говорил. Давно.

- Я виноват...

- Все мы ошибаемся, мальчик. В сердечных делах особенно. Эта политика сложнее других, - в голосе Ли Шанга нотка печали звучала порванной плектром струной, столь несвойственной этому всегда невозмутимому, расчетливому, осторожному и жесткому в решениях человеку. И сам он как-то постарел, словно именно эти события подкосили его неотвратимо. Джайан вспомнил, что еще у деда его начинал служить младшим советником тот, кого с рождения помнил вот таким - седым и мудрым. - Ян Гуан понимал, поэтому и хотел его подальше от Дворца держать. Здесь многие в нем Бин Фена видели. И не только здесь.

- И ты?

- И я. И отец твой. Потому и хотели его заложником забрать. Под нашей рукой он никому не опасен был бы - ни Журавлиному Дому, ни Наронгу, ни Драконьему Пламени. А если ты еще и сердце его в ладони держал, тогда вдвойне всем легче дышалось бы.

- Чем он опасен? - Джайан усмехнулся горько. Вспомнил вдруг шепот в ночи, и нетерпеливые губы на своем теле, и глаза, распахнутые в ожидании его.

- Меч у него. Тот, которым твой предок ходы запечатывал. А меч и жизнь - одно. Сам знаешь.

Крыши башен заставы на перевале сверкали изморозью в бледных лучах осеннего солнца. Отсюда, с высоты, на которую опускались тяжелые нижние ярусы облаков, куда приземистые и выносливые лохматые лошадки доставили путников, совсем маленькой казалась долина, подпираемая непролазными дебрями лесов с одной стороны и топким простором болотистых равнин с другой. Нитью вилась река, и почти на грани видимости в мягкой серо-золотистой дымке туманов, сливающихся с грядой облаков на юге, взблескивала зеркальцами цепочка озер.

Джайан кинул последний взгляд на то, что оставлял позади, пальцами ткань алого эйхени на груди разгладил. Там, под плотным шелком у самого сердца прятал листок со стихами, который увез еще из Дома-на-островах. Все, что ему оставалось от Сюэ, кроме наруча в узорах черненого серебра, подаренного давным-давно на гребне осыпающейся стены вокруг Цитадели, да воспоминаний, похожих на зыбкую рябь, бегущую по гладкой поверхности лесного озера под Драконьей горой.

Конец второй части.

Конец первой книги.

От автора.

Я не знаю сам, почему так получилось, но эта история - самая слабенькая, с простым сюжетом, написанная в непопулярном жанре, сложным, как мне говорили, языком, для меня всегда была самой любимой и приоритетной. Может, потому что я от нее никогда ничего не ждал, писал себе спокойно, придумывал, пробовал приемы и стиль. Учился на ней. И такой же она для меня и останется.

Это однозначно не конец. Потому что у меня в первых черновиках третья и четвертая части почти написаны. И есть финал. Финал - это первое, что я написал почему-то, а потом начал разматывать клубок, чтобы дойти до начала.

Я благодарен всем, кто читал, хвалил, ругал, указывал на недостатки. Что-то я учел, что-то я еще пересмотрю и исправлю, когда буду понимать - как. Писать книги оказалось не так просто, как виделось со стороны).

А продолжение будет обязательно. Ждите).