Глава 16

В спальню к Сюэ Джайана не пустили. Йоширо вышел, сообщил, что тот спит, и опасности для жизни нет. Нужен только покой. Джайан волновался так, что в мыслях у него царил полный разброд. Что произошло, он не вполне понимал. Боялся только одного, что если Сюэ отдал дар, то сам начнет угасать. Как до него Ванида. Но Йоширо был строг и спокоен. Это внушало доверие и одновременно вызывало растерянность и недоумение.

- Меч, - пояснила Лин в ответ на вопросы, хлынувшие потоком от Джайана. Они вместе с Сонг сидели на берегу, плечами друг друга касались, словно боялись - вдруг исчезнет та, что была всю жизнь рядом. Если скорбели о сестре, то виду не подавали. Перед Джайаном особенно. - Его жизнь принадлежит мечу, и дар его - открывать врата. Пока они в равновесии - они союзники. Он отдал Ваниде только свою искру Вишневого Дома. Сил стало меньше, вот и не смог меч удержать.

Джайан содрогнулся - как Сюэ руки не лишился, до сих пор не верилось. Лезвие напиться никак не могло. «Однажды я не удержу его...».

- Она так хотела? - Джайан вспомнил тоскливые глаза, из которых словно вынули жизнь. Лучше или хуже ей так? Какая судьба у зверя в диком лесу?

- Отец приказал, - отозвалась Сонг. Молчала до этого. - Тебе просил передать - не забудет.

Джайан представил выражение лица Далонга. Не хотелось думать об этом, и деваться некуда было. Вот кто не забудет. Не простит.

- Твой отец заключил договор с Наронгом, - Лин сцепила пальцы на колене, взглянула ему в лицо сбоку внимательно. Старшая самая среди них всех. Синие глаза на широкоскулом лице - жестокие, губы сжаты в тонкую полоску, узел светлых волос на затылке скручен туго, сколот золотыми шпильками. Сонг похожа на нее, только уже в кости, стройнее, и глаза светло-карие, злые. Обе в темно-синих эйхени, в мужских штанах и рубашках - не женщины, солдаты на отдыхе. Джайан сдержанно сочувствовал. Дома-соседи не признают их наследницами, какими бы отважными воинами они ни были. Не удержать девчонкам Таро ни Три Реки, ни Три Сестры - главную крепость-опору на перешейке, там, где граница с землей Наронг проходит.

- Чего ты хочешь? - Джайан не отвел взгляд, смотрел прямо. Лин не ответила. Что говорить, если вдруг пересечется долг перед своим Домом и другим?

Сюэ пришел к нему на следующий день. Поднялся с постели, не взирая на возражения Йоширо. Упрямства ему было не занимать. Если надо было, всегда на своем стоял. Джайан с тревогой вглядывался в осунувшееся лицо, ища признаки болезни, но тот, хоть и бледный в синеву, казался оживленным, ходил по комнатам беспокойно, потом обернулся, улыбнулся легко.

- Не смотри так, я в порядке. Уходить не собираюсь. Не сейчас, по крайней мере.

- Это моя вина, - Джайан стоял рядом с ним на мостике в тени ивовых ветвей, следил за узкими золотистыми листьями, падающими в воду, плывущими медленно. Они закручивались вокруг самих себя, прибивались к берегам островков, образуя пестрое покрывало из темных и светлых бликов и пятен. Осень близилась. Небо становилось высоким и прозрачным, уходя в пронзительную синеву, и по ночам заметно холодало, так что слуги приносили в комнаты жаровни с горячими углями. - В том, что случилось с Ванидой - моя вина.

- Нет, - Сюэ качнул головой. Тихонько зазвенела подвеска в светлых прядях. - Она так хотела.

- Погибнуть? - горько усмехнулся Джайан.

- Нет. Стать кем-то, - Сюэ вздохнул. Печаль в голосе светлая. - Для меня.

Джайан не сразу, но понял. Повинуясь порыву, обнял его за плечи, притянул к себе. Так и стояли обнявшись, молчали, пока в комнаты не позвали. Йоширо просил беречь руку. Глубокая рана вдоль предплечья опасной не была, но крови потеряно было много. Такое не скоро поправишь.

- Клахан-Моан - правитель Серебристой Гавани объявил о помолвке своей единственной дочери Леии с наследником Высокого Дома Анхитом Высоким, - Сюэ зажмурился, вздохнул глубоко, когда Джайан дотронулся пушистым кончиком пера цапли чуть ниже поясницы. Джайан замер на мгновение, глянул с шутливым недоумением на него, оперся локтем на подушки, провел пером вдоль позвоночника, отчего Сюэ вздрогнул, выгибаясь,

- И что это значит?

- Высокий Дом всегда был союзником земли Наронг. А у Анхита с Наронгом давняя связь.

- Как у нас? - Джайан вспомнил Наронга. Высокий, сильный, похожий на барса. Широкий лоб, мощные челюсти, сильное гибкое тело. Прирожденный воин и победитель. Про Анхита знал мало. Скрытный, молчаливый, наследник Высокого Дома. Правитель, отец его, стар, но здоров и крепок и телом, и умом. Твердой рукой ведет политику Дома. Им подчиняется Иверни - школа бойцов, воспитавшая целую армию воинов, связанных клятвой верности.

- Да, - Сюэ, лежа на животе среди сбитых простыней и подушек, глянул на него из-под руки. - Только я не наследник.

- Тогда ты свободен, и это хорошо, - Джайан отбросил перо, потянулся к нему, отвел в сторону прямые светлые пряди, заслонявшие лицо, поцеловал в висок, вдохнул теплый запах волос. - Поедешь со мной в Драконье Пламя?

- Я не об этом, - Сюэ перевернулся на спину, досадливо сдвинул брови. - Послушай меня.

Джайан улегся рядом и приготовился слушать. Ему было все равно, о чем тот говорил, лишь бы вот так быть, совсем близко. Думалось, как жил без него все эти годы?

- Благодаря ему Наронг получил в жены старшую дочь Правителя Акаму из Вишневого Дома. Акаму хотел получить поддержку против Таро, а получил войну. Анхит был другом, союзником, вхож в Дом.

- Мне рассказывали, Наронг мстил за оскорбление.

- У него не было детей. Жены умирали в родах. Ему нужны были наследники. Старшая дочь Акаму ждала ребенка, но он захотел взять еще и младшую, держать ее при себе до тех пор, пока та не сможет стать ему женой. Акаму отказал, и Наронг счел это оскорблением.

- Я слышал - погибла вся семья правителя.

- Да. В живых никого не осталось. Трупы сжигали сотнями. От города остались развалины и закопченные стены. Флот Серебристой Гавани не успел - задержался из-за шторма. Спасал кого мог, но там мало кто выжил в пожаре. Порт горел, склады, корабли... А Таро был на востоке. Там опять Приграничье пощипали степняки.

Джайан думал, вспоминал разговоры на советах у отца, рассказы Ли Шанга и наконец сообразил. Высокий Дом роднится с Серебристой Гаванью и вместе с Наронгом и Драконьим Пламенем они образуют союз. А это значит, что кроме Журавлей некому будет постоять за Три реки, когда придет время. Пока он здесь заложник, Далонг не предпримет ничего. Не выступит на стороне Наронга. Но стоит ему уехать, и все рухнет. Он отбросил перо, вытянулся в постели рядом с Сюэ. Как ему уговорить его отправиться с ним? Хоть воруй. Сам забывал, что не свободен. Что положение наследника не позволит ему жить так, как он хочет.

- Ты не ответил мой на вопрос.

Тот молчал, смотрел в складки полога над кроватью неподвижным взглядом. Джайан ждал долго и уже решил, что не дождется ответа.

- И кем я буду там у тебя? - слова казались колючими, словно льдинки, и в глазах холод, тот самый, который Джайан ненавидел больше всего. Он привстал, склонился над ним, всматриваясь пристально в ледяную глубину зрачков Сюэ, не удержался - прижался щекой к щеке, куснул ласково за мочку уха. Не мог привыкнуть еще, что можно вот так лежать рядом, чувствовать тепло гибкого тела, дотронуться в любой момент. Ощущение счастья накатывало обжигающей волной, после которой оставался горьковатый привкус тревоги. Все бы отдал, лишь бы так всегда было и не пришлось расставаться. Закрыл бы у себя в Северной башне, чтобы никто не видел больше, чтобы только его была снежная птица. Ночами просыпался в страхе, что все сном оказалось, но Сюэ тихо дышал подле него, как в детстве и в юности при встречах там, в пещере. И теперь можно было не стесняться. В любой момент коснуться ладонью, притянуть к себе, взять еще расслабленного, сонного, и от этого не сразу отвечающего разгорающимся желанием. Как расстаться? Все равно что сердце из груди вынуть.

- Всем, - Джайан обвел пальцем тонкий рисунок бровей, ресниц коснулся. Насмотреться иногда не мог, старался запомнить каждую черточку. Не забыть бы, когда разведет судьба. - Тем, кто ближе всех.

- Сын Бин Фена - наложник наследника Драконьего Пламени, - Сюэ скривился, не то зло, не то насмешливо. - Вряд ли я проживу долго у тебя в Цитадели.

- Не в Цитадели, - Джайан и об этом думал. Сам понимал - не маленький. Такие как Сюэ игрушками не становятся. И рано или поздно его самого заставят жениться, потребуют наследника. Он - единственный у Дома. Еще и этот долг. - Придумаем - где. Дом твоей матери... Твой дед жив до сих пор, других детей нет и внуков тоже. Станешь наследником. Далонг позволит.

- Уверен? - с сомнением произнес Сюэ. - Мне не показалось, что он страшно обрадовался моему появлению тогда.

- Он спас тебе жизнь, ты помнишь? - возразил Джайан. - Мог бы не делать этого. Хотя и догадывался, кто ты.

- А еще он догадался про врата под Цитаделью. Думал, ты узнаешь где, но я взял с тебя слово. Еще и поэтому твой отец не приступает к решительным действиям.

- Ты можешь стать гарантией мира между нашими домами.

- Я не могу стать ничьей гарантией, - отрезал Сюэ решительно, чуть ли не оттолкнув Джайана, вылез из постели и долго пил воду из серебряного кувшина. - Я никто. Тебе дадут поиграться со мной и уберут, когда станет нужно.

Была в его словах эта горькая сухая правда. Если здесь он еще пользовался защитой семьи, пока был жив отец, то кто сумеет защитить его в Драконьем пламени, когда Джайан неизбежно отлучится по делам Дома.

И было еще что-то не дающее покоя, смущающее ум. Сюэ знал о вратах. Журавли не отпустили бы его просто так. Пускай он и младший в доме, но отдавать свои тайны в чужие руки никто не собирался. И Джайан чуял. Ли Шанг гордился бы его проницательностью. Не зря Сюэ уходил с девчонками Таро на восток. Не зря Бин Фен намеренно представлял ничтожность сына, отстранял его от всех дел, не присваивал никакого ранга, не вводил в Совет. Тот должен был оставаться никем - чтобы выжить или для каких-то других целей. Умом Джайан понимал все это и голову себе сломал над тем, что ему делать, потому что вестники из Дворца Журавлей наезжали каждый день. Ждали послов из Драконьего Пламени, готовили новый договор о союзе, а вместе с договором решится вопрос и о Джайане. Ему придется уехать. Невыносимо было думать об этом. В прошлый раз на три года расстались. А сейчас на сколько? Знать, что он здесь, и не суметь ничего сделать, ничем помочь - вот с чем не получалось смириться.

Он ткнулся в подушку носом и застонал мучительно. Сюэ обернулся, шагнул назад к постели. Тревога в серых ясных глазах, мешается еще с чем-то, чего не высказывал до этого.

- Иди ко мне, - позвал Джайан, схватил за здоровую руку притянул, подминая под себя, словно так мог удержать, не дать уйти, целовал глубоко и настойчиво, вслушиваясь в учащенное дыхание. Выглаживал ладонями стройные бока и бедра от коленей до паха, где жилку пульсирующую любил целовать, когда оба отдыхали. Сюэ обхватил рукой за шею, впуская пальцы в кудрявые пряди на затылке, притянул ближе. Зачем слова, если и так все без них понятно по тому, как откликается тело в ответ на грубоватые настойчивые движения. И только здесь можно закрыться от грозного будущего, растягивающего, отрывающего их друг от друга. А прошлого больше не было, кроме того, что их связывало чистой озерной водой под Драконьей горой, где гибнущий в проруби олень столкнул их друг с другом, опутывая невидимыми цепями.

Наутро вестник из Дворца привез письмо. Бин Фен приказывал возвращаться вместе с Джайаном. Из Драконьего Пламени прибыло посольство под предводительством Ли Шанга, и прежде всего они хотели убедиться в том, что наследник жив и здоров.