Глава 6

6.

Ночью Джайан почти не спал и едва дождался, когда первые лучи зимнего солнца проникнут в окно, на котором он предусмотрительно распахнул занавеси, чтобы не проспать рассвет. К утру буран утих, и небо над горами и Цитаделью казалось белым и невозможно высоким. В покои к своему не то гостю, не то пленнику он направился, наспех затолкав в себя завтрак. Боялся, вдруг отец передумает за ночь. Но стража почтительно расступилась, пропуская наследника к тяжелым дверям, обитым медными полосами с причудливым рисунком из свивающихся трав и змеиных голов.

В комнате ясный белый свет морозного снежного утра падал на гладкие доски пола, пронизывал легкий полог над кроватью. Врач Харуки, склонившийся над столиком, заставленным всевозможными сосудами и чашами, обернулся и недоуменно поднял бровь при виде Джайана.

— Отец разрешил, — Джайан взглянул с опаской на исходящую паром чашу в руках врача. Знал — слово Харуки весит не мало. Запретит ему бывать тут из соображений здоровья наследника, и отец согласится.

— Знаю, — Харуки указал подбородком в сторону постели, не переставая размешивать в чаше отвар. — Только не утомляй его. Твой беспокойный характер уморит кого угодно.

Джайан подошел поближе, заглянул за полог. Сюэ спал, подложив локоть под щеку. Рукав рубашки сполз, открывая бледную кожу на сгибе. Выглядел он получше. Горячечный румянец сменился матовой бледностью, и тонко выписанные брови и пушистые ресницы казались совсем темными на осунувшемся мальчишеском лице.

— Не шуми, — тихо произнес Харуки. — Сядь где-нибудь и помолчи.

Статус придворного врача в их Доме был высоким. Выше, чем даже у него, как подозревал Джайан. В глазах отца и матери, так уж точно. Он осторожно влез на высокую кровать, устроился в ногах у спящего крепким сном мальчишки и замер. Неподвижность была для него мукой, но он вынудил себя смириться.

— Раз уж ты здесь, — Харуки закончил размешивать отвар и поставил его остывать. — Сделаешь вот что. Дождись, пока твой друг проснется, и дай ему выпить. Всю чашку до дна, понял?

Джайан кивнул.

— Не буди пока. Пусть отсыпается. Первую ночь без жара спит. А я пойду, распоряжусь насчет завтрака.

Джайан снова закивал головой и сжался на постели, обхватив колени, словно сдерживая себя. Ему всегда хотелось двигаться, особенно по утрам. Обычно он бежал в оружейный зал и там прыгал и скакал до изнеможения, упражняясь с учебным мечом и коротким копьем под присмотром старшего Мастера над оружием Айлуна. Старый доверенный советник отца, опытный воин, владеющий казалось всеми видами оружия, одобрительно хмыкал при виде усердия наследника, занимался с ним много и упорно. Говорил, что из него вырастет неплохой мечник, а вот лучник из него будет неважный. Не хватало Джайану терпения и сосредоточенности. Занятия по волшбе тоже давались трудно. Там длительная глубокая сосредоточенность была еще более необходима. Иногда искры дара так распирали грудь, что Джайан начинал сходить с ума, хохотать, носиться по лестницам и переходам, сваливаясь на головы ничего не подозревающим стражникам и слугам, пытаясь освободиться от избытка силы. На кончиках пальцев плясали веселые огоньки, а он мог только стряхнуть их золотым дождем. И врач Харуки, и Айлун, и Глава совета Дома Ли Шанг — второй по силе после Далонга — соглашались с тем, что со временем Джайан научится владеть собой, но когда должно наступить это замечательное время, никто не мог предсказать.

Мальчик Сюэ спал так крепко, что на мгновение Джайан усомнился — дышит ли он вообще, но прядь волос у губ едва заметно трепетала от легкого дыхания. Трудно было сидеть неподвижно, и Джайан даже слегка задремал. Проснулся от ощущения чьего-то взгляда. Сюэ наблюдал за ним из-под ресниц, притворяясь спящим.

— Я знаю, что ты не спишь, — Джайан подпрыгнул на месте и рассмеялся радостно. Протянул ладонь, упираясь коленями в подушки, дотронулся до лба. Прохладный.

— Давай-ка ты сядешь. Харуки приказал напоить тебя отваром. Гадость редкая, скажу я тебе. Я сам пил его, зажав нос. А что делать? — он подкладывал под спину мальчишки подушки, и, устроив его, наконец, протянул чашку с отваром. — Давай ты будешь пить, а я тебе нос зажму.

С облегчением увидел слабую улыбку на бледных губах. Сюэ сжал чашку непослушными пальцами, сделал несколько глотков и зажмурился, пытаясь отдышаться.

— Я же говорил! — возликовал Джайан и подтолкнул чашку к лицу мальчишки. — Давай залпом, а то передумаешь еще.

-Ты прав — гадость редкая, — выговорил Сюэ, отдышавшись после последнего глотка и возвращая ему чашку. — Ты — Джайан, наследник Драконьего Пламени.

— Вспомнил, да? — Джайан обложился подушками и устроился поудобнее поболтать. — Я до сих пор не мог поблагодарить тебя за все...

Улыбка вновь мелькнула в уголках рта. Губы чуть порозовели. Джайан еще не умел читать лица. Просто смотрел и запоминал. Рисунок такой... особенно верхняя губа... Сюэ смотрел на него серьезным взглядом вдумчивых серых глаз, темных, холодноватых.

— Не благодари, — он повел подбородком. — Возможно, однажды тебе придется сделать для меня то же самое.

— Я готов, — заулыбался Джайан. — Только давай под лед больше не полезем. А так я сделаю для тебя все, что угодно.

— Я и не лез, — обиделся Сюэ, в свою очередь, разглядывая Джайана, который своим веселым круглым лицом и горячими карими глазами являл полную противоположность своему спасителю. Джайан рассмеялся, пытаясь сообразить как бы лучше приступить к расспросам, чтобы не вызвать подозрения у нового друга, и ничего толкового не придумав, пошел напролом.

— А теперь рассказывай, откуда ты взялся там, у озера, — выпалил он и тут же испугался. Сюэ словно отодвинулся. Вот он — рядом совсем, а не коснешься — таким холодом веет. Но отступать было поздно.

— Журавлиный Дом за Перевалом. Я видел карты. Как ты мог оказаться тут зимой и играть возле моего озера?

— Почему это оно твое? — на лице Сюэ удивление сменило то холодное выражение, которое так неприятно поразило Джайана. Вскинулась вверх узкая бровь.

— Потому что я первый его нашел еще летом, — уступать не хотелось. Хотя это и был его спаситель, и болен к тому же, но Джайан не привык сдаваться без борьбы.

— Тогда это мое озеро, потому что я нашел его еще весной, — мальчишка надменно вскинул голову. Мелькнула в открывшемся вороте рубашки худая шея и тонкие ключицы. Джайан с удовлетворением прикинул, что в драке он, пожалуй, выйдет победителем. Он был гораздо крепче Сюэ. Откуда только у того силы взялись вырвать его из ледяной воды и дотащить до пещеры. Раздеть еще... Джайан вдруг вспыхнул, представив, как тот сражался с его обледеневшей одеждой.

— Так ты еще весной пришел сюда? — он метнул в него вопрос, и Сюэ прикусил язык, понимая, что допустил ошибку.

— Твой отец уже спрашивал меня, — медленно произнес он и закрыл глаза с выражением усталости на худом лице.

— И что ты ему ответил? — не унимался Джайан, приподнявшись на локте и тряхнув его за руку.

— Я не помню, — неохотно ответил Сюэ и замолчал надолго. Джайан ждал и соображал, потом не выдержал:

— Не помнишь что?

— Не помню, что ему отвечал, — отрезал Сюэ и схватился за живот. — Боги, как же есть хочется! У вас кормят здесь, в Драконьем Пламени? Или вы воздухом питаетесь?

Харуки вошел следом за девушкой, несущей поднос, уставленный блюдами и чашами. Усмехнулся коротко, увидев голодный взгляд больного и заинтересованный — Джайана. Наследника дважды за стол звать не приходилось.