Глава 12

12.

Джайан проснулся рано и не сразу понял, что его разбудило. Он еще пытался вернуться в сон, сквозь слипшиеся ресницы разглядев занимающийся серый рассвет за окном. Но шум снаружи не утихал, а наоборот нарастал. Бряцанье оружия, шаги, отрывистые команды капитанов стражи, голоса слуг и визг поросят из кухонных подвалов, кудахтанье кур — все это заполнило утреннюю хмарь в стенах Цитадели. Джайан выскочил на террасу и ахнул. Со стороны города доносился гул толпы, стягивающейся к улицам от главных ворот. Хлопали праздничные флаги под напором ветра, налетавшего влажными порывами. Небо было укрыто серыми тучами, с которых срывался мелкий холодный дождь. Весенний хмурый день был расцвечен парадными одеждами горожан Драконьего Пламени.

Но Джайан видел и другое с верхней террасы, забыв на миг про холод, проникающий под тонкую ткань рубашки. Ветер разворачивал над головами всадников, двигающихся плотным отрядом от главных ворот, белые полотнища, на которых раскидывала в широком размахе крылья серебристо-белая птица — символ Дома Белого Журавля.

Впереди процессии на могучем вороном жеребце, в длинную гриву которого были вплетены золотые и красные нити, ехал высокий человек. Черная с серебром одежда — такая же, как у и всех его спутников, и лишь тонкий узорный обруч надо лбом, в котором острыми иглами мерцали голубоватые кристаллы, отличал от остальных его людей. Джайан разглядел длинные пепельные волосы, заплетенные в сложную прическу, лицо — чужое и смутно-знакомое одновременно.

Он не мог похвастаться быстротой ума, но тут понимание сразило его наповал. Как он не догадался раньше! Глава Журавлиного Дома — Бин Фен Ледяной Ветер — прибыл в Цитадель Драконьего Пламени. И это означало только одно...

Джайан ворвался в комнаты к Сюэ, снося все на своем пути, накинув по пути только эйхени, и нашел его полностью одетого. Те же цвета — серебряно-белый и черный в одежде, волосы заплетены и сколоты драгоценной заколкой, лишь несколько прядей выбиваются, словно ветром растрепаны. Сюэ обернулся, и удивление мелькнуло в серых глазах, сменившись чуть заметной насмешкой.

— Ты обманул меня! — заорал Джайан, не обращая на внимание на насмешливые искры в глазах друга, в два быстрых шага преодолевая разделяющее их расстояние. Глянул гневно, схватил за рукав, ощутил, как напряглись мускулы под жесткой от серебряного шитья тканью.

— Я не обманывал! — Сюэ отступил на шаг. Тень сожаления на гладком высоком лбу, но глаза смотрят весело, словно гнев Джайана забавляет его.

— Я думал, твой отец, Далонг, сказал тебе... Он не мог не сказать! Он с самого начала знал — кто я, хоть я и не назвал имя своего отца.

Джайан отпустил его руку, остывая, ощущая в глубине души разочарование и досаду. Выходит, отец все знал, ну или почти все, и ничего ему не сказал. Позволил ему вести себя с гостем как ему заблагорассудится.

— Значит, ты тоже — наследник?!

— Нет, — Сюэ качнул головой. — Наследники — братья отца и их сыновья. Я последний или предпоследний в цепочке наследования.

Что-то было в его голосе, но Джайан не понял — обида, облегчение или досада.

— Опять врешь? — Джайан сдвинул брови. — Стал бы Бин Фен сам ехать за тобой, если ты не наследник. Прислал бы кого-то.

— Зачем мне? — Сюэ пожал плечами, отвернулся к окну, выглянул наружу. — Он все-таки отец и любит меня.

— А мама? — Джайан вдруг понял, что во многих разговорах Сюэ старательно избегал вопросов о матери. На этот раз тот только дернул подбородком, не стал отвечать. Джайан пожалел, что спросил.

— Влетит тебе, — посочувствовал он.

— Влетит, — согласился помрачневший Сюэ. — Я не сразу смогу выбраться к тебе.

Дни пролетали один за другим в приемах, визитах, празднованиях. Гостей из Журавлиного Дома принимали радушно, прекрасно осознавая значение такого визита. Сюэ жил в покоях отца, а Северную башню занимали теперь другие гости, приехавшие переговорить с Бин Феном.

Джайан только сейчас начал понимать важность старого тракта, проложенного в незапамятные времена через земли этого Дома, казавшегося ему незначительным и по могущественности сильно уступающим Дому Драконьего пламени. Журавли контролировали тропы, проходы, сам тракт, ведущий в восточные страны, а, значит, и поток товаров, идущий в обе стороны с Запада на Восток и обратно. Именно потому, что Перевал большую часть года был занесен снегом, помощь Журавлиного Дома, перебрасывающего целые караваны неведомыми путями круглый год, была неоценима. Потому-то и стремились договориться с Бин Феном мирным путем. Нападать на Журавлей не решались. Озерный край был непригоден для ведения военных действий, славился своими топями и болотами. А замок у подножия Солнечных Пиков был неприступнее самой Цитадели, как потом узнал Джайан.

Все прежние занятия без Сюэ потеряли свой былой интерес. Никто не обращал внимания на слонявшегося без дела наследника, который все чаще отправлялся на одинокие верховые прогулки к опушке леса, подступающего к отрогам Драконьей горы.

Неохватный дуб с выпирающими из-под земли корнями он нашел сразу же. В памяти глубоко отпечатались картины из сна. Склон оврага, над которым высилось старое дерево, голубел ковром из зацветающей пролески, и Джайану казалось, что небо опрокинулось вглубь леса, раскинувшись среди темнеющих стволов под зеленым шатром молодой листвы.

Он присел на выступающий из-под земли толстый корень, окинул взглядом цветущий весенний луг. Еще немного, и ромашки потянутся к небу, а когда он приедет сюда летом, то, как во сне, они будут качаться под порывами ветра, касаясь его плеча. Только Сюэ уже рядом не будет. Или будет? Он же обещал прийти снова.

Откуда-то с гор налетел ветер. Джайан выругался. Как всегда, туча с горы сползла неожиданно, и ветер словно развлекаясь, брызгал в лицо мелким дождем. Небо затянуло облаками в считанные минуты. Пора было возвращаться.

После обеда он полез на свой излюбленный наблюдательный пункт на стене, защищавшей сад от северных холодных поветрий. С вишневых деревьев облетали последние лепестки. Они сворачивались и медленно темнели, умирая в мокрой траве. Мелкий дождь сыпанул в лицо колючими каплями. Весна подходила к концу.

Он едва не вздрогнул, когда ладонь легла ему на плечо. Тускло сверкнула серебряная вышивка на узком рукаве.

— Промокнешь, — Сюэ опустился рядом, поджал ноги, кутаясь в широкий темный плащ. «Как он сумел подкрасться так незаметно?» — подумал Джайан и неожиданно обрадовался, хоть и старался не подать виду. Потянул на себя полу плаща Сюэ, накрылся с головой, ощутил своим плечом теплое плечо друга. Тот подвинулся, улыбнулся грустно. Заметил обиду.

— Как это тебе удалось вырваться? — недовольно пробурчал Джайан. — Вся Цитадель словно с ума сошла. А еще и эти вести про Вишнёвый Дом и Наронга...

— Да, — Сюэ выглядел задумчивым. — Если это — правда, то мир, который мы знаем, изменится. И не в лучшую сторону.

— Да брось, — Джайан дернул плечами. — Где мы, и где они. Все будет по-прежнему, не беспокойся.

— Завтра я уезжаю, — в голосе Сюэ радость мешается с печалью. Видно уже совсем соскучился по дому. Там у него друзья, родичи. Меч, который пьет его кровь. Будет ли он скучать по нему, Джайану? Сможет ли еще раз пройти через проход в пещере, чтобы повидать его? Захочет ли?

— До Солнечных Пиков далеко, и мы не скоро увидимся, — в голосе Сюэ сожаление.

— Я приду к дубу через месяц. Буду каждый день проверять. — Джайан нахмурился, свел брови, о чем-то напряженно размышляя. Потом отстегнул от пояса охотничий нож в коротких ножнах, отделанных серебром. Простой рисунок на витой рукояти. Древняя работа. Айлун будет в ярости, когда узнает, но ничего более ценного у Джайана нет.

— Возьми. На память.

Сюэ нерешительно взял подарок, погладил серебряный узор рукояти. Прицепил к поясу. Взгляд у него был такой, что Джайан простил ему все — все те дни, которые они не виделись из-за визитов многочисленных гостей. Сюэ вытащил из-за пазухи сверток. Бережно развернул тонкий золотистый шелк, потемневший под брызгами весеннего дождя.

Сверкнули тусклым отблеском чернёные накладки.

— Правый - тебе, левый — мне. — Сюэ протянул ему наруч. Запахло выделанной кожей, и в узорной стали отразилось серое небо. Джайан примерил. Наруч был великоват для мальчишеской руки.

— Ничего, — он улыбался, не скрывая удовольствия. — Нам еще расти и расти.

— Точно, — Сюэ кивнул и улыбнулся в ответ.

... Двое у каменных перил. Ветер кидает в лица пригоршни мелкого дождя, треплет пряди волос и полы плащей двоих, стоящих на верхней террасе центральной башни Цитадели. Едва видны внизу фигурки на гребне каменной стены, укрытые темной от влаги тканью плаща.

— Он знает?

— Нет. А другой?

— Тоже нет.

— Тебе не удалось поговорить с ним?

— Он очень непрост, этот мальчишка. Мне так и не удалось понять, что же ему известно на самом деле.

— Что же, он достойный сын своего отца.

— К сожалению, это так...

Ветер подхватывает слова и уносит ввысь, теряет их среди несущихся по небу рваных клочьев облаков, полных дождя. Неподвижен взгляд, устремлённый на стену. Тяжел, как камнепад, обрушивающийся с вершин гор на беззащитную долину. Только те, что внизу ничего не подозревают. Так и должно быть... Так и будет...