Глава 9

Глава 9

Темнота не была беспросветной. Даже в самой глубине того колодца, в который он падал, казалось, целую вечность, так и не достигнув дна, виделся ему тонкий серебристый луч, к которому он тянулся изо всех сил. И слышал беззвучный настойчивый зов: «Иди ко мне. Я держу. Я не отпущу тебя. Твоя кровь - моя кровь. Только иди».

В детстве слушал сказки о лесных духах, уводящих путников в лесную чащобу, выпивающих силы и жизнь тихо и незаметно, о водяных призраках, за которыми уходят в глубокие омуты, не сознавая, что нет возврата из темной воды и вязкого ила. Были и те, кто жили среди людей, смотрели ясным взглядом прозрачных глаз прямо в сердце и выпивали душу до донышка. Истлевал человек, словно от болезни, хоть и телом здоров мог быть, только тоска в сердце по недосягаемому нарастала, не давая жить. Вроде и видеть можно, слушать и говорить. Прикоснуться нельзя. Не ответит, отстранится, холодом обольет, но душа в западне уже. Уходил незаметно, по капле роняя жизнь, на горе родным, близким, любимым. Может, также звали на ту сторону, влекли к себе одним взглядом незримо, неотвратимо?

Двое говорят тихо и близко совсем, а не дотянешься. Голоса держат, ведут за собой. Один - тот самый, который услышать хотел столько времени, и другой - незнакомый.

- Тебе надо отдохнуть. Посмотри на себя. Я перехвачу.

- Он не пойдет за тобой. Оставь.

- Так нельзя, ты знаешь. Отдашь мечу слишком много, и сам можешь не вернуться. Ему нужна жертва. А ты - устал.

- Другой жертвы он не получит. И я не устал.

Джайан вцепился в эти голоса, как утопающий хватается за первую подвернувшуюся под скрюченные пальцы опору, пусть даже это проплывающая мимо ветка, уходящая вместе с ним под воду. Он выплывет. Должен. Не может не выплыть. Тянулся за серебряной нитью и отчаянно боялся, что вот сейчас она оборвется, и он не увидит, что там снаружи за стенами этого страшного колодца, полного тьмы и леденящей душу пустоты. "Не оборвется. Только иди".

- Он так дорог тебе?

Тишина - пугающая. Без голоса трудно. «Ответь хоть что-нибудь!» - беззвучно взмолился Джайан. «Дай мне опереться на твои слова, и я вынырну, доберусь до тебя, где бы ты сейчас ни был».

- Он - мой друг и гость. И я виноват в том, что произошло...

- Да. Ты виноват. Страшно. Но я давно хотел спросить тебя... Что тебе известно?

- О чем?

- Вот как, - в сдержанном вздохе оттенок разочарования. Не того ответа ждал невидимый собеседник. - Ты знаешь о чем я. Ты так и не перестал ходить в Драконье Пламя, не взирая на мой запрет, рискуя своей жизнью. Но теперь ты рискнул не только собой, ты понимаешь это?

- Я понимаю. Я готов понести любое наказание. Только не сейчас, прошу тебя. То, что произошло - случайность. Но ты прав - я не должен был... Я подвел тебя и весь Дом.

- Не бывает таких случайностей, мальчик мой, ты сам это знаешь. И я знаю причину. От зова не уйдешь. И твой меч это знает, об этом поет, когда чует кровь.

И снова молчание. Джайан и половины не понимал из того, что слышал, но это было сейчас неважно. Он вернулся. Почувствовал вдруг скованное неподвижностью тело, руки, ноги. Во рту сухо и горько. Веки тяжелые, не поднять. Он и не пытался. Просто лежал, радуясь возвращающимся ощущениям, прилив счастья испытал от того, что чувствует под пальцами левой руки шелковистую ткань простыней. Значит, жив. И дальше будет жить, если боги позволят.

- Он вернулся, видишь? - в голосе неприкрытая радость, а ведь Сюэ умел владеть собой, едва ли не лучше всех в Журавлином Доме. Не смог сдержаться, не смотря на присутствие отца.

- Вижу, - Бин Фен коснулся плеча сына. Тот поднял голову, встретился взглядом и не отвел глаз, в которых плескалось нечто большее, чем упрямство. А что именно - Бин Фен не захотел разбирать. Впервые понял по-настоящему, что не властен больше над душой и мыслями того, кто только казался послушным и смирившимся с судьбой - птицей в ладони, которую он оберегал все эти годы. А птица давно уже летает сама по себе и назад не вернется. Вот только недалеко тебе летать, журавлик. Не видать тебе свободы под этим небом.

Джайан шевельнул пересохшими потрескавшимися губами. Пить хотелось просто ужасающе. Казалось, море бы выпил.

- Сейчас, потерпи, - капли воды смочили сухие кровавые корки. Их было много - этих капель, словно дождь шел. Он пил, не различая вкуса, радуясь тому, что можно пить сколько хочешь. Вздохнул блаженно. Боли не было, но двигаться не хотелось. Только бы глаза открыть.

- Я сейчас уберу повязку, но ты сразу не смотри. Здесь темно, пока глаза не привыкнут, - тяжесть с век ушла, а Джайан все не решался взглянуть. Помнил обрывками тот ужас в пещере, как плеснуло жгучим кипятком по лицу. Потом собрался с духом - посмотрел сквозь узкую щелочку в полумрак. Силуэт разглядел прямо перед собой.

- Ты видишь меня? - в голосе Сюэ беспокойство мешается с радостью. - Должен видеть. Хоть немного...

- Вижу, - он не узнал в своем хрипе себя, испугался. Но Сюэ рядом вздохнул с облегчением.

- Ты вернулся, все остальное - дело времени.

Да уж, теперь времени у него хоть отбавляй. В Драконьем Пламени, наверное, с ума сходят. Разве что у Янлю хватило ума рассказать о своих встречах с Сюэ. Воспоминание неприятно кольнуло в сердце, но он сдержался. Отбросил мысли. Не сейчас. Все потом. Теперь у него много времени.