Глава 198 Алкоголь

Фэн Цзинь забрал Цзян Цзефэя, и был уже вечер, когда он вернулся домой.

По дороге у него не было времени взглянуть на него. В этот момент Фэн Цзинь непонимающе посмотрел на Цзян Цзефэя, и ему потребовалось много времени, чтобы вспомнить, что он хотел купить тапочки Цзян Цзефэю.

Цзян Цзефэй улыбнулся и указал на себя: "Почему, ты так задумчив, я очень похож на Линь Яня, и ты испугался?"

Фэн Цзиня ткнули в самую суть вопроса и он кивнул.

Цзян Цзефэй был немного меньше Линь Яня, и его кожа была белее, но его высокий нос и глаза заставляли Фэн Цзиня видеть в нем тень другого человека.

Когда он увидел Цзян Цзефэя, бегущего к нему в аэропорту, он замер.

Цзян Цзефэй сменил тапочки, вошел в дом и объяснил: "У меня фамилия моей матери. Мой отец и мать Линь Яня - близнецы. Линь Янь похож на свою мать, поэтому он похож на меня. Когда мы были молоды, мы с Линь Янем были как близнецы. Вместо брата Яна вместе, все думали, что это я и Линь Янь - братья. "

"Хм"- еле слышно произнес Фэн Цзинь.

Цзян Цзефэй взял сумку с багажом в свою руку: "Тогда я пойду и повидаюсь с Линь Янем".

"Он в спальне, ты иди, я приготовлю ужин".

После того, как Цзян Цзефэй ушел в спальню, он вышел расстроенный.

Фэн Цзинь повернул голову: "Что случилось?"

Цзян Цзефэй вздохнул: "Это скучно, это скучно. Я ссорился с ним, как только встречался...

Глаза Фэн Цзиня потемнели: "Он, вероятно, не сможет сражаться с тобой в будущем".

Цзян Цзефэй почесал волосы и нахмурился: "Я слышал, как брат Линь Ян рассказывал о своей ситуации, но я не ожидал, что это будет так серьезно...

Фэн Цзинь покачал головой: "Я знаю".

Цзян Цзефэй снова ушел и вздохнул.

Фэн Цзинь просто поджарил несколько блюд, вымыл пухлую курицу и положил ее тушиться в скороварку, а затем попросил Цзян Цзефэя садиться к ужину.

Цзян Цзефэй все еще переваривал эту тему: "Если он будет таким всю жизнь, ты..."

"У него нет целой жизни". Фэн Цзинь прервал Цзян Цзефэя со спокойным выражением лица. Насыпав в миску риса, он объяснил: "Вегетативные могут жить только несколько лет".

Линь Янь спокойно лежал на кровати и ровно дышал, выглядя точь-в-точь как обычный человек, но Фэн Цзинь знал, что его тело уже начало быстро разлагаться.

Цзян Цзефэй снова вздохнул и палочками для еды зажал кусочек ребрышек, его настроение улучшилось: "Ты хорошо держишься".

Фэн Цзинь был смущен: "Спасибо".

"Жаль, что у Линь Яня нет такой удачи".

Фэн Цзинь пододвинул к нему целую тарелку ребрышек: "Ты можешь помочь ему, съев это".

"Вау, разве это не плохо?" Глаза Цзян Цзефэя расширились. "Он не сможет убить меня, когда проснется?"

Фэн Цзинь улыбнулся и ничего не сказал.

Он должен проснуться.

После ужина Фэн Цзинь отослал Цзян Цзефэя.

Линь Ян попросил Цзян Цзефэя приехать, чтобы позаботиться о компании. Кстати, он также снимал квартиру Цзян Цзефэю. Это было не слишком далеко отсюда, всего в десяти минутах езды.

"Почему брат Линь Ян попросил тебя приехать и помочь управлять компанией?"

"Разве мой дядя только что не скончался? Он не мог раздвоиться, он настолько занят, летая по всему миру. Рано или поздно с его телом должен был произойти несчастный случай. Поэтому я пришел, чтобы помочь ему разобраться с этим на некоторое время. Все родственники моего дяди были похожи на вампиров, жадно уставившихся на меня. Что касается дома Линь, мой брат не мог справиться, поэтому, естественно, позвал меня."

Цзян Цзе подошел и бросил жвачку в рот, только чтобы кое-что вспомнить: "У семейной компании Линь в последнее время было много проблем. Несколько заказанных товаров попали в аварию, и есть вероятность, что партии еще задержиться, если их нельзя будет отправить снова в следующем месяце, поставщик собирается вызвать проблемы...

Цзян Цзефэй открыл окно, чтобы подышать, и пробормотал: "Я не знаю, обидел ли он кого-то или что-то..."

***

После короткого свадебного отпуска Гу Цинран наконец вернулся в съемочную группу.

В тот день, когда он отправился к съемочной группе, режиссер даже организовал небольшую "вечеринку по благословению свадьбы" для Гу Цинрана и купил большой трехъярусный торт.

Группа людей окружила Гу Цина, с пожеланиями слева: "Сто лет – долгой жизни", и пожеланиями справа: "Любовь навсегда".

Это было очень весело.

Даже Фанг Чжи медленно ходил вокруг, и на глазах у всех он был совсем не вежлив и отрезал самую большую клубнику на торте. Фанг Чжи был слишком смущен, чтобы говорить после того, как съел чужой свадебный торт. Он искренне кивнул Гу Цинрану: "Роди сына пораньше". Гу Цинран: "..." Роди свою мать.

Он мужчина.

Все разделили торт на кусочки, и Гу Цинран специально попросил раздать по кусочку каждому сотруднику, прежде чем идти переодеваться и готовиться к шоу.

Кто знал, что только выйдя из раздевалки, он вдруг услышит, как там кто-то кричит.

Голос довольно громкий.

Услышав звук, Гу Цин увидел, что это был член команды, который ругал Цзи Яньчжи.

Гу Цин быстро подбежал: "В чем дело?"

Рабочий презрительно взглянул на Цзи Яньчжи и пожаловался Гу Цинрану: "Он тайно подбежал за тортом".

Корни ушей Цзи Яньчжи немного приподнялись.

Гу Цин изобразил улыбку: "Ну и ладно, там так много еще осталось. Наш актер тоже боится растолстеть и меньше ест. Пусть берет его, если хочет. В этом нет ничего особенного."

Что еще мог сказать полевой работник?

Гу Цин прервал его: "Хорошо, продолжайте".

Полевой работник что-то пробормотал, затем повернул голову и ушел.

Гу Цинран посмотрел на Цзи Яньчжи: "Твоя рана зажила с прошлого раза?"

Цзи Яньчжи опустил голову: "Да".

Увидев, что он держит в руке коробку из-под одноразовых тарелок, Гу Цин немного полюбопытствовала: "Разве я не говорила, что у каждого есть доля от торта? Они не дали тебе долю?" Цзи Яньчжи остолбенел, а затем быстро покачал головой.

Гу Цин нахмурился: "Они слишком запугивают тебя, я поговорю с режиссером..."

Кто эти люди?

Цзи Яньчжи не слишком сильно отреагировал. Он отрезал кусок торта и положил его в коробку. "Нет, есть причины".

Гу Цинран все еще говорил, Цзи Яньчжи внезапно поднял глаза: "Господин Гу, могу я прояснить еще одну деталь?"

"Хорошо?"

"Я хочу забрать кусок своей дочери домой".

Гу Цинран быстро кивнул: "Все в порядке, все в порядке, там так много осталось, придется выбросить это, если никто не съест, жаль, ты можешь получить столько, сколько захочешь, девочки любят сладкое."

Цзи Яньчжи смущенно улыбнулся.

Цзи Яньчжи ушел, загрузив торт, и Гу Цин взглянул на красивую спину мужчины, и ему сразу стало жаль его, он понял Сяоми.

Кажется, это вполне серьезно, как может такой добрый и полный энтузиазма человек совершить такую злую вещь, как наставление рогов.

Во второй половине дня Гу Цин официально начал съемки.

Он не был в команде почти полмесяца, и у него было много работы. Гу Цин тяжело работал, его костюмы промокли насквозь, и он не прекращал работу даже в девять часов вечера.

Как только он пошел в раздевалку, чтобы переодеть мокрый костюм, режиссер улыбнулся и подошел: "Господин Гу, есть небольшой ресторанчик неподалеку. Вы недавно вышли замуж. Мы хотим отпраздновать это".

Гу Цин смутился и быстро отказался: "Не нужно, второй брак, это второй брак! Давайте не будем ввязываться в такое грандиозное дело".

Режиссер засмеялся: "У нас не было возможности поучаствовать в вашем первом браке. Может ли этот второй брак дать нам шанс?"

Когда все дошло до этого момента, Гу Цинран больше не мог отказываться, поэтому ему оставалось только кивнуть головой в знак согласия.

Группа из более чем дюжины человек оживленно подошла к двери.

Выйдя на улицу, он увидел, что Цзи Яньчжи складывает набор реквизита.

Он таскал туда-сюда несколько десятков килограммов фотоаппаратов.

Гу Цинран нахмурился и спросил режиссера: "Разве такого рода вещи не делают полевые работники?"

Режиссер взглянул на Цзи Яньчжи: "О, - сказал он, - он готов сделать это сам, в любом случае, он получит за это пятьдесят юаней".

Гу Цин был немного недоволен, но Цзи Яньчжи совершил ошибку, так что над ним нельзя было не издеваться.

"Позовите Цзи Яньчжи, чтобы он пошел с нами".

Режиссер рассмеялся: "Господин Гу, как же можно?"

"То есть он чертов обманщик, которому будет неловко присутствовать на чьей-то свадьбе".

Толпа не знала, кто это был, и сказала что-то ужасное.

Гу Цин нахмурился и оглянулся: "Поскольку это моя свадебная вечеринка, я могу пригласить кого захочу? Вы можете не приходить, если у вас есть свое мнение".

Лицо мужчины мгновенно побледнело.

Режиссер вышел, чтобы завершить сцену: "Все в порядке, ничего страшного, Ли Ю, просто у тебя разбит рот, о чем ты говоришь? Учитель Гу подарил вам сегодня хороший день. Если ты хочешь уйти, ты можешь уйти. Возвращайся пораньше спать, а этот человек, поди и позови Цзи Яньчжи."

Кто-то перебил: "Фанг Чжи тоже пойдет?"

"Характер предка...Я думаю, что лучше забыть об этом".

Группа людей села в автобус с хорошим настроением, смеялась и шла в ресторан.

Шэнь Чжиян сидел в заднем углу автобуса, уставившись на Гу Цинрана, который был неподалеку.

Телефон продолжал вибрировать, и он пришел в себя, посмотрев вниз, чтобы увидеть, что это было текстовое сообщение Вэй Шилуна.

[Вэй Шилун: Как дела? Ты сделал это? 】

[Вэй Шилун: Если ты сможешь вытащить его для меня сегодня вечером, роль в этой драме Цинву будет твоей. 】

Пальцы Шэнь Чжияна быстро запрыгали по экрану.

Он ответил одним словом.

[Не волнуйся, сегодня вечером будет винное застолье, он не сможет уйти. Все идет по плану. 】

"Ну же, давайте пожелаем Учителю Гу и президенту Цзяну долгих и продолжительных лет, сто лет. Рано роди..."

Гу Цин немедленно вскочил: "Если у тебя будет ранний сын, тебя пощадят! Двое мужчин, как мы можем родить! Ты хочешь родить одного из них?"

Режиссер Ле: "Вы не можете найти суррогатную мать? В наши дни это совсем нетрудно."

Гу Цин изобразил улыбку: "Это не сработает, это не мои и не его дети. Но я действительно хочу детей, и я бы предпочел усыновить их и делать взносы на благотворительность".

Гу Цин немедленно собрать кучу радужных пердежей: "Учитель Гу прав. Учитель Гу добрый."

Толпа разговаривала и смеялась.

Гу Цин перестал пить и был сыт по горло едой.

Это был режиссер, который выпил много, и в середине банкета он все еще бил кулаком по столу.

Дым в комнате вызывал у Гу Цинрана сильное беспокойство время от времени.

Он не осмеливался курить тайком, поэтому встал и собрался пойти в туалет, чтобы умыться и протрезветь.

Как только Гу Цинран ушел, Шэнь Чжиян взял бокал вина и осторожно обошел режиссера.

Места режиссера и Гу Цинрана были рядом друг с другом. Улыбаясь и разговаривая с режиссером, Шэнь Чжиян быстро налил белое вино из бокала в стакан Гу Цинрана с ледяной водой.

Цзи Яньчжи, который сидел напротив и спокойно ел, мгновенно нахмурился.

Слабый свет упал на Шэнь Чжияна.

___________________________________

Автору есть что сказать:

Старый Мастер: Чтобы заставить других людей упасть в обморок, нужно лекарство, а Пиппи нужно всего несколько капель вина, чтобы упасть в обморок.

Гу Цинран: Ты заткнись, я больше не твой сын, поторопись и позови кого-нибудь, чтобы спасти меня!

Цзи Яньчжи: А вот и он.