Глава 107 У меня больной желудок!

Он последовал за ароматом, надел тапочки и пошел на кухню. Он увидел Цзян Ичэня, стоящего перед плитой, кастрюля кипела, и от нее шел горячий пар, готовилось что-то "булькающее".

Гу Цинран прислонился к двери кухни, у него свело живот, и он слабо позвал его: "Цзян Ичэнь, Цзян Ичэнь!"

Он позвал пять или шесть раз подряд. Но увидел лишь как Цзян Ичэнь продолжает оставаться спиной к нему, он даже не пошевелился. Весь человек был погружен в вечернюю дымку, и вся эта картина, казалась застывшим кадром, будто кто-то нажал кнопку "Стоп".

Гу Цин внезапно вспомнил.

Цзян Ичэнь был глух, и как бы громко он ни кричал, он не смог бы услышать его и ответить.

Гу Цин выпрямился и медленно подошел к Цзян Ичэню: "Что ты такого вкусно приготовил?"

Только тогда Цзян Ичэнь заметил, что кто-то появился, он повернул голову и взглянул на Гу Цинрана: "Ты проснулся".

"О я разочаровал тебя, когда проснулся? Прости, дедушка, но я должен прожить долгую жизнь!"

"Я ничего подобного не говорил, я в это не играю". Цзян Ичэнь открыл крышку кастрюли.

От кастрюли с булочками исходил дымящийся пар, аромат притягивал.

Гу Цин был голоден, у кого блестели глаза.

Цзян Ичэнь раскрыл ладонь, постукивая по ней.

"Сначала вымой руки, не забывай о гигиене, хорошо?"

Гу Цин показал руки Цзян Ичэню: "Что не так с моими руками?"

"Я думаю, ты забыл, откуда ты пришел".

Гу Цин поднял брови и скривил губы, и сказал без уклончивости: "Больничный туалет, в чем дело? Хотя я помогал руке моего младшего брата, он тоже ее вымыл."

Цзян Ичэнь: "..."

Увидев выражение его лица, Гу Цин прошептал: "Все в порядке".

"Я читаю по губам, каким бы тихим ни был твой голос, я знаю когда ты ругаешься. Поторопись и вымой руки. Не ешь, не помыв их."

Гу Цин яростно включил кран, сунул обе руки под него с "потрескиванием Чжаосинь" и похлопал: "Ты, корова, президенту Цзяну не нужно помогать, когда он ходит в туалет, может быть, через несколько лет ему даже не нужно будет вообще снимать штаны".

Цзян Ичэнь: "..."

Когда он спровоцировал этого предка.

Учитывая, что Гу Цина вырвало только днем, и его желудок не выдержал бы раздражения, но Цзян не очень хорошо готовил, поэтому он смог просто сварил небольшую кастрюлю каши из пакетика, который он нашел на кухне.

И купил несколько булочек.

У Гу Цина дома не было обеденного стола, и Цзян Ичэнь мог использовать только две бумажные коробки соединив их, чтобы соорудить простой стол для еды.

Рисовая каша мягкая и клейкая, а во рту сладкая. Гу Цин опустил голову, держа миску, как маленький хомячок, дуя и выпивая.

Теплая и вязкая жидкость скользнула в его желудок, у Гу Циан согрелось все тело, и дискомфорт в животе достиг терпимого предела. Наконец-то это было не так неудобно, как раньше.

В миске оставалось еще половина каши, но он больше не мог ее есть. С того момента, как он начал есть, Цзян Ичэнь не отводил взгляда. Когда он увидел, что Гу съел такое маленькое количество еды, он подложил ему булочку и тарелку под руку. Пододвинул еду к Гу Цинрану.

Гу Цинран покачал головой: "Я сыт".

"Даже женщины едят больше тебя, не говори глупостей, ешь быстро".

Гу Цин нахмурился: "Я так сыт, могу набить желудок только таким количеством, я почувствую себя плохо, если съем слишком много".

"Ты большой мужчина, выпиваешь полмиски каши в день, ты что трехлетний ребенок?"

Цзян Ичэнь снова пододвинул тарелку к Гу Цинрану.

У Гу Цин заболела грудь. Цзян Ичэнь, собачник, действительно глухой. Он ничего не слушает, верно?

Если бы не стыд за пустую трату еды, Гу Цин действительно положил бы это блюдо с булочками на большое лицо Цзян Ичэня.

Гу Цинран уставился на Цзян Ичэня. Он не сдвинется с места, если враг не уступит. В любом случае, Цзян Ичэнь определенно не сможет победить этого десятитысячелетнего ублюдка.

Глаза Цзян Ичэня внезапно стали свирепыми: "Гу Цинран, не заставляй меня щипать тебя за подбородок и запихивать еду внутрь".

Глаза Гу Цина задрожали, его убедили.

Рост Цзян Ичэня был 188 , а Гу Цин в стельках был 180, его рост был полностью раздавлен Цзян Ичэнем.

Ночь тиха, если Цзян Ичэнь будет так жесток и повалит его на землю, ему негде будет плакаться.

Гу Цин разжал сжатые кулаки, взял булочки, откусил кусочек и прожевал, спрашивая: "Хотя твои кулинарные навыки не так хороши, как мои, я все равно удивлен, что ты готовил".

Цзян Ичэнь скривил губы: "Я сказал, что мы мало общались в те годы, и у тебя было много недопонимания обо мне".

"В то время я не выходил из дома, а причиной для тебя было отсутствие общения". Гу Цинран откусил еще один кусочек булочки, приготовленной на пару, произнеся двусмысленно: "Я действительно не знаю, почему мы тогда сыграли свадьбу, из-за чего потратили так много времени друг на друга".

"Разве это не потому, что ты залез на мою кровать".

Гу Цин поперхнулся и с трудом проглотил то, что было у него во рту, прокашлявшись: "Невозможно, как я мог делать такие дикие и необузданные вещи, будучи таким чистым и милым ребенком? Это - голая клевета".

"Не думай, что ты можешь притворяться жуликом из-за амнезии". Цзян Ичэнь усмехнулся: "Твои родители избили тебя из-за того инцидента. Если ты в это не веришь, просто спроси кого-нибудь из своей семьи".

Гу Цин открыл рот и потерял дар речи.

Спустя долгое время он неубедительно сказал: "Значит, ты вышел за меня замуж по этой причине? В то время у меня не было хороших мозгов, так почему же и ты сошел с ума от этого? Брак имеет большое значение, как это может быть пустяковым делом?"

Цзян Ичэнь посмотрел на Гу Цинрана. Когда Гу опустил глаза, в их уголке показался шрам. Он был настолько мал, что его было трудно обнаружить.

Цзян Ичэнь проговорил низким голосом: "Если бы у тебя нет чувств, ты не согласился бы на брак".

Все просто подталкивало лодку вперед. Более того, в то время родители так сильно избили Гу Цинрана, что у него было сломано три ребра.

Когда он бросился к семье Гу, Гу Цинран стоял на коленях посреди гостиной, скрестив руки на груди и опустив голову. Услышав его шаги, он явно хотел встать, но в конце концов прикусил губу на глазах у родителей Гу. Опустился на колени.

Гу Цинран сказал, что даже если бы его убили, он все равно был бы с Цзян Ичэнем.

Как только он закончил говорить, мать Гу кинул стакан с водой в лицо Гу Цинрану. Осколок поцарапал уголок глаза Гу Цинрана, с которого капала кровь, и залила весь правый глаз Гу Цинрана.

Шокирующе.

В то время он не знал, было ли это помутнение или ему было невыносимо видеть как страдает человек от такого преступления, он забрал его.

В тот момент, когда он поднял Гу Цинрана с земли, образ Шэнь Чжию стоял рядом с Гу Цинраном, глядя на него со сложным выражением лица, его губы были прокушены.

Цзян вытащил свое сознание из долгих воспоминаний, глубоко вздохнул и сказал: "Если гипноз не поможет вспомнить прошлое, что ты собираешься делать?"

"Невозможно, я все вспомню".

Гу Цину было трудно пережевывать пищу во рту. Приготовленные на пару булочки были начинены мясом, и жирный мясной запах безумно проникал в желудок и будоражил его.

Он с трудом проглотил то, что было у него во рту, его голос стал немного слабым, и он тихо сказал: "Я больше не могу это есть, Цзян Ичэнь".

"Ты ее почти доел".

Цзян Ичэнь нахмурился, его тон совершенно не подлежал обсуждению.

Кончики пальцев Гу Цин задрожали, он снова схватил булочку в руку и запихнул ее в рот.

Цзян Ичэнь тихо продолжил: "Реакция твоего тела на гипноз слишком велика. Я не рекомендую тебе продолжать. Медицинское применение гипноза еще не изучено до конца. На самом деле большинство гипнотизеров просто шарлатаны. Это совсем немного. Прошлое, думаешь ты об этом или нет, больше не имеет значения."

"Тогда ты скажи мне". Гу Цин затаил дыхание: "Что произошло в день несчастного случая с Шэнь Чжию?"

Ему позволят восстановить свою память, и никто не хочет говорить ему, что произошло в тот день. Когда он был тем Гу, у него была такая глупая и ничтожная жизнь?

"Ты хочешь, чтобы я встал на колени перед могилой Шэнь Чжию и попросил его рассказать мне правду во сне?"

Гу Цин позволил гневу вылиться, его желудок стал жирным и появилось неприятное ощущение. Он прикрыл рот и побежал в ванную под удивленными глазами Цзян Ичэня, держась за унитаз, его рвало от боли.

Даже горячую кашу, которую он только что съел, вырвало начисто.

Цзян Ичэнь запаниковал: "А-Ран..."

Что случилось с его телом?

Он шагнул вперед, чтобы хлопнуть Гу Цинрана по спине, но Гу уже встал, хватаясь за стену, оттолкнул его руку, его глаза наполнились водяным паром: "Я сказал, мой желудок не может есть так много, теперь ты в это веришь?"

Он схватился за свой живот и вернулся в спальню, Цзян Ичэнь последовал за ним: "У тебя есть лекарство от боли в желудке?"

Гу Цин лег на бок на кровати и не хотел двигаться, "В синей коробке под кроватью".

Цзян Ичэнь наклонился и увидел две или три коробки под кроватью.

Он вытащил большую синюю коробку и открыл ее, чтобы увидеть, что одежда и некоторые предметы Гу Цинрана были аккуратно сложены внутри.

Сердце Цзян Ичэня сжалось: "Ты собираешься переехать в другое место?"

"Нет."

"Тогда почему ты не разбираешь вещи?"

После того, как Цзян Ичэнь спросил, он вдруг подумал о пустом доме Гу Цина и пустом шкафу и понял: "Ты не положил свой багаж в шкаф?"

"Не твое дело".

Собака забирает мышь, кабан рожает своих детенышей!

"Разве я не могу выразить соболезнования как бывший муж?" Цзян Ичэнь тепло улыбнулся: "Посмотри на себя, где ты можешь так жить? В гостиной есть только стул, даже холодильника нет, завтра я попрошу кого-нибудь дать тебе немного мебели и бытовой техники".

"В этом нет необходимости". Гу Цин издал слабый голос.

"Не будь со мной вежлив".

"Мне здесь не рады... просто мне это действительно не нужно". Гу Цин перевернулся и сел: "Я не знаю, как долго я смогу здесь оставаться..."

Он огляделся с легкой печалью и небрежно сказал: "Может быть, завтра я должен буду съехать. Было бы слишком сложно снова собирать вещи. Будет жалко разбирать все и жалко выбрасывать мебель".

"А-Ран..."

"Ты определенно не знаешь". Гу Цинран схватил волосы на затылке и рассмеялся: "Когда меня заблокировали в прошлом году, я снял дом, но я даже не успел там пожить - в течение недели домовладелец позвонил мне, сказав, чтобы я убирался. Посреди ночи на улице шел такой холодный дождь. Я взял с собой все свои вещи. Мне даже негде было спрятаться от дождя. Я чувствовал себя осиротевшей собакой. В тот день было так холодно, по-настоящему холодно... Я только что собрал вещи заново, у меня нет дома, мне ничего больше не принадлежит, так что...»

Так что с тех пор я переехал в новый дом и не убирался. Все осталось упакованным в коробках. Если бы домовладелец попросил меня уйти, я бы просто смог унести свои сумки и уйти, и я бы пришел и ушел чистым, ничего к ним не добавив. Никаких неприятностей."

Пальцы Цзян Ичэня сжимались один за другим.

Он достал лекарство из коробки, вынул его и протянул Гу Цинрану, наблюдая, как тот его принимает.

После начала действия препарата Гу Цинран тоже заснул в постели.

Цзян Ичэнь натянул на него одеяло, легко вышел из спальни и отправил текстовое сообщение Ся Фэну.

"А теперь иди и сделай для меня одну вещь".