Глава 126 Есть надежда для ушей!

Освежающий напиток был передан в его рот, и у Гу Цина мгновенно онемела кожа головы.

Неужели эта собака заставляет его пить? Цзян Ичэнь, ты собачий вор! Ты ждешь, пока я охмелею!

У Гу Цина помутился рассудок, голова наклонилась, и весь человек соскользнул вниз.

Цзян Ичэнь уверенно поймал его тело и беспомощно вздохнул: "Чашка, кажется, не так уж и плоха, детка, не вини меня, пока ты не пойдешь с ним, ты можешь делать все, что угодно, когда проснешься завтра.

"Прости... Я действительно ревную..."

Человек в его объятиях беспокойно боролся, бормоча что-то себе под нос, Цзян Ичэнь не мог различить его язык губ, он опустил голову и слегка поцеловал волосы Гу Цинрана, а затем планировал забрать его.

Дверь в кабинку открылась и фигура прямо преградила ему путь.

У мужчины был высокий рост, чистые черные волосы, а черты лица не уступали его резкости. Даже при такой резкости он казался немного коварнее, и обычно оно было скрыт и не могло быть легко раскрыто, но сейчас. На мгновение столкнулись две пары глаз, полные одинаковых чувств.

У Линь Чжаочжи были широкие плечи и тонкая талия, он стоял в дверях, заставляя людей затаивать дыхание без всякой причины.

Цзян Ичэнь холодно посмотрел на незваного гостя, не говоря ни слова, но молча еще крепче обнял человека в своих объятиях.

Это действие было бессознательным.

В своем подсознании он боялся, что этот человек заберет у него Гу Цинрана.

Линь Чжаочжи опустил голову и взглянул на руки Цзян Ичэня. Цзян Ичэнь немедленно бдительно прижал лицо Гу Цинрана к своей груди.

Он даже не хотел смотреть на Линь Чжаочжи.

"Что угодно, режиссер Линь?".

Глаза Линь Чжаочжи были безразличны: "Я отвезу А-Рана домой".

Сердце Цзян Ичэня сильно кольнуло при слове "отвезу домой".

"Не беспокойте режиссер Линь, я отправлю его обратно".

Закончив говорить, чтобы избежать встречи с Линь Чжаочжи, он развернул Гу подальше от него.

Линь Чжаочжи протянул свои длинные руки и остановил их перед Цзян Ичэнем. Его голос был холоден, как снег, который годами невозможно было расчистить: "Раньше я думал, что господин Цзян начинал все с нуля, и достиг всего даже при том, что является инвалидом, ведь он не может слышать. Иметь нынешний статус и достижения действительно достойно восхищения, но теперь кажется, что ты, Цзян Ичэнь, не более чем гнусный злодей, который пользуется чужими слабостями и нападает на других. Ты знал, что он не может прикасаться к алкоголю, но все равно использовал этот трюк, Цзян ты действительно позоришь мужско род".

Выражение лица Цзян Ичэня было мрачным, и его рука, обнимавшая Гу Цинрана, крепко сжалась.

Он дожил до тридцати лет, и, если не считать проблем с ушами, его считали довольно спокойным. Сегодня он впервые слышал такие унизительные замечания.

Его глаза стали тусклыми, холодными, как ледник из морских глубин, наполненные густым туманом, который не мог просто так рассеяться.

Он никогда не проявлял гнева или злости. Он просто уставился на Линь Чжаочжи холодным взглядом: "Это все? Если так, просто отойди в сторону."

"Сегодня я не позволю тебе забрать А-Рана". Линь Чжаочжи сделал шаг вперед и потянулся, чтобы взять Гу Цинрана за руку: "Цзян Ичэнь, я официально объявляю тебе войну".

"Хех". Цзян Ичэнь усмехнулся: "Только ты?"

"Да, просто положись на меня". Линь Чжаочжи потянул Гу Цина в свою сторону.

Гу Цин был так пьян, его и хватали и передавали как мяч, но тут его веки задрожали, и он проснулся.

"Тащишь, тащи своего дядю? Это заставило меня уснуть!"

"Сяо Мими, вытащи этих двух собачьих приспешников и отруби им маленький перчик..."

Цзян Ичэнь: "..."

Линь Чжаочжи: "..."

Брат, если ты действительно пьян, прекрати болтать, ладно?

Цзян Ичэнь беспомощно вздохнул в своем сердце.

Линь Чжаочжи отпустил его руку и сделал два шага назад: "Господин Цзян, похоже, что сегодня вечером никто из нас не сдастся, верно?"

Цзян Ичэнь скривил губы: "Вам нужно, чтобы я заказал чашку кофе для режиссера Линя, да?"

*************************

Рано утром следующего дня.

Когда Гу Цин потер свою ноющую голову и поднялся со стула, почувствовав как ломит тело, перед ним предстала такая волшебная сцена.

Цзян Ичэнь сидел в углу кабины, держа в руке журнал и все время его листая, Линь Чжаочжи сидел напротив него с наушниками в ушах, как будто слушал песню.

Какая гармоничная и странная атмосфера.

Это ужасно, понимаете?

Гу Цин в панике вскочил со стула.

Линь Чжаочжи увидел, как Гу проснулся, и вытащил наушники из ушей: "Ты не спишь?"

"Почему ты здесь?"

"Я беспокоился о тебе. Ты сказал, что скоро выйдешь, но так и не сделал этого."

Линь Чжаочжи взглянул на Цзян Ичэня, Гу последовал за его взглядом.

Ответ очевиден.

Цзян Ичэнь задержал этого человека.

Гу Цин вспомнил о том, что произошло прошлой ночью, огонь в его сердце разгорался, но он не хотел ссориться с Цзян Ичэнем, поэтому он оттащил Линь Чжаочжи прочь.

"А-Ран". Цзян Ичэнь не спал всю ночь, его голос стал немного глупым.

Гу Цин остановился, подошел к Цзян Ичэню с красными глазами, поднял руку и дал Цзяну громкую пощечину.

"Получай один за другим"

Раздался звонкий шлепок, и на белом лице Цзян Ичэня быстро появились отпечатки пяти пальцев.

Лицо Цзян Ичэня изменилось, когда его избили, его уши не "гудели", но они болели.

Выражение его глаз на мгновение потускнело и исчезло под челкой.

"Цзян Ичэнь, в следующий раз я позвоню напрямую в полицию ".

"Как ты думаешь, что я собирался с тобой сделать?"

Цзян Ичэнь издал смешок из под своего носа.

Гу Цин почувствовал, как его ладонь уколола игла, онемела, он пошевелил запястьем и поднял подбородок: "Мне не интересно это знать, Цзян Ичэнь, я думал, что мы могли бы быть хорошими друзьями, но теперь все ... Забудь об этом, я очень благодарен тебе за то, что ты помог мне с делами Джорджа, так что, я предлагаю сделать вид, что этого не произошло. Мы распрощаемся, и мне больше не нужно будет с тобой связываться".

Сказав это, Гу Цин вышел за дверь, не оглядываясь.

Одна из рук Линь Чжао была в кармане брюк, и его взгляд упал на тело Цзян Ичэня.

"Ты знаешь, почему ты всегда его раздражаешь?"

Глаза Цзян Ичэня немного покраснели, а его руки, прижатые к бокам, были сжаты, а костяшки пальцев стали бело-голубыми.

"Потому что, господин Цзян, вы никогда не знаете, что значит уважать слова, будь то в течение семи лет или сейчас, вы вообще не выросли, вы просто продолжаете навязывать свои собственные мысли в соответствии со своим собственным характером? Избавьтесь от диктаторских замашек по отношению к нему."

В конце концов в кабинке остался только Цзян Ичэнь.

Его лицо ужасно болело, и он не знал, сколько усилий приложил Гу Цинран, чтобы уколоть его сердце, которое дико болело.

В этой игре с Гу Цинраном в качестве разменной монеты он проиграл.

Проигравший был полностью и абсолютно побежден.

Цзян Ичэнь безучастно вернулся к креслу, его бледные и тонкие пальцы вцепились в лежащий на нем пиджак.

Это была одежда, которой он боясь, что Гу Цинран замерзнет прошлой ночью, прикрыл тело Гу.

Он откинулся на спинку стула, слегка опустив голову, как марионетка, у которой отняли душу, и долгое время не двигался.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он почувствовал, что телефон в его кармане завибрировал.

Это был видеозвонок от Цзии Руланга.

Он глубоко вздохнул: "В чем дело?"

"Собака, хорошие новости!" Голос Цзи Руланга звучал чрезвычайно взволнованно, он даже не потрудился спросить Цзян Ичэня, что это был за отпечаток пощечины на его лице.

Цзян Ичэнь устало потер брови, его сердце болело: "Какие еще хорошие новости?"

"Когда я недавно проверял информацию, то обнаружил, что 17 лет назад был ушной врач, который был очень хорош и исцелил многих пациентов. Если этот доктор все еще жив, может быть, твои уши будут спасены".

Цзян Ичэнь: "Ну, я понимаю".

Цзи Руланг нахмурился: "Понимаешь? Цзян, что с тобой такое? В твоих ушах звучит надежда. Ты можешь просто нормально реагировать?"

"Я сначала повешу трубку, мне еще нужно кое-что сделать".

Цзян Ичэнь нетерпеливо выключил видео.

Цзии Руланг на другом конце провода опешил. Когда он услышал об этом вчера, он был так взволнован, что не спал всю ночь. Что с Цзяном. Неужели у него нет никаких чувств?

Цзи Руланг поспешно позвонил Фу Рану: "Можно тебя на часок? Я только что связался с ним, и с ним что-то не так...пожалуйста, убеди его прийти ко мне для проверки, когда у него будет время. Наш президент находится под большим давлением, ничего не говори лишнего. "

Фу Ран грелся на солнышке на чужом пляже, обнимая Линь Яна, и холодно улыбался: "В чем может быть дело? Он сейчас бушует из-за скандалов о слухами между его ребенком и Линь Чжаочжи. Цзян не может усидеть на месте, ты знаешь?"

Цзи Руланг сказал "Ах" и понял: "Ты сказал Гу Цинран? Я буду честен, все произошло именно так, Ичэнь действительно это заслужил. Я не хотел ничего говорить Гу Цинрану, зачем беспокоиться! Если тебе больше нечего сказать, просто расскажи о его ушах. Если это не для Гу Цинрана, может ли что-то пойти не так?... Да, Фу Ран, ты должен убедить его пойти к врачу как можно скорее, ты знаешь?"

*****************

Линь Янь.

Алкоголь заставил Линь Яня проспать до полудня, покосившись на прикроватные часы, он обнаружил, что было почти двенадцать часов.

Только тогда он вспомнил, что Е Су сказала ему прошлой ночью, что она отвезет Фэн Цзиня в Соединенные Штаты на лечение.

На данный момент он не знал, ... все ушли?

Ушел...

О, убирайся!

У него нет мозгов, если он стал таким из-за того, кто наставил ему рога.

Линь Янь на какое-то время расстроился и накрыл голову подушкой.

Ему потребовалось много времени, чтобы встать, закончить мыться и спуститься в гостиную вниз.

Странная женщина средних лет разговаривала с дворецким.

Увидев, что Линь Янь спустился вниз, дворецкий поспешно подошел: "Глава Линь".

Линь Янь холодно спросил: "Что?"

"Глава Линь, я говорил вам вчера, что она двоюродная сестра господина Фэн Цзиня. Она сказала, что ищет его для чего-то..."

Линь Янь взглянул на женщину: "Зачем вы его ищете?"

Женщина поспешно встала, делая беспорядочные жесты обеими руками, и говорила с сильным местным акцентом.

"Я ищу Сяо Цзиня, его мать оставила определенную сумму денег несколько лет назад, я хочу отдать ее ему".

Линь Янь нахмурился: "Что это за деньги?"

"Просто деньги, которые получил отчим за его продажу, не чистые, я не хочу их брать".

Зрачки Линь Яня выражали удивление: "Что... деньги за его продажу?"