Глава 14 Если ты ругаешься, ругай себя и сделай объявление

Шэнь Чжиян тепло улыбнулся.

"Брат Цинран, я..."

"Сядь сзади".

Гу Цинран прервал его на полуслове.

Лицо Шэнь Чжияна застыло. "Брат Цинран, я пересяду назад, только не ругай меня. Сегодня у дедушки день рождения..."

"Мне нужно выбирать специальный день, если я хочу кого-то отругать?" Гу Цин усмехнулся. "Кроме того, моя мать не родила мне брата. У меня нет братьев. Это отвратительно".

Глаза Шэнь Чжияна покраснели, и он продолжил извиняться: "Прости, я просто хочу иметь с тобой хорошие отношения... я буду сидеть смирно"

Гу Цин фыркнула: "Тогда выходи, садись сзади и жди, пока я тебя не приглашу".

Глаза Шэнь Чжияна покраснели.

Долгое время никто не шевелился.

Цзян Ичэнь нахмурился: "Ладно, это не имеет большого значения, Гу Цинран, ты говоришь так агрессивно, хочешь показать насколько ты хорош?"

"Я хорош?" Вмешался Гу Цин, его лицо было полно иронии.

"Неважно, насколько я хорош, это не сравниться с президентом Цзянем. Люди приглашают членов своих семей, чтобы выразить уважение старшим, жена - это жена, а дети - это дети. Это первый раз, когда я вижу человека, который притащил бы и жену и любовницу. Это действительно открывает глаза. Сериалы в восемь не так плохи, как ты".

Лицо Цзян Ичэня на мгновение почернело.

"Гу Цинран!"

"Что ты делаешь?" Гу Цин оставался на месте.

"Садись в машину!"

"Мое место занято, не видишь? Или мне сидеть на коленях у твоего любовника? У него маленькое тело, мое тело больше, оно раздавит его, ты чувствуешь себя подавленным и страдаешь, но это снова я".

"У тебя сзади сломано сиденье?"

Гу Цин был слишком ленив, чтобы спорить с ним, и ясно дал понять свое отношение: "Если он не выйдет, я не пойду".

"Только посмей!"

Цзян Ичэнь был так зол, что стиснул зубы.

"Я все равно собираюсь развестись, что я могу себе не позволить? Правда, я до сих пор служу тебе с той же осторожностью, что и раньше. Иди вперед и мечтай о своей весне и осени".

Шэнь Чжиян вытер слезы и вмешался: "Перестаньте спорить, я просто пересяду".

Говоря это, он обиженно посмотрел на Цзян Ичэня, ожидая, что тот поможет ему.

Жаль, что Цзян Ичэнь ничего не сказал. Шэнь Чжиян мог только неохотно сойти с кресла второго пилота и молча сесть позади.

Гу Цин сел в машину: "Открой окно".

"В машине и так работает кондиционер и достаточно прохладно, зачем еще открывать окно?"

"Неприятный запах".

Гу Цин потер нос и добавил: "Запах лисицы".

Лицо Шэнь Чжияна на заднем сиденье побледнело.

Гу Цинран ничего не сказал после этого, вставил наушники и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Полчаса спустя машина остановилась у старого дома семьи Цзян.

Гу Цин вышел из машины, и вообще проигнорировал двух людей позади него, и поднялся к дому.

Старик все еще отдыхал наверху. В гостиной сидела семья из трех человек, и 17-летняя девушка встала, когда увидела, что Гу Цин вошел.

Она протиснулась к Гу Цинрану и обратилась с хипповатой улыбкой: "Ты тоже здесь?"

Гу Цин потерял память, но он сделал свою домашнюю работу. Этой девушкой была Цзян Чучу, двоюродная сестра Цзян Ичэня и единственная дочь семьи дяди Цзян Ичэня.

В будние дни он с ними мало общался.

Туда же вошли Шэнь Чжиян и Цзян Ичэнь. Цзян Чучу увидела это и выразила презрение: "Ты такой жалкий, мой брат привел домой другого мужчин, а ты все еще охотно следуешь за ним, я действительно восхищаюсь тобой, каким толстокожим должен быть человек, чтобы терпеть это".