Глава 137 Можно ли сидеть на корточках на голове твоей собаки?

Цзян Ичэнь долго молчал.

Гу Цинран только обнаружил, что в машине было слишком темно, он понял, что Цзян его не увидел и собирался повторить свои слова, когда за его вырез внезапно потянули.

Цзян Ичэнь схватил его за воротник и внезапно поцеловал в губы.

Мозг Гу Цина загудел, он поднял ногу и пнул его.

Цзян Ичэня пнули в поясницу, и он пошатнулся, держась за дверцу машины, его лицо было бледным и спокойным.

Гу Цин вытер рот и сердито посмотрел на Цзян Ичэня: "Сексуальное домогательство звезды мужского пола, я не думал, что Цзян больше не хочет жить".

Эти слова были возвращены Цзян Ичэню и его лицо на мгновение потемнело, и он снова шагнул вперед.

"А-Ран, неужели мы действительно не можем начать все сначала?"

"С чего бы это?" Гу Цин усмехнулся.

"Мое сердце".

"Забудьте об этом, президент Цзян искренен, я не осмеливаюсь принять это".

Дыхание Цзян Ичэня было тяжелым: "Поскольку А-Ланг рассказал тебе все, ты должен знать, что все, что я делаю, сопряжено с трудностями".

Гу Цин вышел из машины, его глаза стали спокойными.

Ночной ветер был очень холодным, и каждый кровеносный сосуд в теле промерз.

"Трудности..." Гу Цин холодно рассмеялась. "Взрослым это нелегко. У кого нет таких трудностей? Если бы у меня были такие хорошие родители как у президента Цзяна, если бы у меня был семейный дом, мне не пришлось бы усердно работать в индустрии развлечений и бояться, как собака, чтобы угодить директорам и инвесторам. У кого нет проблем? Если у тебя возникли проблемы, я должен быть внимателен к тебе. Откуда взялись такие правила?"

Грудь Цзян Ичэня дважды сильно вздрогнула, а уголки его глаз немного покраснели.

Гу Цин достал портсигар из кармана брюк, взял одну сигарету в рот, долго искал, прежде чем нашел зажигалку, его пальцы слегка дрожали, и он зажег ее.

Дым и холодный ночной ветер на мгновение ворвались в его легкие, и ощущение сильного покалывания заставило его закашляться.

"Цзян Ичэнь, я не ссорюсь с тобой, мы все взрослые люди, и никто из нас не выглядит хорошо, поднимая такой шум".

Гу Цин мягко улыбнулся: "Ты всегда говоришь, что хочешь, чтобы я дал тебе шанс и мы начали все сначала, но Цзян Ичэнь, ты когда-нибудь задумывался о том, почему мы должны начать все заново?"

В его груди был невыразимый гнев, смешанный с удушливым дымом никотина, и Гу Цинран снова яростно закашлялся, его лицо покраснело от кашля.

Цзян Ичэнь шагнул вперед, протянув руку, чтобы похлопать его по спине.

Гу Цин отмахнулся от него.

Налитые кровью зрачки пристально смотрели на Цзян Ичэня.

"Я не могу вспомнить, что произошло в прошлом, понимаешь ты это или нет, ты, господин Цзян Ичэнь, исполнительный президент достойной группы Цзян, мы незнакомы".

Зрачки Цзян Ичэня были явно застывшими.

Даже дыхание мгновенно замерло.

Незнакомец.

Эти слова, как бомбы ворвались в его сердце и взорвались без предупреждения.

Кажется, что бесчисленные осколки вонзились в мягкую плоть сердца. Сердце изрешеченное дырами, он даже не знал какую из ран зажимать.

Все это причиняет боль.

Цзян Ичэнь перевел дыхание и тяжело задышал, у него заболел нос.

Семь лет, плюс то время, когда он и Гу Цин встретились и полюбили друг друга, они были вместе почти десять лет.

Незнакомец.

Гу Цинран на самом деле сказал, что они были просто незнакомцами.

Цзян Ичэнь хотел заговорить, но у него перехватило горло. Долгое время он странно смеялся, и его голос стал глухим: "Ты заберешь эти слова обратно".

Гу Цин чуть не рассмеялась.

"Цзян Ичэнь, ты знаешь, что у меня амнезия? Каждое слово, которое я говорю сейчас, - это правда о моих истинных чувствах, и пролитую воду невозможно собрать обратно".

"Тогда как насчет меня?" Цзян Ичэнь сжал кулаки, его сердце пылало: "Я не терял память, так почему ты говоришь, что мы незнакомы! Ты совсем забыл, погладил свою гордость и убежал. Потрясающе!"

Голос Цзян Ичэня был слишком высоким, и несколько человек, вышедших из больницы, странно посмотрели в его сторону.

Гу Цин стиснул зубы и снова затащил Цзян Ичэня в машину.

Водитель благоразумно вышел из машины, стоя рядом с ним в наушниках и куря.

"Цзян Ичэнь, успокойся..."

Цзян Ичэнь опустил голову, положив руки на колени, его плечи слегка дрожали.

Гу Цинран нахмурился, держа лицо Цзян Ичэня обеими руками и поворачивая его голову: "Цзян Ичэнь, послушай меня".

"Семь лет, давай не будем об этом говорить, все кончено, и я не хочу встречаться с тобой каждый раз, как невестка, рассказывающая о плохих вещах из прошлого".

"Ты мужчина, взбодрись, нужно смотреть вперед, в будущее, верно?"

Глаза Цзян Ичэня были красными и мрачными, как густые чернила, которые забыли разбавить.

"Когда мы вместе, то ссоримся, как только встречаемся. Как ты думаешь, нам все еще нужно быть вместе?"

"Раньше мы были шумными. Ты говорил, что это весело."

Гу Цин был ошеломлен.

Он сказал, что они не должны быть связаны этими семью годами, но почему этому все еще нет конца?

Гу Цинран отпустил свою руку, откинулся назад и слабо улыбнулся: "Цзян Ичэнь, мы больше не семнадцатилетние или восемнадцатилетние мальчики. После Китайского Нового года мне действительно исполнится тридцать лет. Я шумный. Если я перееду, я хочу найти кого-то надежного и стабильного, на кого я мог бы положиться, ты понимаешь?"

Глаза Цзян Ичэня немного опустились, и его голос был глухим: "Могу я это изменить? Если тебе нравятся... стабильные и внимательные, я могу стать таким."

Он был номером один с тех пор, как учился всю свою жизнь, и не было ничего такого, чему он бы не мог научиться.

Кроме того, он не был неуравновешенным, но то, что только о нем заботились, полностью испортило его.

Гу Цин слегка пошевелил уголками рта и дважды постучал пальцами по краю окна.

Его пристрастие к сигаретам становилось все больше и больше.

"Не нужно меняться, Цзян Ичэнь, не нужно, действительно не нужно, никто не должен заставлять себя становиться другим человеком, это очень тяжело. Ты не сможешь вынести этих страданий".

Лицо Цзян Ичэня налилось тремя каплями крови.

Он отчетливо помнил, что когда он впервые встретил Цинрана, тот был одет в свободную баскетбольную форму.

Мягкие, влажные черные волосы, светло-голубая лента для волос завязанная на лбу, и две прямые ноги под бело-голубой баскетбольной формой, постоянно болтающейся и освежающей человека.

Тем летним днем Гу Цинран, сидящий на заборе его виллы, держа в руках баскетбольный мяч, ворвался в его сердце, как стрела.

В то время он совсем не злился на то, что Гу Цин позволил себе вторгнуться в его дом, и интересуясь спросил его: "Дитя мое, из какой ты страны? Что ты делаешь на стене моего дома?"

Гу Цин бросил на него снисходительный взгляд, крепко обнял свой мяч и проворчал: "Что с тобой, на этой стене не написано твое семейное имя, не кричи на детей, когда я родился твоего отца еще и в планах не было. Ты тогда еще даже в песочнице в грязи не сидел."

Цзян Ичэнь совсем не был раздражен, он просто чувствовал, что этот маленький ребенок был диким.

И что ему больше всего нравилось делать, так это обучать диких маленьких тварей покорности.

Через два или три дня после этого он снова увидел Гу Цинрана.

На этот раз он не держал баскетбольный мяч, и на нем была обычная школьная форма. Он сидел на корточках за углом его дома с двумя четкими отпечатками ладоней на лице и плакал навзрыд.

Он плакал очень слабо, не пронзительным плачем, не беззвучным, а скорее сдержанными эмоциями, смешанными с тремя или двумя всхлипами, вырывающимися из его горла. Они не были слишком громкими, но заставляли людей чувствовать себя подавленными.

Цзян Ичэнь в это время собирался пойти в библиотеку, и он не знал, что происходит, поэтому повернулся на цыпочках и подошел к нему.

Гу Цин поднял голову. Его глаза были красными и полными яда, и злобно уставились на него. Он опустил голову и издал еще один звук "Ууу".

Где тот маленький волчонок?

Сердце Цзян Ичэня внезапно смягчилось. Используя модные интернет-словечки, это был действительно критический удар, чтобы сбросить кровь на 99 пунктов.

"Не плачь".

"Ты заботишься обо мне? Я не сижу на корточках на твоей стене, я все еще сижу на корточках снаружи?"

"Пока ты не плачешь, ты можешь сидеть на корточках там, где хочешь?"

"Сидеть на корточках на голове твоей собаки - будет нормально?"

Цзян Ичэнь был удивлен в то время и протянул свой носовой платок Гу Цинрану: "Это нормально, я понесу тебя на спине".

Позже Гу Цинран все больше и больше общался с ним, и он также смутно понимал, откуда взялась обида Гу Цинрана.

Однажды Гу Цин пришел с разбитым носом и опухшим лицом. Он утешал Гу Цинрана и сказал ему, что в будущем никто не будет издеваться над ним.

В ту ночь Гу Цина напоили бутылкой спиртного.

Ранним утром следующего дня Цзян проснулся в хаосе, а рядом с ним лежал Гу Цинран, которого он всю ночь кувыркал по постели, полный засосов, а запах витал в доме.

Цзян Ичэнь всегда верил, что у Гу Цина была пара острых приспешников.

В первые дни, когда Цзян потерял слух, его характер становился странным и раздражительным. Он вдруг начинал злиться и швырять вещи. А Гу Цин немного сгладил свои края и углы и медленно втягивал когти. Стал кротким и внимательным.

Позже ему наскучил такой Гу Цинран, когда он увидел, что Гу Цин покорен и старается порадовать его, Цзян хотел просто поскорее сбежать. Да, чтобы угодить ему, Цзян Ичэню, Гу Цинран позаботился обо всем. Он больше всех знал о трудностях.

Дело не в том, что он глуп, иначе как бы он мог опуститься до того, что захотел нравиться и угождать другим?

Цзян Ичэнь скривил губы и улыбнулся Гу Цину: "Что, если я добровольно изменюсь для тебя?"

"Нет, я сказал "нет", в этом действительно нет необходимости".

"Это мое собственное решение. Если тебе было необходимо сказать последнее слово, то это мое последнее слово..."

Гу Цин дал понять, что они с Цзян Ичэнем больше не могут говорить об этом.

Эта собака делает мужчин действительно глухими.

"Давай поедим... Поднимешь шум после ужина!"

Машина завелась и помчалась к ресторану, который зарезервировал Цзян Ичэнь.

Выходя из машины, телефон Гу Цина внезапно зазвонил, и когда он достал его, увидел цепочку незнакомого номера.

Теперь у Гу Цина появилась психологическая тень от незнакомых номеров, он нахмурился, сделал паузу и помахал Цзян Ичэню: "Ты иди, я отвечу на звонок".

Цзян Ичэнь только хотел спросить, кто звонит, но Гу Цинран уже взял телефон и отошел в сторону.

После того, как телефон был подключен, Гу Цин вежливо сначала поздоровался: "Здравствуйте, с кем я говорю?"