Глава 141 Не оставляй меня

От этого у Гу Цина заныло сердце, в груди перехватило дыхание, и он не мог сделать выдох. Там все было стеснено, и ему было трудно дышать.

Он никогда раньше не видел Цзян Ичэня таким.

Этот человек не так беспечен, как пытался казаться, он все еще может встать с улыбкой, когда падает, стряхивает пыль со своего тела и продолжает идти вперед.

Цзян Ичэнь всегда был сильным.

Он подобен крепости из медных и железных стен, и та сторона, которая открыта, всегда самая сильная.

Кажется, все привыкли к его власти.

Однако за высокой стеной находится голая и мягкая сердцевина.

Глухота была подобна острому мечу, и Цзян Ичэнь был изрешечен дырами.

Такой слабый Цзян Ичэнь на некоторое время поверг Гу Цина в панику.

Сердце сжималось.

Это Гу был причиной того, что Цзян не мог слышать. Он предпочел бы, чтобы Цзян Ичэнь вскочил и отругал его.

Не так, как сейчас.

Он не хотел ничего говорить.

У Гу Цина сжался кадык, слова утешения просто слетели с его губ, но он вспомнил, что в такой позе Цзян Ичэнь вообще не мог его видеть и понять, что он сказал. Гу Цинран отпустил его уши и обхватил лицо Цзян Ичэня.

Глаза Цзян Ичэня покраснели, и он открыл рот: "Ты будешь презирать меня?"

"За что я должен тебя презирать?"

Глаза Цзян Ичэня задрожали, и он с трудом произнес эти три слова: "Презирать меня за то, что я инвалид".

Пока он мог слышать, он, казалось, никогда не замечал ни одного инвалида в городе.

Но поскольку он не мог слышать, ему казалось, что он все время может видеть все, что связано с инвалидами.

Отметки на дороге для слепых, лозунги на стене, мальчик в инвалидной коляске, старик, говорящий на языке жестов...

Понятие "инвалидность" подобно зимнему холоду, пронизывающему каждую пору его тела насквозь.

Комары, мухи и муравьи в большом количестве грызли его костный мозг, плоть и кровь.

В течение этого периода времени он всегда необъяснимо выходил из себя, видя магазин, торгующий слуховыми аппаратами, и даже испытывал желание ворваться и все разбить.

Он не хотел, чтобы люди знали, что у него есть проблема.

Страх, что с ним будут обращаться по-особому, страх, что на него будут смотреть чужие глаза, страх перед этими жалеющими и сочувствующими... страх насмешек и отвращения, которые исходят от костей.

Цзян Ичэнь крепко обхватил Гу Цинрана за талию.

Гу Цин подсознательно подумал, что он переломит ему талию.

Голос Цзян Ичэня был хриплым: "Дай мне подержаться немного, через какое-то время все будет хорошо. Ты можешь?"

Гу Цин заставил свое тело замереть.

Хотя он и хотел отказаться, совесть не позволяла ему этого сделать. В его сердце был кто-то, находящийся в руках Цзяна, и он кричал: "Наложница не может этого сделать". После такого ошеломленного усилия голова Цзян Ичэня уже снова был в порядке.

Сердце Гу Цина сжалось еще сильнее. Не смотря на то, что он спал с этим мужчиной семь лет и однажды случайно свернул простыни после расставания, но в этот момент он все еще был смущен, не зная, куда деть руки.

Он поднял руку к груди, и на первый взгляд это показалось чем-то вроде капитуляции.

Цзян Ичэнь немного сжал руки и сказал глубоким тоном: "Не испытывай ко мне неприязни, я слышу, что ты говоришь... Я каждый день делаю упражнения на вокализацию, и я не стану немым... Так что не испытывай ко мне неприязни, хорошо??"

Чем больше он говорил, тем больше хотел молить его.

Гу Цин беспомощно вздохнул и дважды осторожно коснулся правой рукой головы Цзян Ичэня.

Безмолвное утешение в ответ.

Плечи Цзян Ичэня напряглись, и он внезапно крепче сжал руки Гу Цина.

Медсестра за дверью держала в руках мобильный телефон и тайно снимала эту сцену.

Гу Цин что-то заметил и повернул голову, но увидел только фигуру, которая поспешно упорхнула прочь.

Выходя из больницы, Гу Цинран хотел найти Цзян Ичэню инвалидное кресло.

Цзян Ичэнь нахмурился, но отказываться не стал. Его раненая нога была слегка подвешена, а пальцы ног постукивали и он проговорил: "Тогда ты несешь ответственность за то, чтобы отправить меня домой".

Гу Цинран: "Тогда тебе лучше прыгнуть назад. Ты когда-нибудь видели зомби? Просто такой нервный..."

Гу Цин вытянул руки вперед и показал ему, что такое прыжок зомби.

Цзян Ичэнь дернул уголками губ и фыркнул с улыбкой: "Наивный".

Гу Цин вздохнула с облегчением, это настроение... больше не казалось таким плохим.

Он пошел в магазин внизу, чтобы купить инвалидную коляску, позволил Цзян Ичэню сесть в нее, а затем покатил Цзян Ичэня.

Квартира, где жил Цзян Ичэнь, была недалеко, поэтому Сяо Чэнь отвез их и ушел.

Гу Цинран уже собирался войти в здание, но о чем-то задумавшись, бросил фразу "Подождите", повернул голову и убежал.

Цзян Ичэнь сидел в инвалидном кресле, глядя как Гу оставил его, взгляд Цзяна изменился с немного мягкого на более тревожный и, наконец, с оттенком кислой горечи.

Он долго смотрел в направлении побега Гу Цина, затем опустил голову, подкатил инвалидное кресло ко входу в лифт и протянул руку, чтобы нажать кнопку вызова.

Кнопка лифта была немного высоко. Тогда он встал с подлокотника инвалидной коляски, он потянул рану, и боль скривила его тело, и инвалидная коляска вот-вот должна была упасть.

"Эй!"

Когда Гу Цин ушел на пять метров, он увидел, что этот больной идиот собирается упасть. Он был так напуган, что бросился вперед, как бешеный, и смог удержать Цзян Ичэня.

"Что ты делаешь? Просто будь честен, если у собаки болит нога?"

Гу Цин совсем не заметил радости в глазах Цзян Ичэня, наклонился, чтобы поднять одеяло, упавшее на землю, стряхивает грязь и снова накрыл Цзян Ичэня.

"Я действительно обременил тебя, не нужно ждать меня..."

В следующую секунду Гу Цин был ошеломлен.

В глазах Цзян Ичэня было неспокойное настроение, его глаза покраснели, а губы были плотно сжаты, это было немного... немного...

Он обижен?

Когда это с ним поступили несправедливо?

Гу Цин изобразил ухмылку и сказал: "Дедушка Гу, знает, что он от природы красив и очарователен, но тебе не обязательно смотреть на меня и заставлять себя плакать, верно?"

Нос Цзян Ичэня был кислым, и он издал глубокое "гм".

После минутного молчания он легко сказал: "Я думал, ты оставил меня здесь".

Гу Цин потеряла дар речи.

Был потрясен.

Цзян Ичэнь поднял голову и серьезно посмотрел на Гу Цинрана: "А-Ран, не оставляй меня позади".

"Я не бросал тебя... Я имел в виду, что уже поздно, я еще не ел, поэтому пошел туда и купил две миски вонтонов." Гу Цин взял вещи в руки, чтобы показать: "Вот, тебе же острые?"

Когда Цзян Ичэнь увидел красный перец на пакетике, он почувствовал спазм в животе.

Он оглянулся: "Да".

"Это хорошо". Гу Цин ухмыльнулся и втолкнул его в лифт.

В квартире Цзян Ичэня все еще было холодно, и в ней не было ярких цветов.

Гу Цин чувствовал, что, прожив долгое время в таком месте, он, вероятно, начал бы страдать психическим заболеванием, и ему нравились люди, которые могли все, как Цзян Ичэнь.

"Куда ты положил свои палочки для еды? У босса нет одноразовых палочек для еды?"

"В шкафу под кухней".

Гу Цин взял палочки для еды и поставил на стол две миски с вонтонами.

Цзян Ичэнь уже сидел на стуле один.

Гу Цин был голодал всю ночь, взял вонтон и запихнул его в рот.

Когда Цзян Ичэнь посмотрел на красный перец, его сердце словно обожгло жаром.

Он с трудом взглянул на Гу Цинрана, чувствуя себя неловко, затаив дыхание.

Он сам готовил ему еду в течение семи лет.

Но теперь он даже забыл, что тот не любит острую пищу.

Увидев, что он сидит неподвижно, Гу Цин призвал: "Поторопитесь и поешь, президент Цзян, мне нужно идти домой после еды".

Цзян Ичэнь медленно начал есть вонтоны: "Ты можешь остаться здесь на ночь?"

«Что?»

"С такими ногами не очень удобно, ты должен позаботиться обо мне".

"Найми няню". Гу Цинран воспринял это как должное: "Мне нужно кое-что сделать завтра".

Цзян Ичэнь стиснул зубы: "Всего на одну ночь".

Гу Цин проглотил вонтоны, не говоря ни слова.

Цзян Ичэнь вдруг почувствовал себя таким жалким. Гу Цин показал свое отношение так очевидно. Он действительно преследовал его, а Гу не хотел встречаться лицом к лицу.

У него есть какие-то дела завтра, может быть, он пойдет на свидание с Линь Чжаочжи...

Или, может быть, он собирается встретиться с Фэн Цзинем и Сяо Цзые, в любом случае, все они важнее Цзян Ичэня.

Цзян Ичэнь положил палочки для еды, которые держал в руке, на стол; "Забудь об этом, я ничего не говорил, я сам найду сиделку. Я побеспокил тебя сегодня, Актер Гу.

Сказав это, он сел в инвалидное кресло, вернулся в спальню и с грохотом закрыл дверь.

Гу Цинран посмотрел на вонтоны, к которым Цзян едва притронулся, а затем на закрытую дверь, с некоторым трудом почесывая волосы.

Гу Цин доел свою порцию, встал и прибрал обеденный стол, затем подошел к кухонному холодильнику и просмотрел его.

Видно, что Цзян Ичэнь редко ест дома, а холодильник стоимостью в десятки тысяч долларов пустовал, кроме трех или четырех яиц, которые были помещены туда неизвестное время назад, там ничего не было.

Гу Цин нахмурился, взял яйцо в руку и пробормотал: "Люди не должны это есть..."

Двадцать минут спустя Гу Цин открыл дверь спальни Цзян Ичэня.

Цзян Ичэнь поднял глаза и холодно спросил: "Ты уходишь? Оставляешь меня."

Гу Цин передал вещи непосредственно Цзяну в руки.

Цзян Ичэнь был поражен.

Это была миска с ароматным яичным заварным кремом.

Губы Цзян Ичэня дважды дрогнули: "Что?"

"Если тебе не нравится острая пища, просто скажи это прямо. У тебя не может болеть желудок, когда ты страдаешь?" Гу Цин передал чашу прямо в руки Цзян Ичэню. Да, не ищи меня, если у тебя больной желудок."

Цзян Ичэнь крепко держал маленькую миску с яичным кремом, как сокровище, с особой осторожностью взял ложку в рот и тщательно прожевал.

От знакомого вкуса у него сжалось сердце. В течение семи лет Гу Цин готовил такую вкусную еду и почти каждый день ставил ее на стол, но Цзян никогда не смотрел на нее.

Только когда ты теряешь что-то, ты можешь понять, каково это на вкус.

Цзян Ичэнь молча ела яичный крем ложку за ложкой. Вскоре маленькая чаша достигла дна.

Справившись со своим желудком, Гу Цинран вздохнул с облегчением. Он уже собирался встать и уйти, но внезапно был кем-то пойман.

Цзян Ичэнь осторожно ущипнул угол его одежды тонкими большим и указательным пальцами, сильно нахмурившись, упрямый и напористый: "Не уходи".

Гу Цин посмотрел на сходящего с ума от того, что его могут бросить человека: "Я смогу уйти? А сможешь ли ты вскочить и погнаться за мной? Ты все еще можешь... Ах!"

Прежде чем Гу Цин закончил говорить, Цзян Ичэнь всем телом оказался прямо на кровати, и он крепко прижал его к талии.

Глаза Цзян Ичэня были кроваво-красными, и он был вынужден потерять терпение: "Если ты уйдешь, я сделаю это сегодня вечером, ты".