Часть 18. Правила этого дома

Ещё два дня течки пронеслись, как один миг. Выписанное врачом лекарство снижало вожделение Кейсона ровно настолько, чтобы оно не причиняло мучений, а оставшегося хватало с лихвой на то, чтобы парни не вылезали из постели.

Кейсон отпускал Хоруса восполнить затраченную энергию завтраком, обедом и ужином, а сам, не имея возможности принимать пищу в этот период, "переваривал" впечатления о чувственности собственного тела и отличиях в восприятии одних и тех же ласк у него самого и другого омеги, Хоруса. Об эрогенных зонах и формах пениса. О желаниях и фетишах. Ему казалось, что он открыл богатую сексуальную энциклопедию и сожалел, что Хорус не альфа. Ведь если он встретит Брока, ему хотелось бы продемонстрировать ему, что он теперь не какой-то зажатый девственник, но взрослый, подкованный в сексуальном плане мужчина.

Хорус убеждал его, что разницы нет, что "терпение и труд всё перетрут" и член у всех действует одинаково, но перфекционизм Кейсона хотел бы восполнить имеющийся пробел. Если представится такая возможность.

Если бы его сейчас спросили, любит ли он Хоруса, он не задумываясь, сказал "да". Но если бы его упрекнули в том, что он разлюбил Брока, Кейсон был бы крайне возмущён.

В его сердце спокойно уживались две любви, одинаково сильных. Но если бы пришлось выбирать, ни секунды не раздумывая, он выбрал бы Брока, в соответствии с вложенными в его голову общепринятыми шаблонами общества, сформированные воспитанием.

Омега должен быть с альфой. Иного не дано!

Но что толку думать о том, что возможно, никогда не случится. В эти дни Кейсон был абсолютно счастлив, что нельзя было сказать о его любовнике.

Хорус наслаждался своей новой ролью учителя и партнёра. Он наблюдал искрящиеся радостью и счастьем глаза Кейсона, но в то же время его тревожила мысль, что он делает нечто крайне предосудительное.

Он изменяет своей любви к господину. Изменяет самому Абнеру, пусть даже тот отвергал его притязания со всей свойственной ему категоричностью.

Едва Хорус попадал в объятия Кейсона, как растворялся в собственной чувственности и со всей страстью наслаждался взаимными ласками. Они перепробовали абсолютно всё кроме пенисо-анальной пенетрации и Хорус мог бы с уверенностью сказать, что знает тело Кейсона лучше, чем своё собственное.
.

Двое обнажённых омег лежали в постели, смотря в потолок, слабо освещённый лампой на тумбочке. Умиротворённые сексом и доставленным друг другом удовольствием.

Кейсон положил руку под голову и вздохнул:

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но мне страшно жаль, что завтра всё закончится.

— Ты про течку? Или про нас? — Хорус нахмурился и приподнялся на локте. — Хочешь сказать, что больше не притронешься ко мне что ли?

Кейсон захлопал глазами. "А что, есть другие варианты?" — хотел сказать он, но не решился. Но Хорус понял всё и так.

— Здесь не Загон. Люди спариваются не только для размножения. Но и для удовольствия. У меня нет течки, но я же с тобой.

— Но ведь ты тоже реагируешь на запах. Возбуждение заразно.

Хорус опустил голову:

— Если бы это так работало... — Он подумал об Абнере. На этого совершенного альфу не действовали никакие уловки. — Для того, чтобы это стало "заразно", нужно, чтобы желание было обоюдным. И потом, ты хочешь сказать, что вне периода течки тебе не хочется секса?

Кейсон задумался.

— В Загоне мне не хотелось. Но тут... Чем дольше я здесь находился, тем чаще об этом думал. Но я решил, что это приближается течка.

— Нет, это всегда так. Если тебе нравится человек, ты желаешь его.

— Значит, я буду желать тебя.

— И Брока? — хитро улыбнулся омега, уже знающий о безнадёжной любви к альфе.

Кейсон погрустнел.

— Не надо. Не говори о нём просто так.

— Всуе?

— Что?

— Не говорить о нём всуе?

— Я не понимаю.

— Это высокопарное старинное слово. Оно значит напрасно, без причины.

— Да. Не говори о нём понапрасну. Это причиняет мне боль.

"Так же как и мне моя любовь к Абнеру", — Хорус всё прекрасно понимал.

— Я счастлив, что ты у меня есть, — вдруг произнёс Кейсон.

— Синица в руках.

— Хорус, перестань говорить непонятные вещи! Словно на чужом языке! — Кейсон испытывал досаду. — Причём тут птица? Моя любовь к тебе не зависит от наличия синиц в рукавах!

— В руках.

Хорус не успел среагировать, как оказался подмят под тело Кейсона. Он хохотал и корчился от щекочущих его пальцев, умоляя омегу перестать.

Спустя несколько минут голоса парней стихли, а тишину комнаты нарушали лишь поцелуи, вздохи и стон.

***
Течка Кейсона прекратилась. Но он всё равно никак не мог отлипнуть от Хоруса, с которым хотел проводить всё своё время. И не только свободное. Забросив плавание, омега присутствовал на танцевальных репетициях, наблюдая, смущённо отнекиваясь от попыток научить его движениям восточного танца. Но Хорус был настойчив.
.

Парни были одеты в спортивные костюмы светлых тонов, не стесняющие движений.

— Кейсон прекрати! — строго выговаривал омеге Хорус. — Теперь я понял, почему ты просил меня не надевать шаровары и пояс. Для того, чтобы твои шаловливые ручки могли беспрепятственно лазить, куда не надо!

"Учитель" строго посмотрел на своего "ученика", сделавшего такое умилительно-виноватое выражение лица, что Хорус рассмеялся. Встав на цыпочки, быстро чмокнул его в губы и тут же был схвачен в объятия.
.

Отто сидел в кухне, попивая кофе со сливками и маршмеллоу, заботливо приготовленным тем, с кого он не сводил глаз.

Завидев входящего в кухню хозяина, Отто пружиной вскочил с места.

— Господин Абнер! Как же? Почему вы не предупредили?

— Хотел сделать сюрприз. А заодно понять, что происходит в доме в моё отсутствие. — В голосе господина, счастливого возвращением домой, всё же сквозило недовольство. — Похоже вы расслабились. Я едва нашёл персонал. И тебя, Отто. Теперь я знаю, где ты проводишь время.

— Эээ, я тут с инспекцией. Да. Проверяю, как идут приготовления к ужину.

— И как? Что выяснила инспекция? — Абнер заглянул в его кружку. — Маршмеллоу? Кто-то тебя балует, Отто. Или это подкуп инспектора?

Абнер перехватил невольно брошенный в сторону помощника повара взгляд и сокрушённо покачал головой.

— Жду тебя в кабинете через полчаса. Допивай кофе и приходи.

Хозяин подошёл к двери и оглянулся. 

— У Кейсона сейчас бассейн, верно?

Торопливо пригубивший кружку Отто подавился горячим напитком. Зная абсолютно всё, что происходит в доме, он был прекрасно осведомлён о шалостях молодых рабов.

Закашлявшись, с благодарностью принял салфетку от стоящего рядом омеги. Не имея возможности солгать, ему пришлось сказать правду.

— Нет, господин Абнер. Мы изменили расписание. Сейчас он танцует с Хорусом.

— Танцует? — Брови Абнера поползли наверх. — Почему не согласовали со мной?

— Ну, я подумал, что сменить вид деятельности будет ему полезно. К тому же, это поспособствует их сплочению.

— Возможно. — Господин повернулся к двери. — Пожалуй, на это стоит посмотреть. — Он вышел с кухни и пошёл в зал самой короткой дорогой.

В два глотка осушив кружку, Отто со стуком поставил её на стол и побежал догонять Абнера, судорожно пытаясь придумать, как предупредить парней о его приезде.
.

Хорус пытался выбраться из крепких объятий, но Кейсон был не в состоянии разжать руки.

Весь день он занимался какой-то фигнёй, вроде изучения естественных наук, страдая от отсутствия омеги на занятиях, по которым обогнал его на несколько тем. И теперь, держа Хоруса в руках, ощущая его прижатое к нему тело, парень наслаждался. Пушистой рыжей шевелюрой, щекочущей его нос, более мягкой, чем у него, фигурой, пухлыми губами Хоруса, которые целовал через каждое слово, мешая ему говорить.

— Кейсон... Я велю... поставить между нами... стеклянную стену... Пусти. — Хорус склонил голову, уходя от поцелуев.

— Я хочу тебя.

— Я тебя тоже хочу, но сейчас мы будем учить движения беллиданса.

— Я уже знаю целое одно.

— Да? — Хорус заинтересованно поднял глаза и тут же был захвачен в плен губами Кейсона.

— Да. — С серьёзным видом Кейсон покачал головой. — Я умею красиво стоять.

Рука светлого омеги опустилась на ягодицы Хоруса. Сжала мягкую булочку. Повторяя изгиб округлого места и поясницы, поднялась выше, скользнула к животу. Неожиданно для рыжего парня залезла под резинку спортивных брюк и протиснулась в трусы.

Хорус выдохнул и прикрыл глаза, ощущая, как ладонь нежно поглаживает гениталии, против его воли откликающиеся на ласку.

Потираясь, рука Кейсона сновала по мягкой мошонке и пенису и от этих движений небольшой член омеги ощутимо наполнился и встал.
Возбуждение настойчивыми волнами омывало нижнюю половину тела Хоруса, захватывая его всего, и вот он уже сам, подняв руки, обнимает Кейсона за шею, прижимаясь, активно откликается на поцелуй.

Послышалось тихое покашливание от двери и Кейсон тут же вынул руку из штанов Хоруса. Смущённо улыбаясь, парни повернули голову, предполагая, что это Отто.

Да, это был Отто, стоящий позади строгой фигуры господина Абнера. Тот молчал.

Хоруса словно дёрнуло током. Он отскочил от Кейсона, суетливо поправил одежду, волосы. Осознав свой стояк, испуганно прикрыл ладонью пах, но, поняв, что Абнер уже всё видел, придавленный чувством вины, опустил руки и понурил голову.

Кейсон не видел ничего предосудительного в том, что произошло. Он смотрел на господина со смущённой улыбкой, но открыто, и лишь переведя взгляд на бледного Хоруса, понял, что произошло нечто серьёзное. Перестав улыбаться, он сделал к нему шаг, чтобы поддержать его, но омега отпрыгнул, словно ужаленный.

— Вас здороваться не учили? — прозвучал голос Отто.

— Здравствуйте, господин Абнер, — в разнобой ответили парни.

Голос Хоруса дрожал и Кейсон посмотрел на него с тревогой.

— Здравствуйте. Вижу, ваш совместный танец уже готов. — Господин Абнер повернулся к Отто. — Помоги мне разобрать вещи.

Альфы покинули зал.

Озабоченный Кейсон подбежал к Хорусу, но тот оттолкнул его обеими руками. Кейсон изумился гневному взгляду его блестящих от навернувшейся влаги глаз и покрасневшему лицу:

— Не трогай меня! Не смей подходить ко мне больше!
Раскрыв рот, Кейсон смотрел вслед рыжему омеге, бегом покидающему зал.
.

Хорус едва сдерживал слёзы. Коридор, поворот, дверь, зимний сад, снова дверь, темнота и в конце комнаты призрачный свет огромного аквариума. Омега вжался в стену тёмного угла за дверью...
.

С момента появления в этом доме, вещи Абнера после путешествий разбирал он, слушая рассказы о приключениях и открытиях, получая маленькие сувениры, которые господин дарил ему, польщённый интересом к его экспедициям. Пока Абнер не видел, Хорус украдкой вдыхал запах ношеной одежды и белья своего хозяина, теша себя надеждой принадлежать ему не только душой, но и телом.

И всего этого его лишил Кейсон!

"Похотливая сучка!" — всхлипнул он, и вдруг вспомнил, кто поселил их вместе вдвоём, кто спровоцировал эту ситуацию, настаивая на сближении. — "Абнер ясно сказал, что требует нашей дружбы. Но ведь дружбы, не секса?" — подумал омега, вконец запутавшись в ожиданиях хозяина.

Но как же ему теперь быть? Он так старался, чтобы господин знал о его любви к нему, и вдруг Абнер стал свидетелем измены.

Придавленный чувством вины, Хорус согнулся, обнял колени и дал волю слезам.
.

— Господин желает, чтобы вы поужинали с ним вместе, — сказанные каждому по отдельности, эти слова объединили приглашённых, альфу и омег за большим хозяйским столом.

Отто был напряжён, Хорус взволнован, Кейсон встревожен. Лишь Абнер проявлял чудеса самообладания и никто не мог понять, что у него на уме.
.

Первое время они ели молча, пока господин не обратился к Кейсону:

— Тебя уже не смущают блюда из натуральных продуктов. Они стали привычными?

Кейсон прожевал кусок и ответил:

— Да, господин.

— Вижу, ты вполне освоился в домашней обстановке. Пора выводить тебя в люди. — Абнер повернулся к другому приглашённому. — Что скажешь, Хорус?

Парень поднял глаза от тарелки, в которой ковырял вилкой салат, делая вид, что ест. Бросил взгляд на Кейсона, смотрящего на него столь пристально, что ещё немного, и омега вполне мог задымиться. "Господин требует нашей дружбы", — напомнил он себе и, проглотив обиду, ответил:

— Ему нужен сопровождающий. Кейсон слишком вежливый и добрый, а ситуации бывают разные.

— Тебе не всё равно, что с ним будет?

Хорус приподнял плечи, словно Абнер заставлял его защищаться.

— Мне не всё равно. Теперь уже нет.

— Я рад это слышать. — Абнер обратился к Отто, отбросившему всякие сомнения и с аппетитом поглощающему бифштекс:

— Моя цель достигнута, и парни должны вернуться в свои комнаты. Хорус в спальню рядом с моей, а Кейсон в свою.

Отто перестал жевать. Удивлённо посмотрел на Абнера и послушно кивнул:

— Понял. Будет сделано.

Омеги переглянулись.

— Господин Абнер, — начал Кейсон, не желая расставаться с только что обретённым счастьем, но Хорус пнул его под столом ногой.

Светлый омега смотрел в ставшие чужими и враждебными глаза Хоруса.

— Я тебя слушаю, Кейсон. — Хозяин был расположен к общению.

— Нет, ничего.

Омеги опустили взгляд каждый в свою тарелку. Один с обидой, другой с возрождённой надеждой на примирение с господином.
.

После ужина они перешли в гостиную пить чай. Сославшись на неотложные дела, Отто ушёл.

Ожидая, пока слуги принесут горячий напиток, господин Абнер поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь, Кейсон? Отто мне рассказал, что течка буквально сводила тебя с ума.

— Кейсон думал, что его будут спаривать с альфой, — рассмеялся Хорус.

— А над тем, что ты воспользовался его состоянием для самоудовлетворения ты не хочешь посмеяться?

— Я не... — Хорус не стал продолжать, но Кейсон возмутился.

Встав с кресла, в которое только что сел, светлый омега повысил голос:

— Мне не помогали лекарства. Только благодаря Хорусу и его... действиям, я не сошёл с ума. Это я спровоцировал его и благодарен ему за помощь. 

Кейсон бросил взгляд на пунцовые щёки пристыженного юноши и решительно продолжил:

— Хорус любит вас. И об это, к сожалению, разбиваются мои чувства к нему.

Хорус замер. В комнате стало тихо.

Принесли чай, и Кейсон опустился на сиденье.

Поставив чайную пару перед господином Абнером, слуга вручил омегам блюдца со стоящими на них изящными чашечками с янтарным напитком и удалился, идеально ровно держа спину.

— Твоя прямолинейность делает тебе честь, но ставит присутствующих в неловкое положение. Подумай об этом.

Абнер сменил тон с раздражённого на спокойный и твёрдый, и продолжил:

— Я рад, что Хорус помог тебе во время течки. Но на этом ваши игры должны закончиться. Вы обязаны понимать, что чувства необходимо контролировать.

— Я с вами согласен. В том, что необходимо контролировать гнев и зависть. Но есть и хорошие чувства. Любовь, симпатии. Их необходимо питать, чтобы они росли и крепли. Улыбки, объятия, секс — разве это не пища для крепких отношений? Разве вы сами не желали, чтобы мы подружились? Чтобы стали сплочённой командой?

Кейсон едва не припомнил хозяину его отсылку к воинам-любовникам, но сумел сдержаться. Иначе и Хорус и хозяин сразу поняли бы, что он знает содержание письма, предназначенного рыжему омеге.

Хорус смотрел на него с недоумением и опаской. Он не мог взять в толк, отчего Кейсона так понесло, что он не может остановиться. "Должен же он понимать, что провоцирует хозяина?"

— Ты не прав, и я сейчас докажу тебе это. — Абнер сделал глоток и поставил чашку. — Человек так устроен, что легко обижается. Ты возводишь в идеал эмоцию положительную, но при испытанной обиде она рушится словно карточный домик. И чем сильнее эмоция, тем больше разрушений она несёт, трансформируясь в негатив и агрессию. Не зря говорят, что от любви до ненависти один шаг.

Абнер вдохнул, подводя итог своих размышлений:

— Необходимо всегда держать себя в руках, сдерживая свои чувства, не давая им воли. Любая крайность эмоций: и экзальтированная влюблённость и пламенный гнев чреваты непредсказуемыми последствиями. К тому же, человеку сложно соблюдать меру и баланс. Страсть и любвеобильность приводит к похоти и разврату, гнев — к разрушениям и причинению вреда. Чувства порочны. Они туманят разум, заставляя человека совершать глупые, порой чудовищные поступки.

— Но... — Кейсон напряжённо думал, — избегающий чувств и эмоций человек мне видится карцером с голыми стенами. В нём нет места комфорту и радости, счастья обладания предметами или общения.

— Это вопрос безопасности и выживания. Не поддаваясь чувствам ты не построишь иллюзий. Ты будешь уверен, что всё именно так, как ты это видишь. Верная оценка ситуации позволит тебе не совершать ошибок. Поэтому нет ничего лучше спокойной крепкой привязанности. Уверенности в окружающих тебя людях, не подточенной червём эмоций.

Парни молчали. Кейсон переводил взгляд между спокойным и рассудительным господином Абнером и подавленным рыжим омегой, растерянным и жалким.

— Я понимаю, что ваш юный возраст и бушующие гормоны пока ещё не позволяют вам принять мою точку зрения, — произнёс Абнер, — но вам придётся учитывать её и подчиняться правилам, принятым в этом доме. Сейчас допивайте чай и идите по своим комнатам. Вам будет, чем заняться, приводя в порядок ваши вещи, раскладывая их по местам.
.

Парни вышли из гостиной вместе. Кейсон хотел взять Хоруса за руку, но тот не позволил и устремился вперёд, не желая разговаривать.

Светлый омега замедлил шаги, смотря вслед удаляющейся фигурке и вдруг рванулся к нему, догнал, развернул к себе и, надвигаясь, прижал омегу спиной к стене. Не успев испугаться, Хорус растерянно смотрел ему в глаза.

— Я не позволю ему погасить твоё пламя! — сильный и решительный, голос убеждённого в своей правоте Кейсона проник Хорусу в самую душу, вселяя в омегу надежду на лучшее. — Не позволю, слышишь?!
.

Абнер "зацепился". Тихий и послушный Кейсон вдруг проявил те черты характера, существование которых сложно было в нём заподозрить. "Воспитанник Загона посмел со мной спорить!" Это выходило за всякие рамки, но вопреки ожиданиям, не спровоцировало гнев. Напротив, заинтриговало и вызвало интерес.

Абнер поставил чашечку на журнальный столик рядом с креслом, в котором сидел. Откинулся на спинку, сомкнул руки в замок и расслабился.

Надо было идти в кабинет разбирать материалы исследований, но он не мог заставить себя подняться, пленённый захватившими его фантазиями.

Перед его внутренним взором стоял Кейсон с горящим взглядом и порозовевшими щеками. Абнер потянул носом воздух комнаты, наполненный ароматом светлого омеги, и почувствовал разливающееся по телу тепло, явно не от горячего чая.

Он закрыл глаза, представляя, как Кейсон, стоя в хозяйской спальне, снимает с себя одежду, постепенно обнажаясь. Как стягивает футболку через голову. Как двигается его мышечный корсет, рельефно выделяясь игрой света и тени при мягком освещении ночника. Как он, Абнер, прикасается к светлой коже груди омеги и порывисто сжимает его в руках.

Воспоминания об объятиях со светлым омегой тревожили его и раньше, но сейчас они словно обрели плоть и кровь, искушая своей близостью и доступностью.

Господин прикрыл глаза, удерживая приятные ощущения, наслаждаясь своими грёзами.

"Моё тело словно перестало мне принадлежать. Не слушается. Требует любви. Но стоит ему дать слабину, я не смогу думать ни о чём другом".

Мгновенная догадка пронеслась у него в голове.

"Возможно Кейсон тоже находится в состоянии "сорванной резьбы", дорвавшись до возможности удовлетворять свои желания после строгостей Загона, и именно это делает его таким храбрым? Эмоции..."

Абнер  выдохнул, поджимая живот, обострившейся чувствительностью воспринимая, как ткань собственных брюк сдавливает наполнившийся член.

Он опустил взгляд на укрощённый когда-то орган, вдруг отказавшийся подчиняться. "Сколько лет я приручал своё тело слушать разум? Нельзя всё пустить под откос. Дыши, господин Абнер... Дыши".

Дверь в гостиную открылась и вошёл слуга. Вздрогнув от неожиданности, Абнер сел ровно. Увидев, что господин ещё здесь, слуга стушевался:

— Я хотел забрать посуду, господин Абнер. Вы позволите?

— Да, конечно.

Абнер хотел встать, но вовремя сообразил, что с творящимся в его брюках безобразием это привлечёт ненужное внимание. Он положил ногу на ногу и остался сидеть, пока бета не забрал посуду и вышел.

Благодаря приходу слуги хозяин смог переключиться на дела насущные. Спустя двадцать минут он уже работал в своём кабинете, полностью поглощённый материалами раскопок и исследований, и думать забыв о том, что беспокоило его совсем недавно.
.

Наступила ночь, но Абнер не мог уснуть. Казалось, накопившаяся усталость должна была сразить его крепким сном, но внутреннее напряжение не позволяло расслабиться. "Нужно выпить таблетку".

Абнер встал, поправил любимую тёмно-зелёную пижаму. Подойдя к изящному шкафчику, открыл выдвижной ящик. Взял снотворное и тут его взгляд упал на стоящую за стеклянной дверцей бутылку коньяка в окружении бокалов.

Подумав секунду, он открыл стеклянную дверцу.

Налив напиток на два пальца в бокал, сделал несколько небольших глотков, разрешая себе редкую вольность наслаждения крепким алкоголем. Цокнул языком, ощущая жгучее послевкусие, закрутил крышечку и поставил бутылку обратно. Взял бокал, ощущая его холодную гладкость.

Закрывая шкафчик, Абнер оглянулся на шорох в коридоре. Под нижним краем закрытой двери в его спальню, реагируя на движение, включился ночной свет.

Заинтригованный, он поставил бокал, подкрался к двери и распахнул её, надеясь застать врасплох того, кто шастает в столь поздний час у его комнаты.

На него смотрели взволнованные глаза Кейсона. Одетый в светлую ночную сорочку, подняв руку к ручке двери, тот стоял у закрытой двери спальни Хоруса, явно намереваясь зайти.
.

Господин Абнер поманил его пальцем и Кейсон неохотно сделал к нему несколько шагов.

Взяв за плечо, хозяин настойчиво потянул его туда, откуда только что вышел. Легонько толкнув в спину, закрыл за ним дверь. Окинул быстрым взглядом фигуру молодого человека, поймав себя на щекочущей зону гениталий мысли, что под сорочкой Кейсон абсолютно гол.

— Что ты делал у двери Хоруса? — спросил он и Кейсон повернулся к нему.

— Я хотел навестить его, — тихо ответил омега.

— Зачем?

Кейсон оглянулся на стену, за которой была комната Хоруса, надеясь, что ему удастся скрыть, что он был у Абнера. "Нельзя, чтобы он знал, что я тут". Его голос снизился еще на тон:

— Я беспокоюсь за его самочувствие.

— А может, тебе захотелось чего-нибудь другого? Того, что ты привык получать беспрепятственно, пока вы жили вместе?

Абнер сам не понял, почему это оказалось для него неприятным — мысль о том, что двое его рабов занимались грязными делами в его отсутствие. Он и мысли не допускал, что ему так же, как и другим людям, свойственна ревность.

— Молчи. Мне совершенно не интересно, чем вы заполняли свой досуг.

По пути взяв бокал, хозяин прошёл к стоящему в другой части спальни дивану.

— Иди сюда. Выпьешь со мной?

Кейсон думал о том, чтобы улизнуть как можно скорее, поэтому отрицательно покачал головой и попятился:

— Можно я пойду к себе?

Ответ господина был категоричен:

— Нет. — Абнер почувствовал раздражение. — Тебе же не нужно объяснять, что моя собственность обязана меня слушаться беспрекословно?

Абнер сел, пристально рассматривая парня. Сделал глоток. "Я заслужил. Заслужил возможность расслабиться... Один раз... Один раз за долгое время".

— Подойди ближе.

Кейсон сделал несколько шагов и остановился прямо напротив. От испытываемого тревожного чувства аромат омеги усилился, невольно дразня альфу.

"Какие красивые у него губы..."

— Сядь ко мне на колени, — приказал Абнер. — Лицом ко мне.

Омега нерешительно переступил с ноги на ногу.

— К вам на колени?

Абнер недовольно поморщился:

— Ну что ты в самом деле? Ты ещё спроси зачем.

Только сейчас до Кейсона начало доходить. На щеках заиграл румянец.

— Хорус полжизни отдаст за близость с вами. Здесь должен быть он.

— У него и так слишком много преференций. Пожалуй, вам нужно поменяться комнатами. Он переедет в твою, а ты будешь рядом со мной.

— О, нет! Пожалуйста, не нужно так делать! — Кейсону не составило труда представить масштабы горя, которое свалится на Хоруса, если это будет осуществлено.

— Ты стал строптив. Мне ещё долго ждать?

Поколебавшись, Кейсон поднял подол рубашки, забрался на колени Абнера и опустил весь свой вес на сильные, горячие бёдра своего хозяина-альфы.

— Сделай хотя бы глоток.

Господин протянул ему бокал.
От волнения в горле Кейсона пересохло. Он с благодарностью взял напиток.
.

Горло омеги обожгло пламя. Он закашлялся, отворачиваясь от Абнера, жадно вдыхая воздух.

Господин забрал у него бокал. Придерживая рукой за спину, с улыбкой наблюдал за его реакцией.

Спустя минуту кашель прекратился и омега вытер выступившие слёзы.

— Это коньяк. Я так понимаю, это твой первый алкоголь?

Всё ещё жадно дыша, омега кивнул.

— Поцелуй меня.

Несколько долгих секунд Кейсон смотрел на лицо господина. Сверху вниз.

Так близко...

Смуглая кожа. Тёмные брови. Цепкий взгляд карих глаз, смотрящих на него с ожиданием. Нос с небольшой горбинкой. Чувственные губы, в достаточной степени пухлые, чтобы их приятно было ласкать.

Кейсон снова закашлялся, прикрывая ладонью рот, пытаясь тянуть время, чтобы успеть что-то придумать, чтобы избежать последствий неожиданной встречи, но Абнер понял его уловку:

— Ну же, Кейсон. Не испытывай моё терпение. Всего лишь поцелуй. Не заставляй меня принуждать тебя.

Он вдруг обхватил его за ягодицы и резко подтянул к себе ближе, так, что теперь они соприкасались гениталиями через ткань пижамных брюк. Мощный член альфы и гораздо меньший пенис омеги. Возбуждённая твёрдая плоть с крупными шарами в мошонке и ещё не проснувшийся мужской орган, мягкий, с небольшими яичками.

У Кейсона замерло сердце. Сильное возбуждение Абнера могло означать только одно — ему отсюда не уйти.

В его сердце закрался страх. Перед глазами возникло лицо бородатого альфы из Загона.

"Вдруг возбуждённый Абнер так же съезжает с катушек, как Хаким? И рядом нет никого, кто сможет мне помочь!"

Абнер облизнул губы. Не желая злить его, Кейсон положил ладони на плечи господина. Подался к нему, склоняя голову, плотно прижался губами к его губам и тут же был захвачен за голову руками, не позволяющими отстраниться от властного вторжения в рот языка Абнера.

Кейсон не сопротивлялся, и поначалу жадный и грубый, поцелуй стал мягче и нежнее, балующим и дразнящим, пробуждающим чувственность омеги.

Руки Абнера поглаживали плечи и тело молодого мужчины, настойчиво прикасались к эрогенным зонам и слегка задевали пенис, поднимающий ткань ночной сорочки. Вызывая волны удовольствия, прикосновения против воли заражали омегу желанием.

Глаза парня закрылись. В сильных, но деликатных руках альфы Кейсон вдруг ощутил, будто вернулся на много месяцев назад, к Броку, ласкающему его со всем вдохновением, на которое был способен. Омега сам не понял, как прильнул к телу альфы, взмокший от охватившего его вожделения. "Брок..."

Горячая рука легла на пенис омеги поверх сорочки.

— Ты течёшь...

Шёпот Абнера сбросил наваждение. Кейсон распахнул глаза и отстранился.

— Чшшш...

Парень посмотрел вниз. "Не только я". На пижамных брюках альфы темнело мокрое пятно.

Сильные руки господина потянули сорочку Кейсона вверх и вот омега уже закрывает руками свою полностью обнажённую фигуру с кружками сосков, выделяющимися на светлой коже.

— Ты весь дрожишь...

Одним ловким движением господин уложил парня на диван и навалился сверху, поглаживая нескромно торчащий пенис омеги, упираясь ему в бедро своим.

Кейсон запаниковал:

— Господин Абнер, я не готовился, — говорил он, пытаясь его остановить, упираясь руками в широкую грудь господина. — Я не думаю, что это хорошая идея...

Господин поцелуем заткнул ему рот. Нажав коленом, продавил себе место между стройных ног.

Омега попытался выкрутиться, но альфа удержал его. Расположившись сидя, задрал его ноги себе на плечи. Лизнул подушечки пальцев и увлажнил тёмный, ещё закрытый кружок между ягодиц.

Абнер оттянул резинку пижамных брюк, доставая член весьма впечатляющих размеров.

Омега почувствовал горячие прикосновения влажной от смазки головки по ягодицам. Ощутил, как она прижалась к кружку ануса.

— Ты чего зажался весь, Кейсон? — голос Абнера достигал до него, словно уши были забиты ватой.

Давление члена на сфинктер усиливался. Если во время течки мышцы омеги становились более эластичными и податливыми, расслабляясь для принятия члена альфы, то сейчас, когда течка уже прошла, всё вернулось в своё обычное, плотно сжатое состояние. Парень зажмурился.

Навалившись, Абнер впился в него поцелуем.

— Ммм... аааа... — простонал Кейсон в губы Абнера, когда член альфы болезненно проткнул преграду.

Беззащитный Кейсон перестал дышать, ощущая, как ему в анус входит член. Настойчиво протискивается, раздвигая плотно сжатое кольцо мышц и стенки кишечника.

Почувствовав нехватку воздуха, судорожно вдохнул и задышал открытым ртом, пользуясь тем, что Абнер отпустил его губы.

Крупный ствол альфы пошёл назад и Кейсон снова зажался, не желая облажаться. Застонал, выражая запоздалый протест, изо всех сил стягивая мышечное кольцо.

Его ушей достиг глубокий протяжный стон и Абнер начал глубокие сильные фрикции, уже не стараясь сдерживать охватившее его возбуждение.
.

Спустя несколько часов два обнажённых тела лежали на большой хозяйской кровати совершенно без сил, не желая встать и заменить простынь, влажную от приложенных усилий.

Кейсон даже не пытался считать, сколько раз за это время он обкончал Абнера и постель, сколько поз они поменяли за эту ночь, когда Абнер перенёс его с неудобного диванчика на свою кровать. Он лишь заметил, что приближается поздний осенний рассвет и, отчаянно сопротивляясь желанию тотчас, немедленно заснуть, пошевелился под обнявшим его хозяином, в который раз намереваясь уйти в свою комнату.

— Мм? Ты после каждого оргазма пытаешься удрать! Спи!

— Мне обязательно нужно вернуться к себе. Светает.

Абнер сразу понял, о чём речь.

— Тебя тревожит реакция Хоруса? Не хочешь, чтобы он знал?

Кейсон кивнул, расстроившись от навалившегося на него чувства вины.

Абнер потянулся утешить его:

— Кейсон... Тебе не нужно отчитываться перед ним за мои действия.

Но омега уже потерял нечаянно пробудившийся вкус к поцелуям и объятиям Абнера. В его голосе зазвучали умоляющие нотки.

— Пожалуйста, отпустите!

Господин откинулся на постель, выпуская омегу из рук.

— Душевая за этой дверью.

— Лучше я на своём этаже.

Кейсон быстро натянул сорочку. Торопливыми шагами вышел из спальни господина, бесшумно закрыв за собой дверь.
.

Сгорбившись на кровати в своей комнате, Хорус обхватил себя руками, прислушиваясь к быстрым удаляющимся шагам.

Всю ночь он не спал, представляя в воображении всё то, что происходило за стеной в спальне Абнера, жадно ловя шорохи и стуки, голоса и стоны господина и, едва слышные, Кейсона, страстно желая, но не имея решимости прекратить свои мучения.

У него не осталось сил даже на ненависть. Всё, что он чувствовал, было полное, холодное опустошение.