Эпилог.

Два года спустя

Пэйтон

Это худший день в году.

По крайней мере, так было раньше.

Раньше я связывал эту дату с потерями, но теперь думаю лишь обо всем, что приобрел в этот день за все эти годы.

В этот день четыре года назад родился мой племянник. Я познакомился со своей женой пять лет назад, и сегодня мне выпала честь снова жениться на ней в нашу двухлетнюю годовщину.

Да, в этот день я потерял свою маму, но последние двадцать лет она посылала своим сыновьям самые замечательные подарки в свое отсутствие, и теперь невозможно думать об этом дне с чем-то иным, кроме безграничной благодарности и любви.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает брат из-за моей спины, помогая мне надеть пиджак.

— Взволнованно. Я с нетерпением жду возможности запомнить все на этот раз. Как она идет к алтарю. Слышать, как она говорит «Да». При чем связно.

Он смеется про себя.

Кеннеди не хотела слишком сильно отклоняться от деталей нашей первой свадьбы, но самое большое отличие от этой, помимо отсутствия текилы, — это стоящие за ней намерения.

Мы поженимся, потому что любим друг друга, доверяем друг другу, являемся самыми близкими друзьями. Последние два года мы изучали друг друга, встречались и поддерживали друг друга. И хотя на этот раз я горю желанием оставить себе хоть какие-то воспоминания, я не могу не быть благодарен за ту пьяную ночь в этом же городе два года назад.

Не знаю, была бы у нас свадьба без этого события. Это дало нам возможность увидеть друг друга такими, какие мы есть на самом деле, и с тех пор мы не могли оторвать друг от друга глаз.

Кай улыбается своему отражению в зеркале, расправляя ткань моего пиджака на плечах.

— Кто бы мог подумать, а? Мы были всего лишь парой детей, пытавшихся выжить самостоятельно, и посмотри на нас сейчас. Кто бы мог подумать, что мы будем так счастливы, как сейчас?

— Безумно думать, что мы провели все эти годы только вдвоем, а теперь посмотри, сколько здесь Мурмаеров.

— Ну, Мурмаеров может быть и больше, если вы с Кен когда-нибудь решите подарить Максу и Эмми братишек или сестренок.

Я расхохотался.

— Клянусь, вы с Миллер пытались вставить это в каждый наш гребаный разговор с тех пор, как родилась Эмми.

— И я не собираюсь останавливаться.

По правде говоря, мы с Кеннеди не слишком задумывались о том, чтобы завести детей. Нам нравится быть тетей и дядей для детей моего брата, но нам также нравится быть вдвоем, работать вместе, путешествовать вместе.

Однажды, когда я уйду из профессионального бейсбола, может быть, мы так и обзаведемся детьми, а может, и нет. Жизнь в любом случае чертовски хороша.

Раздается стук в дверь спальни, в которой мы готовимся.

— Это мы, — кричит Миллер с другой стороны.

— Входите.

Дверь приоткрывается совсем чуть-чуть, и в комнату врывается мой племянник в своем костюме.

— А вот и именинник! — Я поднимаю его на руки, держа на уровне глаз. — Сколько тебе сегодня исполняется? Я, кажется, не могу вспомнить.

Он очень осторожно поднимает четыре пальца.

— Что? Это невозможно. Я думал, ты все еще маленький.

— Нет. Мне четыре. — Он хихикает, указывая через мое плечо. — Эмми еще совсем малышка.

Я поворачиваюсь и вижу, что моя племянница спит на руках у Миллер: малышка со мамиными зелеными глазами и такими же темными волосами, как у ее родителей. Эмми Мэй Мурмаер, названная в честь отца Миллер и нашей мамы, родилась вскоре после того, как мой брат закончил профессиональную карьеру, и все мои сомнения по поводу того, что он навсегда уйдет из спорта, рассеялись в тот момент, когда я увидел, насколько он был рад находиться с семьей дома.

Целый сезон я не играл рядом с ним, второй стартует только на следующей неделе, но сочетание того, что Кеннеди со мной и знание того, что Кай вполне счастлив дома, облегчило работу.

Но это не значит, что он не скучал по спорту. В прошлом году мы едва закончили весеннюю тренировку, как Монти нанял Кая в качестве одного из своих тренеров по питчингу. Он не появляется на каждой тренировке или игре, но он все еще рядом, что чертовски здорово.

— Спасибо, что разделил свой важный день со мной и тетей Кен, Жучок, — говорю я своему племяннику. — У нас сегодня будет большой праздничный торт, да?

— Тетя Кен выглядит очень мило.

— Ты ее видел?

Его голубые глаза расширяются, улыбка становится такой же широкой, когда он кивает головой.

— Счастливчик. Не могу дождаться, когда увижу ее. Расскажи мне все. Какая у нее прическа? Как выглядит ее платье?

— Эй! — Миллер прерывает его. — Не пытайся использовать моего сына, чтобы получить информацию. Ты увидишь ее достаточно скоро.

— Я не хочу больше ждать. Это пытка.

— Господи, Пэйтон, — смеется Кай. — Прошло всего несколько часов с тех пор, как вы виделись с ней в последний раз.

— Ты не имеешь права ничего говорить, — возражаю я. — В день свадьбы ты вел себя гораздо хуже.

— Все было по-другому. Миллер была беременна. Мне нужно было проведать ее перед церемонией.

Миллер разражается смехом.

— Я была в полном порядке, и ты это знал.

Кай улыбается сам себе, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать ее, а затем прижаться губами к головке дочери.

— Мои девочки. — Он поворачивается ко мне и своему сыну, забирая у меня Макса. — И мои мальчики. У тебя сегодня важная работа, Макс. Ты готов?

Он с энтузиазмом кивает.

— Я понесу кольцо тети Кен.

— Черт возьми, да, — подбадриваю я. — Ты знаешь, чье это кольцо было до Кеннеди?

Он широко улыбается.

— Бабушки Мэй.

В комнате воцаряется тишина. Мы рассказываем Максу о нашей маме уже пару лет, поэтому меня не шокирует, когда он произносит ее имя, но сегодня, в день, когда ее не стало, в день, когда он родился, в день, когда я женюсь на любви всей моей жизни, мне кажется важным произнеси ее имя вслух.

— Да, — выдыхаю я. — Ей бы понравилось быть здесь.

Кай кладет руку мне на плечо.

— Она здесь.

Мы с братом некоторое время смотрим друг на друга, молча проговаривая все это.

— Ну что ж, — говорит Миллер. — Я бы предложила вам сделать снимок в день свадьбы, но мы все знаем, чем это закончилось в прошлый раз.

В зале раздается смех Миллер

— Спасибо за это, Миллс.

— Иди сюда, — говорит она, протягивая свободную руку для объятий, и я обнимаю ее и Эмми своей.

— С ней все в порядке? — тихо спрашиваю я.

— У нее все отлично. Рада за вас.

— Спасибо, что была для нее такой хорошей подругой.

— Что ж, спасибо, что женился на ней. Как же мне повезло, что я доживу до старости с одной из моих лучших подруг.

Она проводит рукой по моей спине, когда мы отстраняемся.

— Я собираюсь сбегать в ванную, прежде чем мы уйдем. — Я указываю большим пальцем через плечо на дверь. — Сейчас вернусь.

Одетый в свадебный костюм, я закрываю за собой дверь спальни, входя в гостиную в огромном арендованном доме, в котором мы остановились на выходные. Он находится за пределами Лас-Вегас-стрип и достаточно большой, чтобы вместить всех наших друзей и их детей. Последние несколько дней были просто потрясающими, мы все здесь тусовались. Целыми днями мы проводили время в бассейне, а вечерами вместе готовили ужин, играли в настольные игры и не ложились спать, когда все дети засыпали, только для того, чтобы проснуться и начать все сначала.

— А вот и он! — Коди кричит с дивана, одетый для церемонии, с пивом в руке.

Зал приветствует меня, и я поворачиваюсь к ним, демонстрируя свой свадебный костюм.

Зандерс и Стиви, Райан и Инди, Рио, Коди и Трэвис — все они поднимают мое самолюбие, когда я пересекаю гостиную и направляюсь в одну из гостевых ванных комнат. Только когда я подхожу к двери, мое внимание сразу же привлекает комната, в которой мы с Кеннеди спали. Комната, в которой она сейчас находится, готовится к нашей свадьбе.

Оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, я тихо пробираюсь к двери и тихонько постукиваю по ней костяшками пальцев.

— Кто там? — спрашивает она, и от одного звука ее голоса мои плечи опускаются, а на губах появляется улыбка.

— Это я, Кенни.

— Пэйтон? Ты не должен меня видеть.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Черт, я скучаю по тебе.

Она так мило смеется, что я прижимаюсь лбом к двери.

— Прошло всего несколько часов, — напоминает она мне. — Мы даже не должны были спать в одной постели прошлой ночью. И не должны были видеться сегодня утром, а ты все равно приготовил нам завтрак, чтобы мы могли поесть вместе.

— Ну, если я не позабочусь о том, чтобы ты поела, то кто же это сделает?

Она тихо смеется.

— Пожалуйста, малыш. Я скучаю по тебе. Дай мне только взглянуть на тебя.

Она слегка приоткрывает дверь, ровно настолько, чтобы просунуть свою веснушчатую руку в щель с обнаженным безымянным пальцем, потому что впервые за два года она сняла обручальное кольцо, чтобы я мог надеть его обратно позже сегодня.

Я предложил купить ей что-нибудь новенькое, что-нибудь, что принадлежало бы только ей, что-нибудь, что мы могли бы добавить, чтобы показать, что сегодня мы все делаем правильно, но она хотела только кольцо моей мамы. И на этот раз, когда я надену кольцо ей на палец, это будет не уловка, чтобы сохранить ее работу, а обещание любить ее всю оставшуюся жизнь.

— Возьми меня за руку, — говорит она из-за деревянного барьера.

Я переплетаю свои пальцы с ее, ладонь к ладони, мгновенно ощущая, что нахожусь рядом с ней.

— Тебе не положено встречаться с невестой до свадьбы.

— Но…

— Давай, детка. Подыграй мне.

Я смеюсь.

— Ты не можешь продолжать говорить мне это.

— И почему это? Это срабатывает уже много лет.

— Вот именно. В этом-то и проблема, Кен. Я не мог сказать «нет». Не раньше, чем ты взяла мою фамилию, и уж точно не сейчас. Мне нужно научиться говорить «нет».

— Ничего страшного. Давай так и продолжим.

Я сжимаю ее руку в своей.

— Не могу дождаться, когда женюсь на тебе… снова.

Она сжимает мою руку в ответ.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. Увидимся на церемонии?

— Я буду в белом.

— Ничего себе. Ладно, может, в следующий раз добавлю спойлер.

Она хихикает.

— Следующего раза не будет. Этот раз навсегда.

***

Подъезжая к маленькой часовне, где мы в первый раз поженились, я чувствую себя чертовски сюрреалистично.

У меня не так уж много четких воспоминаний о той ночи, и я с нетерпением жду возможности изменить их на этот раз, но внешний вид так отчетливо запечатлелся в моей памяти. Может быть, это из-за той фотографии, которая была опубликована в «Чикаго Трибюн», а может быть, это настоящее воспоминание о той ночи, когда моя жизнь изменилась навсегда, я не уверен.

Вся группа уже ждет прямо у входа. Здесь вся моя команда, кто-то живет в нашем арендованном доме, кто-то в своем собственном. Эта предсезонная поездка немного отличается от наших обычных, но я благодарен, что все они собрались здесь, чтобы повторить нашу свадьбу.

Кай несет Эмми в ее автокресле, а Макс берет меня за руку, когда мы заходим внутрь.

Дверные ручки представляют собой две половинки сердца, которые соединяются, когда дверь закрыта, на входе частично сгоревшая неоновая вывеска с названием часовни, а на стойке регистрации нас встречает чертов двойник Элвиса.

Это прекрасно.

Монти уже ждет нас внутри, записывая кое-что из того, что он планирует сказать во время церемонии, в то время как остальные мои товарищи по команде и друзья занимают места на крошечных деревянных скамьях, стоящих по обе стороны прохода.

Я не могу удержаться от смеха, зная, что мы решили пожениться здесь не один раз, а дважды. Но мне кажется, что это правильно. Я уверен, что, когда Кеннеди росла, она предполагала, что устроит какую-нибудь грандиозную церемонию где-нибудь вроде «Плаза» в Нью-Йорке, а о ее помолвке будет публично объявлено в «Таймс».

Вместо этого мы проводим ее здесь. В этой маленькой обветшалой часовне с пластиковыми цветами, приклеенными к кафедре для декора. Освещение просто ужасное, а красная ковровая дорожка, протянувшаяся через проход, чертовски безвкусная.

Но я бы ничего не стал менять, особенно сейчас, когда наши самые близкие родственники и друзья собрались здесь, чтобы стать свидетелями этого события.

Говоря о семье, Дин прибывает последним, входя в парадные двери за несколько минут до того, как должен появиться Кеннеди.

Все мои товарищи по команде поворачиваются на своих местах, чтобы посмотреть на него.

— Виноват. Рейс задержали. — Он кивает в мою сторону. — Привет, чувак.

Я беру его за руку, обнимаю и пару раз хлопаю по спине.

— Рад, что ты приехал, придурок.

— Спасибо за приглашение, придурок. Прости, что опоздал.

— Как раз вовремя. Кенни уже едет. Есть новости от твоей семьи?

Он качает головой с беззаботным выражением на лице.

— Нет. Они слишком заняты поисками мужа для Мэллори, чтобы праздновать счастье Кеннеди. Ты же знаешь, какие они.

Я знаю, какие они, хотя ни мне, ни моей жене не приходилось сталкиваться с ними в течение почти двух лет. Ее мать редко пытается связаться с ней, а Кеннеди ни разу не вышла на связь с той ночи, когда я с ними познакомился.

Что, похоже, к лучшему. Единственное, что когда-либо делали эти люди, — это заставляли Кеннеди сомневаться в своей состоятельности, и за последние два года я сделал все возможное, чтобы убедиться, что она никогда больше не усомнится в этом.

Ирония в том, что единственная причина, по которой мы с Кеннеди поженились, это то, что она чувствовала себя ненужной и обиженной из-за того, что ее бывший жених женился на ее сводной сестре. Но время показало истинное лицо каждого. Коннор и Мэллори так и не дошли до алтаря, потому что, по словам Дина, они постоянно ссорились из-за недостатка доверия друг к другу.

Пожалуй, вот что происходит, когда вы встречаетесь путем обмана. Ты всегда будешь переживать, что это случится с тобой.

— Увидимся позже, — говорит Дин, занимая место в первом ряду с той стороны, где будет сидеть Кеннеди.

— Они здесь, — говорит Кай, прижимая к груди свою все еще спящую дочь.

Монти встает в центре, лицом к толпе, я занимаю место слева от него, а мой брат стоит позади меня.

Монти кладет руку мне на плечо.

— Ты готов?

Я подпрыгиваю на цыпочках от волнения.

— Да.

— Макс, — говорит он моему племяннику, стоящему рядом со мной, и берет его за руку. — Ты готов? Ты помнишь, что нужно делать, когда придет твоя мама?

Голубые глаза Макса сверкают, он с энтузиазмом кивает.

Элвис из глубины комнаты показывает Монти поднятый вверх большой палец, и двери открываются.

Миллер идет первой с букетом в руках. Она выстраивается в ряд в конце прохода, улыбаясь своему отцу, сыну, мужу и, наконец, мне.

Макс подбегает к ней, по пути давая пять моим товарищам по команде, прежде чем Миллер вручает ему наши кольца и направляет его обратно к нам по проходу. Парни болеют за него, и я, черт побери, умираю от того, как горят его щеки и как широко он улыбается. Эти ребята хороши во многих вещах, но они превосходны в том, чтобы убедиться, что Макс знает, насколько он важен.

Возвращаясь к нам, он отдает кольца своему отцу, и бежит обратно к Миллер.

Не так давно мы поменялись ролями. Я был шафером Кая, а Кеннеди — подружкой невесты Миллер. Монти тоже вел церемонию, и Макс все время был рядом с нами, как и сегодня.

Все это время Миллер сосредоточила свое внимание на моем брате и подмигивает ему, стоя напротив.

— Он чертовски увлечен этой девушкой, — шепчет он так, чтобы слышали только мы с Монти.

— Мы знаем, — говорим мы одновременно.

Кстати, об одержимости…

Дверь открывается еще раз, и первое, что я вижу, — это цвет, который привлек мое внимание при нашей первой встрече — рыжеволосая Кеннеди Мурмаер.

Ветер из-за закрывающейся двери раздувает ее волосы, позволяя им обрамлять лицо, и, клянусь Богом, когда они укладываются, она выглядит как настоящий ангел. В руках она держит букет цветов. Кажется, желтый. В конце концов, это мой любимый цвет. Кремово-белое платье, сшитое специально для нее. В отличие от предыдущего, это платье ниспадает до пола, ткань подчеркивает каждый изгиб. Простой и сдержанный, что позволяет ей быть звездой шоу. Такой же классический и элегантный, как она сама.

И эта улыбка. Эта чертова, сногсшибательная улыбка, которой она одаривает меня. У меня перехватывает дыхание от того, насколько она приземленная и довольная. Как будто она, так же как и я, знает, что здесь наше место.

— Привет, — шепчет она, идя к алтарю по красной дорожке.

— Привет, — отвечаю я. Недоверчиво качаю головой, потому что, черт возьми, в каком мире мне так повезло, что мне выпала честь быть тем, к кому она идет к алтарю?

Если бы я подумал об этом глубже, то, наверное, смог бы назвать несколько сотен причин, почему я недостаточно хорош, чтобы наслаждаться этим моментом, но я эгоист. Поэтому вместо этого просто смотрю ей в глаза и радуюсь.

Музыка меняется, но это не оригинальная песня, под которую она шла к алтарю, а что-то более классическое. Толпа расступается, и в этот момент она делает первый шаг ко мне.

Кеннеди потрясающая и уверенная в себе, в ее движениях нет вопросов или колебаний, и я точно знаю, что на этот раз я не смогу забыть этот образ.

Особенно когда она делает шаг ко мне и носок ее туфельки выглядывает из-под подола платья. На ее ногах нет каблуков, только пара черных кроссовок, которые я купил ей, когда отчаянно хотел, чтобы она чувствовала себя достаточно комфортно и, возможно, захотела бы провести со мной немного времени.

Я не могу удержаться от смеха, и когда мои глаза возвращаются к этому прекрасному веснушчатому лицу, она смеется вместе со мной, ее шаги никогда не сбиваются.

Черт, я люблю ее.

И не могу дождаться, когда снова женюсь на ней.

***

Задний двор арендованного дома забит нашей семьей и друзьями. На каждом столе еда, десерты и напитки. Посреди двора есть импровизированная танцплощадка, а гирлянды подсвечивают ночное небо Невады.

Наш свадебный прием в самом разгаре, и это был настоящий взрыв.

Мы пообщались, поели, и Кеннеди переоделась в свой праздничный наряд, что стало сюрпризом специально для меня.

То белое мини-платье, кроссовки на платформе и джинсовая куртка с нашей первой свадьбы. Только на этот раз она попросила Инди вышить их на спине. Миссис Мурмаер вышита белыми нитками, и именно к ним прикован мой взгляд, когда я смотрю, как она танцует с Максом на танцполе.

Он держит ее за руки, его ноги покоятся на ее туфлях, и он улыбается ей, как будто она самая красивая девушка, которую он когда-либо видел.

Тут он прав.

Я чертовски люблю свою семью.

— Везунчик. — Трэвис стоит за моим стулом, положив руки на мои плечи, прежде чем они с Коди усаживаются по обе стороны от меня, и мы все трое смотрим на танцпол.

— Ты сделал невозможное. Ты заставил эту девушку влюбиться в тебя, — говорит Коди, соединяя свою бутылку пива с моей. — Ну и как ощущения?

Я делаю большой глоток.

— Чертовски здорово.

— Пожелай мне удачи, чтобы я поступил так же, — добавляет Трэвис.

Мы с Коди прыскаем со смеху.

— Ни за что на свете, — говорит Коди. — Натали ни за что не согласится.

Я пожимаю плечами.

— Никогда не знаешь наверняка. Она может.

Натали — новый спортивный тренер, которую Кеннеди наняла ей на замену в прошлом сезоне. Трэв влюбился в нее с первого дня. Не могу сказать, что завидую парню, которому постоянно отказывают, но я могу понять.

— Когда я видел ее в последний раз, она сказала, что у меня напряглись ягодицы. Ты знаешь, что это значит.

Коди бросает на него невозмутимый взгляд.

— Это не то, что ты думаешь. Это означает только то, что ты кетчер и вся нижняя часть твоего тела напряжена.

— Это значит, что она пялилась на мою задницу.

— Боже милостивый, ты говоришь как Мурмаер.

Я опрокидываю бутылку с пивом на танцпол.

— И посмотрите, к чему это меня привело. — Натали все еще новичок в области спортивной медицины, и это одна из причин, по которой Кеннеди наняла ее. Она хотела помочь ей сориентироваться и получить положительный опыт с самого начала. Ей понравилось, что в штате есть еще одна женщина, и, как и в случае с Кеннеди, парни относятся к Натали так же, как и к медицинскому персоналу мужского пола.

Ну, за исключением тех случаев, когда Трэвис изо всех сил пытается заигрывать с ней.

С тех пор, как Риз стала владелицей команды, а Кеннеди возглавила медицинский штаб, произошли изменения. Кеннеди хотела во многом доказать, что в спорте есть место и для женщин, и ей это удалось.

Риз наняла немало женщин в другие отделения, а Кеннеди распределила медицинский персонал поровну. Два парня. Две девушки.

Это были приятные перемены, и я горжусь тем, что она положила начало этим переменам.

Песня, под которую она танцует с моим племянником, начинает затихать, поэтому я встаю со своего места, оставляя пиво на столе.

— Мне нужно кое о чем позаботиться, — говорю я им перед уходом.

Останавливаясь у кабинки диджея, я заказываю песню, а затем направляюсь на танцпол, чтобы украсть свою жену.

Я привлекаю ее внимание, когда пересекаю танцпол, направляясь к ней, на ее губах нежная улыбка, руки все еще держат моего племянника.

— Извини, Жучок, но мне нужно украсть у тебя свою жену.

Он смотрит на меня так, словно я, черт возьми, сошел с ума, решив увести у него эту симпатичную девушку в белом платье.

— Нет.

Я вздрагиваю от смеха.

— Макс, сегодня день моей свадьбы.

Он указывает на свою грудь.

— И мой день рождения.

Вот черт. Он прав.

— Эй, Жучок, — говорит Миллер, направляясь к нам. — Как насчет того, чтобы вместо этого потанцевать со мной на своем дне рождения?

Он быстро оценивает свою маму, прежде чем согласиться и обменять Кеннеди на Миллер.

Я чувствую облегчение, когда провожу рукой по пояснице Кеннеди, притягивая ее к себе. Она тает от моих прикосновений, принимаясь щекой к моей груди, обвив одну руку вокруг моей талии, в другую опустив.

— Скучала по тебе, — смеется она. — Прошло уже две песни.

— Правда?

Однажды Кеннеди спросила, каково это, когда по тебе скучают, но теперь ей никогда не придется задаваться этим вопросом. Не проходит и дня, чтобы я не скучал по ней. Если она уходит в другую комнату, я скучаю по ней. Если она уходит на работу раньше меня, я скучаю по ней.

И я обязательно буду говорить ей об этом каждый раз.

Я ловлю взгляд диджея и одобрительно киваю ему как раз перед тем, как зазвучит песня Кеннеди.

Из динамиков доносится Мэрайи Кэри «Obsessed», и Кеннеди тут же откидывает голову назад от смеха.

— Ты не мог так поступить.

— Конечно, мог. Я по-прежнему считаю эту песню нашей свадебной.

Гости вокруг нас приветствуют песню, которую все они знают как мою вступительную. Я не менял ее уже два сезона и не планирую менять в будущем.

— Я все еще не могу поверить, что ты выбрала ее в тот вечер.

Она пожимает плечами, на ее губах появляется милая понимающая улыбка.

— А что, не стоило?

— Вовсе нет. Ни тогда, ни сейчас.

Я скольжу рукой вниз по изгибу ее попки, и странно думать, что когда-то она вздрагивала от моего прикосновения. Или что она не обнимала меня или что чувствовала себя неловко от перспективы держать меня за руку.

Кеннеди так же, как и я, инициирует физический контакт, будь то быстрый поцелуй на работе или взятие меня за руку, когда мы идем рядом. И не проходит и дня, чтобы она не обняла Миллер, Инди или Стиви, когда видит их.

— Ты счастлив? — спрашивает она, глядя на меня снизу вверх.

— Тебе обязательно спрашивать?

— Нет. — Ее улыбка нежна. — Ты делаешь меня счастливым. Как и всегда.

— Ты меня тоже, Кен. Я не был так счастлив, как последние два года с тобой.

— Я думаю, это потому, что я испытывала противоположные эмоции, понимаешь? До нас.

Наклонившись, я целую ее, прижимаясь губами к губам моей жены в день нашей свадьбы, танцуя под песню, под которую она когда-то шла к алтарю, одетая в наряд, в котором она впервые сказала «согласна».

— Я же тебе говорил.

— Заткнись, — смеется она.

— Ну уж нет! Я всегда знал.

— Ты меня раздражаешь. — Она снова целует меня. — Но я рада, что ты проявил настойчивость.

За прошедшие два года в наших отношениях мало что изменилось.

Все началось с первого «да». Мы полюбили друг друга еще сильнее. Мы начали жить вместе и недавно купили дом недалеко от моего брата и Миллер. Мы встречались, продолжая отмечать все, чего Кеннеди еще не испытала.

Я начал проходить терапию раз в два месяца, чтобы справиться с психологической реакцией на несчастный случай с моей мамой, научился контролировать свои мысли и не полагаться на Кеннеди в том, что касается моего успокоения. Теперь, когда начинается шторм, я нахожу рациональную часть своего разума, которая подсказывает мне, как действовать, вместо того чтобы сразу хвататься за телефон и набирать номер самых близких мне людей.

Мы остаемся и танцуем до конца под мелодию, которая не совсем для этого предназначена. Но никому из нас нет до этого дела, пока мы медленно раскачиваемся, опоенные страстью.

— Я люблю тебя, — шепчет она мне, когда песня затихает.

Я никогда не забуду, как она произнесла эти слова впервые.

— Люблю тебя, детка. — Я киваю в сторону бара. — Хочешь сделать со мной праздничный напиток?

Она смеется, и в ее глазах появляются веселые искорки.

— Текилу?

— Конечно.

Я беру ее за руку, и мы подходим к импровизированному бару, установленному в углу зала.

— Поздравляю вас обоих. Что вам предложить? — спрашивает бармен. — Две порции текилы, пожалуйста.

Он наливает прозрачный ликер и кладет в бокал дольку лайма. Кеннеди протягивает его мне в знак тоста.

— За то, чтобы все получилось с первого раза, даже если это вышло случайно.

Я чокаюсь с ней.

— За то, чтобы это было навсегда.

— Навсегда.

Наклонившись, я целую ее, прежде чем мы выпиваем по рюмке.

Зандерс, Стиви, Райан, Инди, Кай, Миллер и Рио сидят за столиком недалеко от танцпола. Мы присоединяемся к ним, занимая последнее свободное место, и я сажаю Кеннеди к себе на колени.

— Поздравляю вас. — Инди подается вперед, поставив локти на стол и подперев подбородок руками, и улыбается нам, как настоящий романтик.

— Спасибо, Инд, — говорит Кеннеди, обнимая меня за шею. — Мы так рады, что вы все смогли приехать и помогли нам воссоздать нашу первую свадьбу.

Зандерс переводит взгляд с одной на другую.

— Ни за что не пропустил бы это.

— Я должен знать, — говорит Райан. — Был ли исполнитель роли Элвиса там в первый раз?

— Не может сказать, — отвечаем мы с Кеннеди одновременно.

— Ребята. Посмотрите на них. — Стиви кивает в сторону танцпола рядом с нами.

Все наше внимание приковано к совершенно пустому танцполу, за исключением четырех малышей, танцующих в образованном ими кругу. Макс — самый старший и самый слаженный на данный момент, держит за руку Тейлор Зандерс в одной руке и Айверсона Шея в другой. Айверсон держит за руку свою сестру, Нави, с другой стороны, а подхватывает своего двоюродного брата.

Они такие невероятно милые в своих маленьких костюмчиках и маскарадных платьях.

— Когда-нибудь и ты станешь такой же, малышка, — говорит Кай спящей на его груди Эмми.

Миллер положила голову ему на плечо, ее пальцы теребят кончики его волос, пока она наблюдает за Максом и его друзьями.

— Милые маленькие человечки, это все понятно — говорит Рио. — Но давайте на секунду поговорим обо мне.

Я чувствую тихий смех Кеннеди у себя на груди, когда она сидит у меня на коленях, положив голову мне на плечо, и наш свадебный прием подходит к концу.

— Серьезно, когда настанет моя очередь? Посмотрите на себя, ребята. — Рио обводит рукой стол. — Вы все женаты, а я один, мне двадцать семь, но я вполне в форме.

— Четыре из пяти, — добавляет Кай. — Остался один. Все случится скоро, Рио.

— Что ж, надеюсь, она чертовски хороша, раз заставила меня так долго ждать встречи с ней.

— Что, если это та, с кем ты уже встречался, но понятия не имеешь? — спрашивает Райан.

— Не-а, — отмахивается Рио. — Я не могу вспомнить ни одну девушку, с которой уже встречался, и которая была бы мне хотя бы отдаленно интересна.

Зандерс качает головой.

— Ты самый разборчивый парень из всех, кого я знаю, и в то же время самый глупый. Это странное сочетание. Неудивительно, что ты одинок.

— Ох уж эта судьбинушка. А Коди и Трэвису лучше оставаться холостяками, потому что, клянусь Богом, если мне придется прийти еще на одну свадьбу без пары… — Рио качает головой. — Что ж, тогда я просто не приду.

— Ух ты, — смеется Инди. — Очень угрожающе.

— Вы все должны чувствовать угрозу. Вам всем будет чертовски скучно без меня.

Разговор продолжается, но я не слушаю. Я сосредоточен на девушке с каштановыми волосами, которая в данный момент свернулась калачиком у меня на коленях.

Я прижимаюсь губами к коже под ее ухом, чувствуя, как она дрожит рядом со мной.

Я прижимаю ее крепче, прежде чем встретиться взглядом с Каем. Одной рукой он держит свою дочь, а в другой, лежащей на бедре Миллер, держит пиво. Он протягивает мне свое пиво через стол.

Я киваю, и мы вдвоем ведем безмолвный разговор, признавая, какой чертовски счастливой оказалась наша жизнь. То, что когда-то было только нами двоими, теперь превратилось в огромную семью, кто-то связан с нами кровно, кто-то нет.

Для меня важнее всего та, что лежит у меня на коленях и носит мамино кольцо.

Склонившись к ней, я шепчу: «Спасибо, что вышла за меня замуж, Кенни».

За последние два года я не побоялся произнести эту фразу вслух.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, теплые карие глаза скользят по моему лицу, прежде чем провести кончиком пальца по родинке у моего глаза.

— И о каком разе ты говоришь?

Я прижимаюсь губами к ее губам.

— Об обоих.

Конец

4714.