13.

Кеннеди

— Значит, у вас должен был быть брак по расчету.

Первое, что говорит мне Пэйтон с тех пор, как вышел из ресторана. После того, как я попросила его научить меня прикасаться к другим, он застыл в потрясенном молчании, слегка приоткрыв рот. Клянусь, он несколько минут стоял, уставившись на меня, не веря своим глазам, прежде чем сказать: «Расскажи все с самого начала». Затем проводил меня к ожидавшей машине, в которой мы сейчас едем.

— Мы, честно, так и не добрались до разговоров конкретно о свадьбе, но да. Пожалуй, у нас был брак по расчету.

Пэйтон откидывает голову на спинку сиденья.

— Все эти годы я думал, что ты помолвлена с тем, в кого влюблена. Я бы приложил немного больше усилий, если бы знал.

— Ты очень старался. Поверь мне.

Его губы изгибаются в понимающей улыбке.

— Я просто говорю. Я бы проявил больше серьезности, а не просто откровенно приставал к тебе, как идиот, потому что знал, что у меня все равно нет шансов.

Это не имело бы значения.

Отчасти потому, что Пэйтон — не тот, за кого я бы вышла, но в основном потому, что я не смотрела на ситуацию в подобном русле. С самого раннего возраста я знала, что выйду замуж ради финансовой выгоды или бизнеса. По натуре я не романтичный человека, так что встречаться, влюбляться и выходить замуж за человека, которого выберу сама, не для меня.

До сих пор я не думала в подобном ключе.

— Так ты согласен? — я снова спрашиваю Пэйтона, поворачиваясь к нему лицом. — Научишь меня?

— Черт возьми, Кенни, — выдыхает он, проводя ладонью по лицу. — Я слишком истощен, чтобы поддерживать этот разговор прямо сейчас. Кто в здравом уме согласиться отдавать такие деньги за маленький кусочек пищи? Кто-то вообще наедается в таком шикарном ресторане?

— Если они говорят, что едят, то врут.

Он поглядывает на меня краем глаза.

— Ты голодна?

— Умираю с голоду.

Он усмехается про себя.

— У меня есть на примете одно местечко. Очень милое. Хотя в вечер пятницы будет трудно найти столик, но давай попробуем.

***

«У Чили». Усаживаясь за столик напротив Пэйтона, я бесстрастно спрашиваю: — «У Чили» и правда милое местечко.

— Посмотри вокруг, Кен. Здесь полно народу. Пришлось попросить кое-кого о помощи, чтобы найти нам столик.

— Что ж, думаю, мне повезло.

— Я подумал, что, может быть, моя богатая жена никогда не имела чести обедать в «У Чили».

— Никогда. — Я приподнимаю бровь, открывая меню перед собой. — Это та часть, где ты говоришь мне заказывать все, что я захочу за твой счет?

Он усмехается.

— Ни в коем случае. Кто я по-твоему? Состоятельный мужчина? Ты можешь заказать что-нибудь из меню «два за двадцать», и если будешь хорошей девочкой и съешь весь свой ужин, может быть, я не поскуплюсь и куплю тебе на десерт шоколадный торт.

Я не могу сдержать смех, который вырывается из меня. От улыбки вокруг глаз Пэйтона появляются морщинки, скрывающие родинку.

Его лицо. Улыбка. Опасно привлекательные.

Пэйтон зарабатывает немыслимую сумму денег на контракте с «Уорриорз», но я решаю согласиться с его словами и переворачиваю меню, чтобы выбрать что-нибудь со скидкой.

В платье от Шанель и на каблуках от Лабутена я выгляжу неуместно в данном заведении, и все же, сидя в кабинке, покрытой потрескавшимся винилом, и смеясь вместе со своим якобы мужем, я чувствую себя комфортно.

Пэйтон прекрасно умеет окутать теплой атмосферой. Всегда знает, как снять напряжение или разрядить неловкую ситуацию улыбкой и шуткой. Иногда даже за свой счет.

Заказав еду и напитки, Пэйтон, наконец, спрашивает: — Так чему именно ты хочешь, чтобы я тебя научил?

Его щеки слегка порозовели от этого вопроса. Должно быть, это незаконно, чтобы самоуверенный Пэйтон Мурмаер так мило стеснялся.

Я пожимаю плечами.

— Все.

Он тут же давится содовой, которую пытается проглотить.

— Ой, брось, — говорит он, опуская голову. — Чтобы сохранить рассудок, мне нужно знать, разные ли у нас определения «всего».

Сглотнув, я закидываю ногу на ногу и выпрямляюсь. Этот разговор был бы неловким, если бы я вела его с кем-то другим, но, учитывая все те странные поступки, которые мы с Пэйтоном уже притворяем в жизнь, что стоит нам добавит к нашему деловому соглашению?

— Я хочу быть нормальной.

— Ты нормальная.

— Я хочу быть хорошей девушкой. — Я поднимаю руку, чтобы закончить предложение, но он ждет, пока я уточню. — Во всех планах.

— К черту мою жизнь. — Запрокинув голову, он смотрит в потолок, отчего его кадык выступает. У меня возникает безумное желание прижаться к нему губами, может быть, лизнуть или укусить, что только подтверждает тот факт, что Пэйтон — именно тот человек, который подходит для моей просьбы. Меня, несомненно, привлекает этот мужчина.

Это хорошо. Даже если он не очень хорош в постели, по крайней мере, он мне поможет раскрепоститься.

Его глаза загораются, когда мы встречаемся взглядами.

— Уточни, в чем именно?

Подавшись вперед, я кладу локти на столешницу и соединяю ладони вместе, как будто речь идет о реальном деловом предложении.

— Впервые в жизни я могу встречаться с тем, с кем захочу. Ну, после этого… — Я указываю между нами, поясняя. — Я хочу быть хорошей в отношениях. Я никогда не ходила на свидания, не флиртовала с незнакомцами и тому подобному, чему люди учатся в двадцать лет. Я вот-вот залезу на сайт знакомств.

Он водит пальцами по вискам.

— Пожалуйста, не говори «сайт знакомств», Кенни.

— Я просто хочу чувствовать себя естественно, когда держу кого-то за руку или когда воспроизвожу сцены из фильмов в жизни. Я не хочу, чтобы кто-то когда-нибудь сказал мне то, что сказал Коннор сегодня вечером.

— К черту Коннора.

Да, к черту Коннора, но в чем-то он прав.

— Пэйтон, — выдыхаю я, нуждаясь в том, чтобы он понял. — Я всю свою жизнь верила, что у меня никогда не будет такой возможности, и я не хочу упустить ее только потому, что мне не хватает жизненного опыта. Если мужчина, который собирался унаследовать целую гостиничную франшизу, просто находясь со мной, не смог даже улаживать свои интимные проблемы, то я не могу ожидать, что новый, случайный парень, которому нечего от этого выигрывать, тоже сможет.

Его челюсть напрягается, сухожилия на шее напрягаются.

— Если ты перестанешь беспокоиться о недостойных мужчинах, возможно, начнешь понимать, что проблема не в тебе.

— На самом деле, дело не в ком-то другом, — говорю я ему. — Я хочу сделать это ради себя.

Я предполагаю, что во мне живет перфекционист, который чувствует необходимость преуспеть, прежде чем подвергнуться испытанию, но я отказываюсь начинать совершенно новую жизнь в Сан-Франциско на работе мечты, при этом испытывая трудности в личной жизни.

— Позволь мне прояснить ситуацию. — Он сцепляет пальцы на столе, повторяя мои движения. — Ты хочешь попрактиковаться на мне, чтобы научиться встречаться с другими людьми.

— Именно!

Его глаза расширяются.

— Черт. Звучит не очень.

— Совсем не то, что хочется услышать. — Он сокрушенно вздыхает. — Но ты же не напрашивалась на еще один нежеланный брак. Ну… — Пэйтон мотает головой. — Ты определенно просила. Несколько раз. Умоляла меня, правда.

Я сдерживаю смех.

— Заткнись.

При этих словах его губы приподнимаются в ухмылке. Как будто он гордится собой за то, что заставил меня рассмеяться.

Пэйтон откидывается на спинку кресла, его рубашка, застегнутая на все пуговицы, туго обтягивает бицепсы, волосы идеально уложены назад. Нужно быть слепой, чтобы не найти моего мужа привлекательным, но, что более важно, он опытный.

Очень опытный.

По опыту я знаю, что его небольшая влюбленность в меня не является чем-то серьезным. Я просто слишком часто говорила ему «нет», и это его заинтриговало. Он хочет того, чего не может получить. В конце концов, ему надоест ждать, когда я изменю к нему отношение, или он будет проводить со мной так много времени, что его фантазии о том, чтобы переспать с единственной женщиной в штате, поблекнут. Он довольно скоро потеряет ко мне интерес.

Все это прекрасно, но что мне действительно нужно, так это его опыт.

Пэйтон уверен в себе так, как не уверена я. У него нет проблем с физической привязанностью. Он не обдумывает слова, прежде чем они слетят с его губ. Вот что мне нужно. Мне нужно, чтобы он научил меня тому же, чтобы, когда я начну встречаться с кем-то другим, с кем-то со средним уровнем уверенности в себе и развязности, мне было легко ориентироваться по сравнению с моим нынешним мужем.

Я человек науки. Провожу исследования методом проб и ошибок.

— Так что ты хочешь, чтобы я сделал, Кеннеди?

Я оглядываю обстановку, чтобы убедиться, что другие посетители нас не услышат, но все равно говорю шепотом: — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Взгляд Пэйтона прожигает.

— Но еще, — продолжаю я, — я хочу прикоснуться к тебе.

— Ты хочешь прикоснуться ко мне?

— Если ты не против.

— Не против, — невозмутимо отвечает он. — Думаю, я справляюсь. — Подперевшись локтем о стол, он проводит большим и указательным пальцами по своим закрытым глазам. — Но как именно ты хочешь прикоснуться ко мне? Публично или наедине?

Это отличный вопрос.

К нашему столу приносят чипсы и сальсу, так что я беру чипсы и жую, давая себе время все обдумать.

После того, как я увидела Коннора с Мэллори и то, как легко они переплетали руки, меня словно током ударило, что я, возможно, никогда не буду чувствовать себя так комфортно на людях. Так родилась идея, что Пэйтон, мужчина, за которым я замужем, мог бы помочь мне добиться этого.

Огромная часть меня жаждет романтических моментов в жизни. Чтобы меня обнимали и целовали. Чтобы за мою руку держались, как за спасательный круг. Чтобы мной хвастались, потому что кто-то любит меня такой, какая я есть, а не ради денежной выгоды, которая приходит вместе со мной.

Но лично я ничем не отличаюсь.

Я не удивлена, что Коннор изменил мне. В мире моей семьи многие отношения строятся исключительно для вида, поскольку большинство союзов основаны на деловых договоренностях. Но я старалась. Я действительно пыталась привлечь внимание Коннора.

Пэйтон не притрагивается к чипсам, просто сидит и ждет моего ответа.

Я отпиваю глоток чая со льдом, не в силах смотреть на него, когда произношу: — И то, и другое.

— Господи, — выдыхает он, снова опускаясь на стул.

— Наедине мы в принципе можем вести себя так же, как и на публике. Я научусь прикасаться к другим ради себя. Мы уже пытаемся убедить других в нашем фиктивном браке, так что я не понимаю, почему это нужно прекращать за закрытыми дверями.

Я действительно не знаю, о чем прошу его. Не знаю, где следует провести черту. Поцелуи. Объятия. Исследования тела. Я позволю ему самому сделать выводы и установить границы.

И тогда он выдает следующее:

— Ты просишь меня трахнуть тебя, Кенни?

Ох.

— Потому что я вряд ли смогу переспать с тобой ради того, чтобы ты знала, как делать это с другим.

Пэйтон хмурит брови, как будто данный вывод оскорбил его чувства. Конечно, какая-то часть меня думала, что самоуверенный плейбой ухватится за этот шанс, если я попрошу его трахнуть меня. Раз — и все, он выбит из колеи, так что вполне может забыть свою маленькую пассию, но, кажется, эта идея его задела.

— Я… я не знаю, как на это ответить. Пожалуй, я не думала так далеко.

Он проводит рукой по лицу.

— Это все из-за Коннора? Я видел, как ты смотрела на него сегодня.

— Это не имеет никакого отношения к Коннору. Конечно, его слова и поведение немного меня задели. Он бросил меня ради той, кто физически соответствовала его желаниям и могла прикасаться к нему, не задумываясь об этом, но большая часть меня благодарна ему за то, что он положил конец нашим отношениям. Он дал мне свободу жить так, как я хочу. И я не наблюдала за ним. Я наблюдал за ними. Вместе. Я хочу чувствовать себя комфортно и уверенно, как сейчас. Я никогда не испытывала близости. В общении. Исследовании чьего-то тела. Прикосновения к кому-то, к кому я хочу прикоснуться.

Взгляд Пэйтона наполняется сочувствием, с его губ слетает тихий вздох.

— Кенни, ты когда-нибудь думала, что, возможно, проблема не в тебе? Что, может быть, проблема в том, что никто никогда не позволял тебе чувствовать себя в безопасности, и поэтому ты не проявляешь нежности?

О.

— Я… не знаю. У меня не было возможности проверить эту теорию.

Он тяжело сглатывает.

— Почему из всех людей ты хочешь проверить эту теорию на мне?

В переполненном ресторане между нами повисает тяжелая пауза.

— Потому что я доверяю тебе. Думаю, я всегда тебе доверяла.

Мягкая улыбка появляется на его губах, когда он оценивающе смотрит на меня с другого конца кабинки.

— Я тоже всегда доверял тебе. В первый день ты застукала меня плачущем в женском туалете, но с тех пор не упоминал об этом.

Я усмехаюсь.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, что там делаешь?

Его нога касается моей под столом. Слегка, не намеренно, и я не отодвигаюсь.

— Может быть, когда-нибудь.

Он обхватывает ногой мой высокий каблук, тряся икрой о мою обнаженную голень. Я наклоняюсь навстречу прикосновению, играя с мужем ногами под столом в местной забегаловке.

— Я сделаю все, что ты захочешь, Кен.

Официант приносит нам еду, и мы оба начинаем уплетать бургеры. Он с картошкой фри, а я с картофельным пюре, потому что так вкусней. К тому же я никогда не была в ресторане, где к бургеру можно было бы заказать картофельное пюре.

Пэйтон не убирает свою ногу с моей, когда мы приступаем к еде.

— Я правда этого хочу.

— Хорошо. — Он откусывает огромный кусок и улыбается мне с набитым бургером ртом.

Я делаю то же самое и бормочу с набитым ртом:

— Хорошо.

Перегибаясь через стол, я беру у него горсть картошки фри.

— Пардон.

— Что? — восклицаю я. — Мы женаты. Что твое, то и мое.

Пэйтон шутливо усмехается.

— Я хочу разделить с тобой свою жизнь, Кенни, а не еду. — С этими словами он протягивает руку и подцепляет вилкой мое картофельное пюре.

Я аккуратно укладываю картошку фри под булочку, а он наблюдает за мной с ужасом на лице.

— Что? Так пикантней. Оставь меня в покое.

— Напомни мне еще раз, почему я женился на тебе.

Я откусываю еще кусочек и, одетая в коктейльное платье за две тысячи семьсот долларов, говорю с набитым жирным бургером ртом.

— Потому что ты одержим мной. Помнишь?

Я знаю, что в его голове прокручивается наш день свадьбы. Это становится очевидным благодаря понимающей улыбке, с которой он смотрит, как я поедаю бургер.

— Ты сейчас невероятно сексуальна, так, к сведению.

— Спасибо. — Я высовываю язык, чтобы слизнуть каплю кетчупа, оставшуюся на губах.

Он следит за всем происходящим.

— Черт.

Остаток вечера продолжается в том же духе. Его ноги обвиваются вокруг моих, пока мы поглощаем еду. Ужин получился жирным, сытным и вкусным, а беседа — непринужденной, без упоминаний о моих проблемах в интимной сфере, которые я надеюсь исправить.

К счастью, материал моего платья эластичный, потому что Пэйтон заказывает на десерт торт с расплавленным шоколадом, который исчезает с ошеломляюще быстрой скоростью. Впервые за долгое время мой вечер проходит идеально.

Благодаря еде, конечно, но в основном компании.

2365.