11.

Пэйтон

- Кенни, - хнычу я в своей обычной манере. - Перестань. Пожалуйста.

- Не могу.

Трэв оглядывается через плечо и ухмыляется мне, лежа на массажном столе, пока моя жена разминает ему подколенное сухожилие.

- Спроси Сандерсона, свободен ли он. - Она кивает в его сторону.

Я нахожу Сандерсона в другом конце зала для тренировок, он перевязывает лодыжку одному из наших аутфилдеров[8]. Он почти закончил, но я не собираюсь говорить об этом Кеннеди.

- Он занят. Довольно надолго.

Она бросает на меня взгляд, потому что, как всегда, знает, когда я несу чушь. Не обращая на меня внимания, она продолжает работать с нашим кетчером, поэтому я подхожу ближе, чтобы нас слышали только они вдвоем.

- У меня из-за тебя, женушка, болит плечо.

- Не называй меня так.

- Из-за тебя я спал на полу. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это растереть его.

- Не мог бы ты, пожалуйста, не говорить «растереть его», как будто пытаешься предложить мне нечто большее, чем массаж плеча?

Я не сдерживаю понимающей ухмылки. Именно это я и пытался предложить.

Трэвис смеется в стол.

- Кеннеди, ты заставила его спать на полу? У вас двоих чертовски хорошо получается вести себя как настоящая супружеская пара.

- Я не заставляла его спать на полу. - Она оглядывается по сторонам и понижает голос. - Я предложила ему спать на кровати, но он отказался.

- Трэв, ей было так удобно. Отрубилась мгновенно храпит так, что ты не поверишь. Все это время я просто пытался поспать пару часов на холодном, твердом полу.

- Трэвис, - говорит она, игнорируя меня. - Как именно ты принял очень неудачное решение стать его другом?

- Вероятно, так же, как ты решила стать его женой.

- Выпил слишком много текилы?

- Ага.

- Что ж, Кенни, как бы ни было забавно слушать, как вы двое благодарите меня за то, что я есть в вашей жизни, мне правда нужно позаботиться о своем плече.

Должно быть, она заметила серьезность в моем голосе.

- Хорошо. Трэвис, ты чувствуешь себя лучше?

Он двигает ногой по кругу, прежде чем спрыгнуть со стола и принять стойку кетчера.

- Намного лучше. Спасибо, Кен.

Кеннеди похлопывает по своему освободившемуся столу.

- Снимай футболку.

- Черт возьми. Без предварительных ласк?

- Не льсти себе. Сегодня я сказала то же самое примерно двенадцати разным парням.

Я сдерживаю улыбку. Мне нравится, когда она настроена на спарринг со мной.

Кроме того, я не испытываю ревности к тому, что она лапала моих товарищей по команде. Это ее работа, и она действительно чертовски хороша в ней.

Вот почему я всегда прошу ее поразминать меня, хотя сегодня у меня было искушение воздержаться. Ее слова крутились в голове, пока я лежал на полу, пытаясь хоть немного поспать. Физические прикосновения ей чужды. Я не хотел заставлять ее прикасаться ко мне, но только когда подумал об этом, подметил, что Кеннеди спокойно прикасалась к другим по работе.

И я замечаю все в этой девушке.

Ни на что большее я не рассчитываю, поскольку не хочу относиться к ней иначе после того, что она мне рассказала. Поэтому вместо этого я просто буду находиться рядом, пока она не согласится на большее. Как я обычно и поступаю.

- Вот здесь, - инструктирую я ее, снимая рубашку. - Под лопаткой. Такое ощущение, что защемило нерв.

Она кладет левую руку мне на другое плечо, и металл ее кольца холодит кожу.

- Прямо здесь? - она проводит ладонью по моему плечу, согревая кожу.

- Да. Ближе к шее.

Кеннеди проводит рукой по моей руке, уверенно разминая верхнюю часть моего тела там, где и нужно. Я кладу тыльную сторону ладони себе на поясницу, выставляя лопатку, давая ей возможность прикоснуться к нежной мышце.

- О, да, я чувствую. - Ее пальцы впиваются в мою кожу. - У тебя затекла мышца из-за того, что ты спал прошлой ночью на полу, не так ли?

- Нет. На днях я играл с Максом, подбрасывая его в воздухе. Должно быть, я что-то потянул и не заметил до сегодняшнего дня.

Абсолютная ложь. Конечно, прошлой ночью я потянул мышцу плеча, потому что спал на твердом как камень полу, но я не собираюсь сообщать ей об этом. Иначе она предложит разделить с ней постель, хотя это последнее, чего бы ей хотелось.

Кеннеди разминает моим мышцы, усиливая давление там, где нужно, чтобы снять напряжение. Ее движения такие отработанные, такие уверенные, что я бы и не подумал, что ей неприятно физическое прикосновение, если бы она сама мне об этом не сказала.

Ее никогда не обнимали в детстве.

Кто, черт возьми, не обнимает своих детей?

Мне захотелось обнять ее прямо там, в отделе с зубными щетками, когда она сказала мне об этом, но я также не хотел ее расстраивать.

Это заставило меня осознать, что, несмотря на мою многолетнюю влюбленность в Кеннеди, я многого о ней не знаю, но ее признание лишь пробудило во мне желание узнать больше.

- Моя семья в городе, - тихо говорит она.

- Чтобы сходить на игру Дина?

- Нет. - Она усмехается. - По какой-то деловой сделке. Я ужинаю с ними сегодня вечером.

Она продолжает растирать мое больное плечо, а я думаю о том, что не прочь познакомиться с женщиной, которая никогда не обнимала свою дочь. Я бы также не отказался бросить ей несколько фраз, которые у меня на уме.

- Я просто подумала, что тебе следует знать. Ну, на случай, если кто-нибудь спросит, где я. Было бы странно, если бы ты сказал им, что не знаешь, где твоя жена.

- Моя жена?

- С формальной точки зрения.

- Скажи это еще раз. Мне понравилось

Она выдыхает и становится передо мной.

Кеннеди стоит между моими раздвинутыми ногами, продолжая впиваться пальцами во вращательный манжет плеча.

Я наблюдаю за ней.

Она так сосредоточена на своей работе, что не замечает, как я разглядываю ее длинные ресницы, или когда начинаю считать веснушки у нее на переносице. Она не видит, как я обвожу глазами изгиб ее подбородка или подмечаю ямочками на щеках, которые она пытается скрыть, бросая на меня хмурые взгляды.

Она такая хорошенькая и иногда немного злая. Для меня это смертельное сочетание.

Кстати, есть еще один человек, с которым я хотел бы поговорить по душам. Человек, который никогда не относился к ней так, как я. Вот почему я спрашиваю: - А твой бывший там будет?

Она продолжает работать.

- Нет.

- Хорошо.

- Хорошо. - Кеннеди ободряюще сжимает мое плечо, но, взглянув на меня, понимает, что я сижу всего в нескольких сантиметрах от нее и хочу привлечь ее внимание. - Могу я попросить тебя об одолжении?

- Я уже женился на тебе, Кеннеди. Чего еще ты хочешь от меня?

Ее губы кривятся в усмешке. Я больше, чем кто-либо другой, люблю заставлять ее улыбаться. Особенно после того, что она рассказала мне прошлой ночью. Ее никто никогда не обнимал? Ну, я готов поспорить, что никто не заставлял ее смеяться.

- Ты можешь сегодня постараться не ссориться с Дином?

- Ничего не обещаю.

- Я просто хочу сказать, что если вы поссоритесь, мне придется встать на чью-то сторону, и Риз может показаться странным, что я выбрала брата, а не тебя.

Она, наконец, встречается со мной взглядом, и ее резкий вдох только подтверждает, что она понятия не имела, насколько близко мы сейчас находимся.

Кеннеди замирает, но не опускает руки с моего плеча.

Она также не отодвигается от моих ног.

Положив ладонь на колено, я незаметно провожу кончиками пальцев по тыльной стороне ее бедра, прежде чем обхватить их. Мой молчаливый способ сказать ей, что мне нравится ее близость.

Она не двигается. Не вздрагивает.

Веснушчатый нос. Пухлые губы. Я тут же опускаю на них взгляд и ловлю себя на том, что облизываю свои.

Я хочу знать, каковы на вкус эти губы, каково было бы ощутить прикосновение ее губ к моим. Я задавался этим вопросом годами. И мысль о том, что я, возможно, уже целовал эту девушку, но был слишком пьян, чтобы помнить, убивает меня.

- Кенни, - шепчу я.

Ее взгляд опускается на мои губы, и она не двигается и не уклоняется. Эта маленькая победа кажется мне выигрышем в лотерею.

- Да? - Между нами проскальзывает слабая искра.

- Как-то странно, что ты предпочтешь брата мужу.

- Что могу сказать? Наши отношения длятся долго.

- Наши тоже, Кеннеди. Ты просто не придавала им значения.

***

Я делаю тренировочный замах в круге на площадке как раз перед тем, как Коди зарабатывает свой четвертый мяч, выводя его первым на ударную позицию.

Вот почему он у нас лидирующий нападающий. Он знает, как попасть на базу, будь то с помощью удара.

Затем иду я, второй в составе. Прошлый сезон я закончи с наибольшим количеством хоум-ранов[9] в команде, но вторым по количеству заработанных очков. Это потому, что Трэвис - наш лучший нападающий. Он всегда добегает до четвертой базу. Если я в ударе и не успеваю вернуться на базу, я обязательно отдаю ему подачу, чтобы он мог это сделать.

Я скучаю по возгласам болельщиков, когда мы играем на выезде. Скучаю по гимну клуба. Скучаю по комфортным условиям домашнего стадиона, но мне чертовски нравится забивать голы на чужом поле.

Я застаю Кая в раздевалке, он упирается локтями в колени и пристально наблюдает за мной. Счастливчику приходится работать только раз в пять игр, а остальные четыре он может сидеть сложа руки. Однако этот парень всегда был моим самым большим поклонником, и это одна из причин, по которой я стал таким хиттером[10], каким являюсь сегодня.

Ты быстро становишься лучшим по ударам, когда все детство тренируешься против Кая Мурмаера. Он и по сей день остается лучшим питчером, с которым я встречался.

Меня освистывают, когда я выхожу на поле, и это вызывает у меня только улыбку. Честно говоря, мне лестно, что я так много забил на этом стадионе, что болельщики «Атланты» помнят меня.

Мои бутсы вонзаются в землю, пока я раскачиваюсь в такт тому, как питчер «Атланты» отбивает подачу кетчера. Он принимает вторую подачу, стоя прямо и держа руку в перчатке на мяче. Сначала он быстро проверяет, все ли в порядке с Коди, а затем посылает крученый мяч немного выше и внутрь тарелки.

«Вот это бол[11]», - думаю я про себя, пропуская его мимо себя.

- Бол, - объявляет судья.

Мы повторяем все сначала. На этот раз Коди проверяет подающего, получая немного больше свободы и пространства от первой базы.

Это, должно быть, достаточно отвлекает питчера «Атланты», потому что это заметно по тому, как он выполняет бросок крученным мячом. Просмотрев на этой неделе несколько его предыдущих игр, я знаю, что он любит подавать подобные мячи на второй подаче. В течение последних тридцати одного года я познавал крученные мячи Кая Мурмаера, поэтому решил попробовать и на этот раз.

Я замахиваюсь и отбиваю, прежде чем питчер Атланты полностью пересекает площадку. Удар получается сильным, и мяч летит далеко в правую часть поля.

Я срываюсь с места, обгоняю первым и проскальзываю на вторую площадку как раз перед тем, как мяч попадает в перчатку игрока второй базы «Атланты». Лежа на земле, положив руку на базу, я замечаю, что Коди благополучно занял третье место.

Судья объявляет, что я заработал очко, и я оглядываюсь через плечо с площадки, чтобы подмигнуть игроку на второй базе «Атланты».

Дину, мать его, Картрайту.

Слова Кеннеди звучат у меня в голове, когда я встаю и отряхиваю грязь со штанов, следя за тем, чтобы они не спали.

Я знаю, она не хочет, чтобы я ссорился с ее сводным братом, но я не виноват, что у него такое грозное лицо.

- Привет, сладуся, - говорю я, когда Дин бросает мяч обратно своему питчеру.

- Пошел ты.

- Это не очень-то вежливо, Дини. Мы теперь семья. Так не разговаривают со своим шурином.

Я снимаю перчатку, и взгляд Дина устремляется на силиконовое кольцо на моем пальце.

- Она молодец, да?

Дин сжимает челюсть, делая еще один рассчитанный шаг в мою сторону.

- Соблюдайте правила, - говорит судья на второй базе.

- Зачем ты это сделал? - спрашивает Дин, вторгаясь в мое личное пространство. - Почему именно она?

Мое внимание переключается на третью базу, где Коди внимательно наблюдает за мной, затем на скамейку запасных, где большинство моих товарищей по команде уже на ногах и готовы выбежать в случае необходимости.

- Это из-за меня? Поэтому ты на ней женился? Ты слишком далеко зашел в нашем соперничестве, Мурмаер.

- Что, черт возьми, происходит, Картрайт? - скучающе бросаю я.

Он прижимается грудью к моему плечу, но я не двигаюсь с места.

- Осторожно, - предупреждает судья серьезным тоном.

- Или ты женился на ней из-за ее денег? Это какая-то дурацкая детская травма? Ты всю свою жизнь провел в бедности, а теперь ищешь кого-то, у кого денег больше, чем ты когда-либо видел в своей жизни?

Пошел он к черту.

Конечно, я был шокирован, когда увидел брачный контракт, в котором перечислялись активы семьи Кеннеди, но, честно говоря, мне было глубоко наплевать на то, сколько денег у нее на счету.

- Довольно хреново осознавать, что ты такого мнения о своей сводной сестре, Дин. Что кто-то может захотеть быть с ней только из-за ее банковского счета.

Он игнорирует меня.

- Или это из-за того, что у тебя нет своей семьи, и тебе пришлось напоить Кеннеди, чтобы влиться в мою?

Он всегда любил вспоминать об этом. Что у нас не было денег, чтобы купить что-нибудь, кроме подержанных вещей, и что у нас не осталось семьи, которой мы были бы нужны.

Сегодня его голос звучит более жалобно, чем обычно. Вот только он не проникает мне под кожу. Мне все равно на слова Дина.

Мое внимание снова переключается на скамейку запасных, и я замечаю эти каштановые волосы. Даже отсюда я чувствую, как Кеннеди напряжена, наблюдая за нами. Ее плечи напряжены, а глаза умоляют меня ничего не предпринимать.

Я даже не могу сосчитать, сколько раз мы с Дином нападали друг на друга за эти годы, и я знаю, что он подталкивает меня сделать это снова, но сегодня я чувствую, что уже победил. И я действительно не хочу выяснять, правду ли Кеннеди говорила о том, кого бы она проверила, если бы мы ввязались в это дело.

Я просто улыбаюсь своей жене через поле, засовывая перчатку для игры в бейсбол в задний карман.

- Что-то остается неизменным, Дини-мини. Ты все такой же эгоистичный придурок, каким был всегда. Ты говоришь только о себе. Мол я женился на ней, чтобы подшутить над тобой. Женился, чтобы украсть твою семью. Из услышанного, я не хочу иметь ничего общего с твоей гребаной семейкой. - Я снова замечаю, как Кеннеди закусывает нижнюю губу. - Посмотри на нее. Она волнуется. Мне не нравится, когда моя жена волнуется, Дин. Она просила меня не ссориться с тобой, так что перестань нести чушь, из-за которой мне хочется дать тебе по морде, ладно?

Прежде чем он успевает ответить, по стадиону разносится стук биты, и я срываюсь с места, огибаю третью площадку и направляюсь прямиком к базе, делая второй рывок.

Мы с Коди возвращаемся к скамейке запасных, по пути отбиваясь кулаками с Трэвисом, который направляется к месту отбивания. Мои товарищи по команде хлопают меня по шлему, по заднице, по плечу, пока я добираюсь до своей ложи, снимая снаряжение до следующего выхода на поле.

- Отличная работа, девятнадцатый.

Вцепившись руками в край скамьи, я смотрю вниз и вижу Кеннеди, одетую в поло нашей команды и кеды, которые я купил в день нашей свадьбы.

- Красивые кеды.

- Кстати, спасибо за них, - говорит она.

- И это все? Ты не собираешься сказать мне, какой я хороший мальчик, что не ввязался в драку с твоим братом?

- Ты хочешь, чтобы я называла тебя хорошим мальчиком?

- М-м-м, да, пожалуйста. Желательно, пока мы голые и ты на мне, но сейчас тоже подойдет.

От ее улыбки я быстро становлюсь зависимым.

- Я буду иметь это в виду.

***

- Женился? - спрашивает Райан. - Ты, черт возьми, женился?

Я поднимаю руку, показывая ему кольцо.

- И ты носишь обручальное кольцо. Ты не собираешься аннулировать ваш брак?

- Не могу, - радостно говорю я ему, забираясь с ногами на кровать в гостиничном номере моего брата. - Наша фотография в Вегасе просочилась в сеть, и Кеннеди из-за этого могла потерять работу. Мы притворились, что давно спланировали свадьбу.

Райан кивает головой, потому что если кто и мог понять, что такое симулировать отношения, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, так это он. В конце концов, именно так он познакомился со своей женой.

Райан Шей - капитан чикагской команды НБА «Дэвилз». Они прилетели несколько часов назад на завтрашнюю игру с «Атлантой».

Мы с Каем планировали пропустить по стаканчику в баре отеля, учитывая, что Кай переживает из-за того, что находится далеко от Макса. Он впервые оставил сына одного дома на время выездных игр, и, несмотря на то, что Макс с Миллер, все равно видно, как сильно Кай скучает по поездкам с сыном.

Однако имея в компании Райана Шея, мы не можем появиться на людях, поэтому мы втроем тусуемся в гостиничном номере моего брата.

- Миллер сказала, что девочки собираются сегодня вечером к нам, - говорит Кай.

- Да. - Райан усаживается на парту в углу комнаты. - Инди умоляла Миллер дать ей уроки выпечки, и они со Стиви отправились к ней на ночевку.

Мой брат хватает телефон.

- Мы должны позвонить им и поздороваться, тебе не кажется?

- Ни в коем случае. - Я выхватываю у него телефон, держа его вне пределов досягаемости. - Ты звонил своей невесте уже раз шесть за этот вечер. Оставь ее в покое.

Как будто я не пялился на свой телефон, гадая, не позвонит ли Кеннеди или не напишет ли СМС, что ужин окончен, но это не одно и то же. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Кай безостановочно звонит Миллер, чтобы извиниться за то, что он оставляет их дома на время выездных игр.

- Пэйтон?

Я напрягаюсь, когда слышу, как Миллер произносит мое имя.

- Нет, это я, Миллс, - говорит мой брат, протягивая мне телефон и показывая лицо Миллер на экране.

Этот подлый ублюдок взял мой телефон и позвонил своей невесте по видеосвязи. Миллер смеется на экране, одетая в свой фирменный комбинезон.

- Кай, у нас все в порядке. Макс поел и уже спит. Девочки уже пришли, и дом не сгорел дотла.

- Привет, Кай! - на экране появляется Инди, ее светлые волосы каскадом падают на лицо. Кай поворачивает камеру, показывая Райана. - О, черт. Вы вместе, как здорово.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Райан свою беременную жену.

На экране появляется сестра Райана, Стиви.

- Она съела только хлопья на ужин. Больше ничего.

- Блу, - ругает Райан.

- Что? Этого хотел ребенок. Не вини меня. Вини их.

- Я тоже хотел хлопья, - раздается бостонский акцент на заднем плане.

- Это Рио? - спрашиваю я, забирая свой телефон у брата.

Внезапно темные волосы Рио и его глупая улыбка завладевают моим телефоном.

- Я думал, это девичник?

Рио прищуривается в замешательстве.

- Так и есть.

- Где Зи?

Зандерс, или Зи, как мы его называем, не только товарищ Рио по команде «Рэпторс», но и муж Стиви и, следовательно, шурин Райана. Так что это одна большая проблема.

Замешательство Рио только усиливается.

- Это правда девичник.

Миллер выхватывает у него телефон, но на заднем плане я слышу, как он кричит: - Если ты меня слышишь, Райан Шей, я люблю тебя!

Райан смеется про себя, потому что лучший друг его жены, возможно, влюблен в него больше, чем она.

Миллер снова появляется на экране.

- Почему Кай звонит с твоего телефона?

- Потому что я украл его, чтобы он больше не приставал к тебе.

- Хорошая попытка. Спасибо, но этот парень так влюблен в меня, что ничего не может с собой поделать.

Кай откидывается на кровать, поправляет очки и пожимает плечами, потому что отрицать это бесполезно.

- Я бы, наверное, описал его как прилипчивого и нуждающегося в помощи, если интересно. И немного жалкого тоже.

- Рад, что тебя никто не спрашивал, - говорит мой брат.

Я не до конца улавливаю его слова, потому что на экране появляется сообщение от Кеннеди, отвлекая мое внимание.

Миссис Мурмаер: Ты можешь мне позвонить?

- Миллер, мне пора. Кеннеди нужно, чтобы я ей позвонил.

Она заливается смехом.

- И ты называешь своего брата жалким.

Видеозвонок заканчивается, и я немедленно набираю номер Кеннеди.

- Все в порядке? - это первые слова, которые я произношу после того, как она поднимает трубку.

- Ты занят или не мог бы прийти на ужин?

- На твой семейный ужин?

- Да. Прости, что прошу об этом, но ты мне нужен.

Ты мне нужен.

Я встаю с кровати и засовываю ноги в кеды.

- Пришли мне адрес. Я уже еду.

- Пэйтон?

Ее тон заставляет меня остановиться.

- Да?

- Все здесь.

Все здесь. Ее слова заставляют меня сложить все воедино, и мне не требуется много времени, чтобы осознать их значение.

Ее бывший здесь. Возможно, и ее сводная сестра тоже.

- Я не сказала им правду, - продолжает она.

Она не сказала им, почему мы все еще женаты. Вероятно, она вообще не сказала им, почему мы поженились. Мне это очень нравится.

- Не волнуйся, Кенни. Я со всем разберусь.

3295.