18.

Кеннеди

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — шепчу я, когда пальцы Пэйтона переплетаются с моими.

— Я хочу, чтобы ты делала то, что тебе нравится.

Будь это любой другой мужчина, я бы растерялась от смущения, но это Пэйтон, и по какой-то причине этот самоуверенный тип с ужасным домашним декором быстро стал человеком, которому я доверяю больше всего.

Делай то, что нравится.

Мое тело кричит от желания прикоснуться к нему, попросить, чтобы он прикоснулся ко мне, но в комнате светло, и я стою над ним при ярком свете.

Эта поза не доставляет мне удовольствия.

Убирая руку, я наблюдаю, как на его лице мгновенно появляется разочарование, но он быстро замечает это и вместо этого одаривает меня понимающей улыбкой.

— Как насчет второй порции спагетти? — спрашивает он, провожая меня до двери своей спальни, но я не ухожу.

Я закрываю ее, оставляя нас наедине.

Это… это приятное чувство, поскольку так я чувствую себя в безопасности, все контролируя.

Пэйтон останавливается как вкопанный, приоткрыв рот, его эрекция напрягается под тонкими спортивными штанами, когда он осторожно приближается.

— Кенни?

Я не отвечаю, выключаю свет, и комната мгновенно погружается в темноту, если не считать светящегося резинового ночника в виде уточки, подключенного к розетке рядом с его кроватью.

Я издаю тихий, но нервный смешок.

— Кто его выбрал?

Мои глаза уже привыкли к темноте, так что я вижу, как Пэйтон приближается ко мне, преодолевая последние сантиметры между нами. Я стою спиной к двери, а он прижимает к ней ладони, зажимая меня с обеих сторон.

— Ты поверишь, если я скажу, что это был я?

— Ни за что.

— Хорошо. — Он вытягивает шею, наклоняясь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моих губах. — Потому что это был Зандерс.

Я улыбаюсь ему в губы.

— Чего ты хочешь, Кеннеди?

На самом деле все просто. Я хочу чувствовать себя уверенной и подготовленной. Я не хочу, чтобы в следующий раз, когда я окажусь в спальне мужчины, нервы у меня были на пределе.

Но я также понятия не имею, какие шаги нужно предпринять, чтобы достичь этого.

Проскальзывая под его рукой, я отступаю на другую сторону кровати, удерживая зрительный контакт с ним, пока ныряю под одеяло.

— Я хочу этого, — говорю я, оказавшись полностью скрытой темнотой и простынями. Затем я стягиваю футболку через голову и бросаю ее на пол.

— Господи, — выдыхает Пэйтон с другого конца комнаты, проводя ладонью по своему лицу. — Я всегда представлял, как ты будешь выглядеть голой.

Я наблюдаю, как он осторожно вышагивает ко мне. Неторопливо, так, что мне кажется, будто он пытается запомнить каждый момент происходящего.

Пэйтон забирается ко мне под одеяло, прижимаясь всем телом, стараясь не прикасаться ко мне руками, при этом не сводя с меня глаз и не позволяя им переместиться куда-либо еще.

Я и не ожидала, что Пэйтон будет таким милым. За года нашего знакомства, он казался мне импульсивным шутником команды который всегда делает или говорит что-нибудь смешное, чтобы вызвать смех у своих товарищей по команде.

Но со мной, он… терпеливо ждет.

Стоя без футболки.

Почему он всегда без футболки?

— Кеннеди, — шепчет он, повернувшись ко мне лицом. — Мне нужно, чтобы ты сказала мне точно, чего ты хочешь. Или чего ты не хочешь.

— Я не знаю, чего я не хочу.

— Ладно. Как насчет того, чтобы придумать стоп-слово? То, что ты скажешь, когда почувствуешь себя некомфортно.

— Я не хочу придумывать стоп-слово. Я и так знаю, что мне будет некомфортно, не ведь от этого и надо избавиться. Чтобы покончить с неловкостью первого раза.

— Ну, мне бы стало легче, если мы придумали стоп-слово. Я не хочу случайно переступить черту, которую ты не хочешь, чтобы я переступал.

Если быть честной, на данный момент я хочу получить от него все. Но он все равно не отступает.

— Хорошо. — Я вздергиваю подбородок. — Если мне понадобится стоп-слово, то, наверное, это будет «миссис Мурмаер».

Пэйтон разражается лающим смехом.

— Ты выбрала то, чего никогда не скажешь?

— Да.

— Ты такая трусишка.

Я улыбаюсь ему в ответ, положив голову на подушку.

— Вот в чем дело, Кен. — Протянув руку, он гладит меня по затылку, а большим пальцем другой поглаживая подбородок. — Тебе придется задавать темп, потому что я жаждал увидеть тебя в своей постели с того самого дня, как мы встретились, и теперь, когда это случилось, эта потребность только усилилась. Независимо от того, какую чушь я нес, находясь под действием чар в «У Чили», правда в том, что готов трахнуть тебя прямо сейчас, попроси ты меня об этом. Я бы делал это медленно или же грубо. Но я также не могу читать твои мысли, так что, повторяю, мне нужно, чтобы ты говорила и задавала темп.

Говорила? Он думает, что после этого у меня найдутся слова?

Я пытаюсь их подобрать.

— Я хочу не торопиться.

Он кивает в знак согласия.

— Тогда не будем торопиться.

Не то чтобы я девственница. У меня был секс, но это был не совсем тот секс, о котором читаешь в книгах или видишь романтизированным в фильмах. Я всегда сразу переходила к главному и кончала, как только кончал партнер.

Как деятель науки, я пыталась оправдать это перед собой — если он кончал, то, по крайней мере, ему было приятно.

Но как женщина, я хочу большего.

Я просто не знаю, как произнести эти слова, чтобы не показаться совершенно неопытной, поэтому вместо этого я беру руку Пэйтона, которая обхватывает мой подбородок, и направляю его вниз, его мозолистые пальцы касаются кожи моего горла, пока я не оставляю его на моей груди.

Подняв глаза, я замечаю, что его взгляд прикован к моему лицу, он наблюдает за мной и пока не позволяет своему вниманию опуститься ниже простыни.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — умоляю я.

Я хочу, нет, мне нужно знать, что почувствует Пэйтон, когда посмотрит на меня.

Он резко вдыхает, закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями, и, широко распахнув их, скользит взглядом вниз по моей шее и остановится на груди, глядя на меня так, словно я самая красивая в мире.

На меня никогда, ни разу, не смотрели так, как мой муж смотрит на меня. Желанно. Страстно. Разрушительно для его жизненных планов.

Он проводит большим пальцем по веснушкам на моей груди.

— Мне он нравится, — шепчет он, прежде чем начать расстегивать кружево моего лифчика. — Он… так чертовски хорошо смотрится на тебе, Кен. Какого он цвета? Белого?

Я нервно сглатываю.

— Желтого.

Улыбка появляется на его губах, когда он поднимает глаза, чтобы найти мои, и я вижу родинку, которую так люблю.

— Мой любимый цвет.

Черт. Да, я точно знала, что делаю, когда выбирала его. Я знала, что он спросит, и знала, что отвечу ему, но теперь, когда стало ясно, что я надела это для него, я почувствовала, как тепло разливается по моей груди.

Видимо, он тоже так думает, когда протягивает руку, чтобы провести ею по моему декольте.

— Не смущайся, Кенни. Ты же знаешь, я просто с ума схожу от того, что ты надела это ради меня.

Я опускаю руку, потому что испытываю неловкость и дискомфорт — тот самый дискомфорт, который выталкивает тебя из зоны комфорта и заставляет расти. Но, тем не менее, дискомфорт.

— Выбрось мысли из головы, — шепчет он. — Отключи свой мозг и делай то, что тебе нравится. Это все просто игра, верно? Ты и я, это все игра, так что подыграй мне.

Это не похоже на игру. В том, как он прикасается ко мне, нет фальши, как и в том, как он смотрит на меня — с тоской и почтением одновременно.

Но внушая себе, что Пэйтона нет в моем будущем, я отключаю голову. Если я смогу воспринимать это человека, помогающего мне раскрепостить ради кого-то другого, я смогу научиться чему-то новому, а прежде всего быть собой.

Даже если для этого мне придётся изучить мужское тело.

— Это сложно.

— Я верю, сухо произносит он. — Ведь я сам твердый, как гребаный камень.

Я хлопаю его по груди.

— Иногда бывает трудно… отключить свой мозг. Я склона слишком много думать. Переоценивать. Перестраивать планы.

— Я знаю. Я вижу тебя, Кенни, даже если ты на меня не смотришь.

Повисает тяжелая пауза, в комнате повисает напряжение. Возможно, Пэйтон заметил меня много лет назад, но до сих пор я не позволяла себе присмотреться к нему.

— Иди сюда. — Просьба звучит так тихо, что я ее почти не слышу.

Я подползаю к центре матраса, где опираюсь на его бицепс как на подушку, прижимаясь лбом к его лбу. И по какой-то причине, которую я до сих пор не могу точно определить, меня охватывает спокойствие.

Этот необузданный парень, у которого бесконечное количество друзей, предпочитает проводить время со мной. С ним я чувствую себя сосредоточенной. С ним я чувствую себя нормальной.

С ним я чувствую, что наши отношения — это нормально.

Его ладонь все еще прижата к моей груди, я обхватываю его запястье, скольжу вниз по предплечью, по плечу и по спине, проводя вдоль нижней части позвоночника. Мои ногти скользят по его коже вдоль всего тела.

Он мурлычет.

— Так приятно.

Я провожу той же рукой по его шее и спускаюсь к низу живота, который сжимается от резкого вдоха, когда я провожу кончиками пальцев по линии волос.

— Все еще приятно? — спрашиваю я, и мы оба опускаем глаза и наблюдаем.

— Да, — выдыхает он. — Продолжай.

Я не торопясь обвожу каждый кубик на его животе, поглаживаю грудь и обхватываю его за шею, чтобы притянуть к себе для поцелуя.

Все начинается медленно, нежно и сладко. Наши губы не торопясь исследуют друг друга, пока мы прячемся под простынями в его спальне. Пэйтон нежно обхватывает ладонями мое лицо, прижимая меня к себе, но в мгновение ока поцелуй становится горячим и глубокими. Я одобрительно хмыкаю, когда его язык касается моего, проникая внутрь и беря под контроль.

Его руки нежно прикасаются ко мне, но его рот… его рот завладевает мной.

— Я, черт возьми, мечтал об этом, — он прижимается губами к моим губам. — О поцелуях с тобой. О прикосновениях к тебе. Я не хочу, чтобы это прекращалось.

Поэтому я не позволю нашим отношениям зайти далеко.

Подняв ногу, я закидываю ее ему на бедро, и в этот момент Пэйтон натягивает простыню, чтобы укрыть нас полностью.

От странных эмоций у меня перехватывает дыхание. Потому когда выключен свет и мы прячемся под одеялами, я ощущаю себя в безопасности. В безопасности идеального момента, где никто, кроме него, этого не увидит.

Обхватив рукой мою задницу, он отрывает свои губы от моих, чтобы посмотреть вниз и увидеть соприкосновение наших тел. Его эрекцию невозможно спрятать за хлопковой тканью спортивных штанов, и она становится еще более очевидным, когда прижимается к моему клитору.

С моих губ срывается стон, я выгибаю спину, когда он задевает мой клитор.

— Черт, — выдыхает Пэйтон, проделывая это снова.

Мне никогда, ни разу не было так приятно прикасаться к кому-то, как я прикасаюсь к Пэйтону. На самом деле, я никогда не прикасалась к кому-то так, как прикасаюсь к Пэйтону.

— Продолжай, — подбадривает он, пальцами убирая с моего лица выбившиеся пряди, большим пальцем нежно обводя мою скулу.

Я томно обвожу взглядом каждую впадинку и изгиб его груди и живота, пока он терпеливо наблюдает, сдерживаясь и давая мне возможность исследовать.

— Это так приятно, Кенни.

Мне нужна уверенность, чтобы продолжать, продолжать прикасаться.

Я наблюдаю, как закрываются его глаза, когда мои ладони накрывают его спину.

То, как раздуваются его ноздри при каждом выдохе, когда я прикасаюсь к нему. Его дыхание прерывается, когда мои пальцы опускаются вниз, чтобы обвести косые мышцы живота.

У меня острая потребность прикасаться к нему повсюду, к этому прекрасному парню, который раньше доводил меня.

Двигая бедрами, я прижимаюсь к нему всем телом и наблюдаю, как его кадык подергивается при глотании.

Я наклоняюсь и прижимаюсь к нему губами.

— Господи, Кенни, сделай это еще раз, и я кончу в своих гребаных спортивных штанах, как какой-нибудь обиженный подросток.

Я улыбаюсь, прижимаясь губами к его коже.

Он дрожит всем телом, прижимаясь ко мне, его дыхание становится прерывистым, когда я провожу указательным пальцем вниз по косым мышцам к его члену.

— Прикоснись к нему, — приказывает он. — Черт возьми, Кеннеди, пожалуйста, просто прикоснись к нему. — Ух ты, этот высокомерный мужчина звучит фантастически, когда умоляет.

Я делаю, как он просит, просовывая руку под пояс. Мои пальцы скользят по его теплой коже, по напряженным мышцам и выступающим венам, по россыпи волос, прежде чем скользнуть вниз и коснуться нежной кожи его эрекции.

Пэйтон стискивает зубы, каждый мускул его тела напрягается, когда он впивается пальцами в мое бедро, обхватывающее его.

— Пожалуйста, — умоляет он. — Пожалуйста, обхвати его рукой.

— 0 Ты очень вежлив, когда чего-то хочешь.

Он невесело усмехается.

— О, детка, я уже говорил тебе. Я хороший мальчик, особенно когда чего-то хочу.

Я обхватываю его член ладонью, подушечкой большого пальца поглаживая его головку, чтобы собрать капельку влаги.

— Вот так… — Он всхлипывает мне в шею, и этот отчаянный звук посылает пульсацию прямо к моему клитору. — Это то, чего я хочу больше всего.

Я и не знала, что могу так на кого-то воздействовать. На него.

Он опытный мужчина, и это всего лишь легкое прикосновение, небольшое исследование.

— Твоя рука, — выдавливает он. — Черт возьми, я мечтал об этом, Кенни. О твоих губах. О твоей киски. Держу пари, она такая же идеальная, как и все остальное в тебе, не так ли?

Пэйтон толкается в мою руку, ища трения, и только когда его член оказывается в моем кулаке, я точно чувствую его настоящий размер.

Господи.

— Тебе это нравится? — спрашиваю я.

— Заткнись, — смеется он, снова отчаянно прижимаясь к моей руке. — Я возбудился из-за тебя, и ты это знаешь. Ты это чувствуешь.

Мои щеки горят, но я, кажется, не могу удержаться, чтобы не сказать ему:

— У меня никогда не было возможности спросить, поэтому я просто хочу убедиться, что делаю то, что тебе нравится.

Пэйтон останавливается, уверенно держа бедра, но не задает никаких наводящих, смущающих вопросов. Отрывая голову от моего плеча, он смотрит на меня, его любопытные карие глаза смотрят и читают, но не так, чтобы я почувствовала себя глупой или неопытной.

— Я никогда по-настоящему не обсуждала подобные вещи, — продолжаю я. — У меня никогда не было человека, с которым я могла бы говорить о подобном.

— Ну, ты чертовски идеально сработала в первый раз, Кенни. — Он снова начинает тереться о мою руку. — Просто великолепно.

— Но скажи мне, что я могу сделать, чтобы тебе стало еще лучше. Я хочу научиться.

Он качает головой, посмеиваясь надо мной, потому что я ничего не могу с собой поделать, но хочу быть идеальной. И да, очевидно, это касается и доставления удовольствия рукой.

— Ты можешь сжать руку немного сильнее. Если хочешь.

Я делаю именно это.

— Что еще?

— Мне нравится, когда ты уделяешь головке немного внимания.

Я снова провожу большим пальцем по головке, размазывая влагу по ней, прежде чем обвить ее пальцами и провести вниз по длине.

— М-м-м, — стонет он. — Вот так, малыш.

Тело Пэйтона напряжено, дыхание поверхностное. Кажется, он близок к тому, чтобы кончить, но еще слишком рано. Я не хочу, чтобы это заканчивалось прямо сейчас.

Как бы мне ни нравилось прикасаться к нему, я хочу, чтобы он прикасался ко мне.

Читая мои мысли, он накрывает мою руку своей, чтобы остановить меня.

— Я не хочу кончить слишком быстро, к тому же мне очень нужно доставить тебе такое же удовольствие, какое ты доставляешь мне. — Пэйтон целует меня. — Могу я доставить тебе удовольствие, Кенни?

Моим ответом является слишком энергичный кивок, сопровождаемый его мягким взглядом и мальчишеской улыбкой, когда я убираю руку с его спортивных штанов.

Он обхватывает мою задницу, притягивая меня вплотную к себе. Игриво проводит пальцами по ткани моих леггинсов, до боли близко к тому месту, где они нужны мне больше всего, параллельно с этим скользя губами вниз по моей шее, ключице, груди и ткани лифчика.

— О, — выдыхаю я, когда его язык скользит по кружеву, создавая восхитительное трение на моем напряженном соске. — Хорошо, мне это нравится.

Его тихий смешок раздается у меня в груди, когда он делает это снова, на этот раз накрывая ртом сосок.

Черт.

— Это нужно снять. — Он прижимает эластичный материал к моей коже, прежде чем просунуть руку под пояс, обхватывает мою попку и сжимает в ладони.

На мгновение мое тело застывает в нерешительности.

Пэйтон переворачивает меня на спину, прокладывая дорожку из поцелуев и облизываний по моему животу.

— Скажи мне остановиться, Кен.

— Нет.

Он улыбается мне и стягивает с меня леггинсы таким плавным движением, что это впечатляет даже меня. Присев на корточки, он снимает их с моих лодыжек и бросает на пол.

— Такого же цвета. — Его внимание сразу же приковывается к моим стрингам в тон, он проводит большим пальцем по резинке.

Да. Такого же цвета.

И теперь ему так же ясно, как и мне, что у меня был план, когда я пришла к нему.

Хотела ли я оказаться здесь, когда постучалась в его дверь сегодня вечером? Да.

Была бы я не против, если бы мы не раздевались и ели спагетти у него на диване, просто проводя время вместе? Снова, да.

Так что, похоже, у меня проблема.

О которой я не могу ни думать, ни диагностировать, потому что в данный момент меня отвлекает огромный бейсболист, покрывающий мой живот горячими поцелуями, скользя вверх по телу, пока его толстая и твердая эрекция упирается во внутреннюю сторону моего бедра.

— Все еще хорошо?

Это мило, правда. Все это чертовски мило, но, несмотря на то, что Пэйтон настолько заботливый и терпеливый со мной, я понимала, что он подходит для этой работы, отчасти из-за его опыта. Мне не нужно, чтобы он относился ко мне как к хрупкой птичке, которая может разбиться. Мне нужно, чтобы он относился ко мне как к женщине, которой он не может насытиться.

Я нежно провожу ладонью по его лицу.

— Нам пора перестать быть такими чертовски вежливыми, тебе так не кажется?

— Ну, либо так, либо я затмлю всех остальных мужчин, так что это твой выбор, женушка.

— Неужели? — я усмехаюсь.

— Ты единственная, кто хочет встречаться после этого. Я пытаюсь дать тебе такую возможность.

— Похоже, ты возлагаешь на себя слишком большие надежды.

Его смех звучит немного злобно, когда он переворачивает нас, оставляя меня сидящей на нем верхом в одном лифчике и стрингах. Он дергает меня за резинку для волос, чтобы мои волосы рассыпались по спине.

— Хочешь поиграть, Кенни? Давай, тогда, поиграем.

Он проводит руками по моим бедрам, сжимая их и заставляя меня покачиваться на его эрекции.

— М-м-м, — стону я. — Сделай это еще раз.

— Сделай ты. — Он скрещивает руки за головой, на его губах появляется надменная улыбка. — Трахни меня, Кен. Покажи, на что ты способна.

Моя кожа покалывает от беспокойства и желания. Предполагалось, что он будет контролировать ситуацию и учить меня.

Но мое тело мне не подвластно, поэтому я делаю именно это: начинаю двигать бедрами, потираясь о его член, испытывая при этом невероятные ощущения.

Я опускаю руки ему на грудь, медленно извиваясь на нем. Его спортивные штаны достаточно тонкие, и я знаю, что он увидит, насколько я мокрая. Он увидит, насколько сильно я его не ненавижу.

Но мне все равно, потому что с ним мне так хорошо.

Легко. Комфортно.

— Боже, посмотри на себя. Такая чертовски красивая, трешься своей киской обо меня. Ты собираешься кончить вот так, Кенни?

— Думаю, да, — выдыхаю я, ритмично скользя клитором по головке его эрекции.

— Вот так. Это так чертовски приятно. Ты заставляешь меня еще больше возбуждаться. Не останавливайся, пока не кончишь. Мне нужно это увидеть.

Я вижу, как напрягаются мышцы его рук, когда он пытается закинуть их за голову. Но я не хочу, чтобы он их туда убирал. Я хочу, чтобы они были на мне.

— Пэйтон? — я впиваюсь ногами в его грудь. — Ты поможешь мне кончить? — Его набухший член пульсирует подо мной, Пэйтон закрывает глаза, как будто ему нужно взять себя в руки.

— Когда я могу сказать тебе «нет»?

Этот же вопрос он задал на следующее утро после того, как мы произнесли несколько пьяных клятв. На этот раз мы чуть меньше пили и с большим трудом заставляли себя дышать.

Его руки находят мою талию, прежде чем обхватить меня за спину, плавно пробегая вверх и вниз по позвоночнику.

— Я… — он качает головой. — Я не могу поверить, что ты здесь. Я чувствую себя таким чертовски счастливым. — Он обхватывает ладонями мои груди, большими пальцами обводя мои заостренные соски под кружевом лифчика. — А они… они чертовски идеальны.

Мои сиськи? Нет, не идеальны. На самом деле, они далеки от совершенства. Довольно маленькие и несимметричные, но, черт возьми, они идеально смотрятся в его руках.

Пэйтон садится, усаживая меня к себе на колени, и прижимается губами к моим губам для быстрого поцелуя. Затем шепчет мне на ухо, в то время как его руки скользят по моей заднице, заставляя меня покачиваться на нем.

— Никогда еще ты не возбуждала меня больше, чем сейчас, Кеннеди Кей. Этот маленький комплект в тон, который ты надела для меня. Я вижу, как твои волосы струятся по твоей спине каждый раз, когда ты извиваешься на моем члене, и я никогда, никогда не был так возбужден, как сейчас, зная, что ты собираешься кончить прямо на меня, а я еще даже не имел удовольствия как следует прикоснуться к тебе.

Он проводит руками по внешней стороне моих бедер.

Он шепчет что-то ободряющее, и мы оба опускаем глаза, наблюдая, как я двигаюсь над ним.

— Вот так. У тебя так здорово получается, Кенни. Боже, это так невероятно приятно.

Пэйтон ложится обратно спиной на кровать. Его ладони обхватывают мои бедра, я кладу руки ему на предплечья.

Давление внизу живота нарастает быстро и опьяняет, готовое вот-вот выплеснуться наружу. Я близка к оргазму. И это заставляет меня задуматься, почему мне никогда раньше не было так легко с кем-то? Что я делала не так, что на этот раз я делаю правильно? Почему это так просто — трахнуть этого раздражающе обаятельного мужчину?

Почему я снова погрузилась в мысли и почему из-за этого мой надвигающийся оргазм покидает меня?

Отчаянный стон вырывается у меня, когда давление начинает ослабевать. Я борюсь, чтобы удержать его, но мои мышцы отказываются, они расслабляются сами по себе, дыхание становится ровнее, когда наслаждения спадает.

— Нет, — отказывается Пэйтон. — Кончи. Мне нужно это. Мне нужно это увидеть.

Его большой палец скользит по моим трусикам прямо к клитору.

Он водит по нему мягкими круговыми движениями, и мои бедра повторяют за ним, постепенно усиливая давление.

— Да, — шиплю я сквозь зубы. — Помоги мне.

Пэйтон просовывает указательный палец в мои трусики, как раз там около входа, задевая костяшками как раз то место, где я больше всего нуждаюсь в его прикосновениях. В тот момент, когда я убеждаюсь, что он собирается отодвинуть ткань в сторону, чтобы облегчить себе доступ, он подцепляет материал пальцем и делает петлю, за которую можно держаться. Что-то, что будет направлять меня.

Он подтягивает мои трусики к себе, затем притягивает меня, кружево натягивается и вызывает восхитительное трение о клитор.

— О, боже мой. — Я откидываю голову назад от этого ощущения.

Так чертовски приятно чувствовать его под собой, так близко к комку нервов, в сочетании с грубой тканью на моей чересчур чувствительной коже.

Он двигает мной, покачивает на своем члене сколь тонкие спортивные штаны, подталкивая и притягивая меня своим единственным пальцем, зацепившимся за мои стринги.

Как гребаная вожжа.

И я охотно следую его указаниям.

— У тебя так хорошо получается, детка, доставлять себе удовольствие. — Он с трудом выговаривает слова сквозь прерывистое дыхание. — Используй меня.

И я делаю это, я перекатываюсь, извиваюсь и трусь о его член, пока давление не становится сильнее, переливаясь через край, и все мое тело сжимается в ослепляющем оргазме. Я отчаянно пытаюсь закрыть глаза, оргазм почти невыносим, но я не могу их закрыть. Я ничего не могу с собой поделать, но смотрю, как мужчина подо мной наблюдает за мной, словно не может поверить, что видит, как я кончаю.

Пэйтон прикасается ко мне, нежно проводя руками по моим бедрам, животу, груди. Он успокаивает и терпеливо ждет, когда я кончаю, прижимаясь всем своим измученным телом к его груди.

Он обнимает меня, доставляя еще больше удовольствия.

Меня буквально ни разу в жизни никто не обнимал, и сейчас, когда я на седьмом небе от счастья, этот мужчина обнимает меня так, словно не может позволить мне уйти.

И я должна напомнить себе, что сейчас не время для эмоций по этому поводу. Однажды кто-нибудь другой тоже увидит меня такой. Я могу только надеяться.

Я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, когда он гладит меня по волосам и обнимает тяжелой рукой, крепко прижимая к себе.

— Ты… — он целует меня в висок, — …самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, и я умру очень счастливым человеком, став свидетелем этого.

— Не думаю, что я когда-либо так кончала.

— Правда? Просто подожди, пока я не прикоснусь к тебе пальцами или ртом. Черт, я сейчас кончу, просто подумав об этом.

Я хихикаю, прижимаясь к нему, выкатываясь из его объятий на спину.

Мы оба блестим от пота: я от напряжения, а он от того, что сдерживает себя. Но мы лежим рядом, переводя дыхание.

Пэйтон опускает ногу, вытягивается во весь рост, и тогда я вижу это: мокрое пятно на его штанах, а также его очень твердую, очень настоящую эрекцию, о которой еще никто не позаботился.

Он скользит рукой под пояс, поглаживая свой член, и я завороженно наблюдает за его движениями и напряженным предплечьем.

— Мне нужно срочно в ванную. Я сейчас вернусь. Не смей уходить, или я узнаю, где ты живешь, и затащу тебя обратно в свою постель.

— Мне кажется, что ты, вероятно, уже знаешь, где я живу.

Озорная ухмылка, с которой он смотрит на меня, говорит о том, что он действительно знает.

— Сталкер.

— Миллер должна была кое-что привезти к тебе домой на Рождество, и я, возможно, упросил ее присоединиться к ней, чтобы повидаться с тобой. Она сказала, что если я поеду, то должен буду оставаться в машине.

Я усмехаюсь.

— В Чикаго была зима, и ты все равно решил поехать с ней?

— Это было межсезонье. Я отчаянно хотел тебя увидеть.

Он произносит это так, словно это не самое очевидное утверждение, прежде чем сесть на край кровати, чтобы сходить в ванную.

— Подожди. — Я хватаю его за руку. — Кончи здесь. Я хочу посмотреть.

Он приподнимает бровь и смотрит на меня через плечо.

— Ты собираешься мне помочь?

Я уверена, что мои щеки стали пунцово-красными, но все равно киваю, уткнувшись в подушку.

Пэйтон, поднимаясь с кровати, не сводит с меня глаз. Большой, высокий и гордый, он проводит одной рукой по волосам, а другой вытирает пятно, которое я оставила на его штанах, затем засовывает руку за пояс и снимает с себя спортивки.

Черт возьми.

Я в шоке открываю рот, в то время как этот мужчина стоит, совершенно не смущаясь и не обращая внимания на мою реакцию.

Он ласкает себя, скользя большой рукой вдоль члена, что скрыт за боксерами.

Боже, я хочу его увидеть.

— Как ты собираешься помочь мне с этой проблемой, Кен?

— Я… эм… сделаю все, что ты захочешь?

Он облизывает нижнюю губу.

— Ты собираешься взять меня в свой шикарный ротик? Отсасывать мне, пока я не кончу в твой прекрасный рот?

Я колеблюсь, потому что не уверена, что готова зайти так далеко сегодня. Я не готова. Я делала минет только одному мужчине, тому, который сказал мне, что у меня паршиво получается. Я больше никогда не хочу, чтобы мне это говорили, и я знаю, что Пэйтон не бросит подобных слов, если я попрошу его, просто сегодня мне хочется просить его об этом.

Так что я тихо произношу:

— Я смогу.

Он колеблется так же долго, как и я.

— В следующий раз. — Стягивая свои спортивные штаны, он позволяет им упасть на пол. — Сегодня вечером я хочу, чтобы ты обхватила меня рукой.

Впервые за весь вечер я злюсь на себя за то, что выключила свет, потому что хочу увидеть его как следует. Во всей его красе. Я почувствовала его член в своей руке. Я буквально трахнула этого мужчину. Я знала, что он большой, но не представляла, что он такой… благословенный.

Толстый, но не в богомерзком смысле, и длинный, но пропорциональный ему. У мужчины ростом сто девяноста пять сантиметров, большие руки, большие ступни и большой симпатичный член. Симпатичный, как и все остальное. На самом деле, настолько симпатичный, что мне приходится напоминать себе, что я не собираюсь возлагать на него больших надежд.

— Тебе нравится мой член, Кен?

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Твое эго и так достаточно большое.

— М-м-м, — промурлыкал он. — Большой — это первое прилагательное, пришедшее тебе на ум, да? Интересно, почему?

Я издаю смешок.

— Смотри сюда, Кеннеди.

Я не отрываю своего внимания от его руки, поглаживающей головку, которая покраснела и истекает предэкулятом, от вен, бегущих по всей его длине.

— Нет, ты смотри на меня.

— О, я понял, — хихикает он, забираясь на кровать. — Теперь я просто твоя секс-кукла, доставляющая тебе удовольствие.

— Именно так.

Он раздвигает мои ноги, устраиваясь на мне всем своим обнаженным телом.

— Честно говоря, это работа моей мечты. Если бы я знал, что вакансия свободна, я бы подал заявку на нее много лет назад. — Запечатлев нежный поцелуй на моих улыбающихся губах, он берет мою руку и обхватывает ею свой член. — А теперь будь хорошей женушкой и заставь меня кончить.

Он медленно двигается в моей руке, точно так же, как делал это ранее, только на этот раз на нем нет одежды, которая мешала бы мне наблюдать.

Его тело вплотную прижато к моему, так что я не только чувствую, как он пульсирует в моей руке, но и чувствую, как его член задевает мои мокрые трусики при каждом движении.

Это невероятное ощущение.

Я все еще такая чувствительная, а он такой твердый, и, черт возьми, все это так приятно.

— Черт, — выдыхает он, когда я сжимаю его в кулаке. — Я долго не продержусь.

Он переплетает пальцы с моей свободной рукой, прижимая мою к матрасу, и проводит подушечкой безымянного пальца по моему обручальному кольцу, как обычно делает, когда держит меня за левую руку.

Другой рукой он отчаянно хватается за прутья изголовья кровати у меня над головой.

Я поглаживаю его головку, собирая предъэякулят и покрывая им его длину.

— Да, Кеннеди. У тебя так хорошо получается. Вот так.

Я продолжаю это движение, прежде чем переключиться и уделить больше внимания головке, как он сказал мне ранее, что ему это нравится, сжимая кулак.

— Да, — выдыхает он. — Да. Да. Пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся.

Я и не собираюсь. Подстраиваюсь под его темп, когда он входит в мою руку, доставляя себе удовольствие.

Он выглядит так, будто трахает меня, упираясь меж моих раздвинутых ног в клитор. Боже, я просто знаю, что у него это хорошо получится.

Его движения становятся небрежными, когда он приближается к оргазму, кончая как раз в тот момент, когда я провожу большим пальцем по его головке, прежде чем провести им вниз по выступающей вене чуть ниже.

— О, черт, — ругается он, кончая мне на живот, накрывая меня своим телом.

Я не прекращаю двигать рукой. Продолжаю поглаживать его, вверх и вниз, желая, чтобы он дал мне все, что у него есть.

Боже, он такой завораживающий. Отчаянно цеплялся за меня, и я не могу поверить, что помогла ему кончить.

Пэйтон утыкается лицом в мою шею в мою шею, тяжело дыша и хныкая.

— Так хорошо. Ты так хорошо справилась. Умница, — продолжает он повторять, как будто это какая-то похвала после оргазма.

Но у него получается. Мое самолюбие сейчас зашкаливает.

— Тебе приятно? — спрашивает он.

— Да

— Отлично. — Он целует меня в шею. — Значит, получилось.

Он прижимается ко мне своим обнаженным телом еще некоторое время, вдыхая мой запах, прижимаясь ближе. Я глажу его по спине, играю с кончиками его волос и прижимаю его к себе, потому что мне никогда не было так комфортно с другим человеком.

Пока мы лежим вместе, страстный момент постепенно сменяется чем-то мягким и сладким.

Он покрывает мою челюсть горячими поцелуями, пока говорит.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты всю оставшуюся жизнь ходила с моей спермой, стекающей по тебе, мне нужно привести тебя в порядок.

Пэйтон отрывает от меня свое гигантское тело, прежде чем схватить свежие спортивные штаны и побежать в ванную.

Он, конечно, все еще не надевает футболку.

Пока он насвистывает, льется вода, а я лежу на кровати, укрытая им, с дурацкой улыбкой на лице и гадаю, что, черт возьми, только что произошло.

Я ведь и просила его об уроке близости, но что, черт возьми, это было? Неужели мне правда не хватало этого все эти годы? Это ведь всего лишь прелюдия.

Возможно, он прав. Он может затмить других мужчин, и я не могу этого допустить, потому что наши отношения временны. Все это — подготовка к тому, что будет потом.

Пэйтон быстро возвращается с мальчишеской улыбкой и влажным полотенцем в руке.

— Я могу сама, — говорю я ему, садясь и протягивая руку за полотенцем.

— Рад за тебя. — Он держит полотенце вне пределов моей досягаемости. — А теперь убери свои жадные маленькие ручки и дай мне протереть тебя, прежде чем я обхвачу ими свой член, и мы начнем все сначала.

— Господи. — Я вздрагиваю от смеха.

Он вытирается с меня свою сперму, полотенце теплое на ощупь. Пэйтон не торопится, его пальцы нежно поглаживают мою кожу.

Это мило, по-доброму и нежно. Три слова, которые теперь ассоциируются у меня с этим человеком, хотя раньше я могла думать о нем только как о дерзком, импульсивном и инфантильном.

— Кеннеди. — Его голос дрожит, как будто он нервничает, не сводя глаз с моего живота, пока вытирает меня. — Как ты думаешь, может, ты бы…

Звук открываемого замка обрывает его фразу на полуслове. Мы переводим взгляды друг на друга и молчим, слушая, как открывается и закрывается дверь его квартиры.

Шаги и звяканье ключей.

Кто-то есть в его квартире. Снова шаги. Много людей.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на домашний декор, — говорит незваный гость. — Это принадлежало моей бабушке, но я так по ней скучаю, что просто обязан был сохранить все это из сентиментальных соображений.

— Это мило, — говорит другой голос, женский.

— Да. — Последовал тяжелый вздох. — Она значила для меня очень много.

Коди. Этот голос принадлежит Коди.

Глаза Пэйтона расширяются, когда он встает с кровати.

— Я убью его к чертовой матери, — он направляется к двери, прежде чем развернуться и подбежать ко мне, чтобы быстро поцеловать в губы. — Не надо. — Он протягивает руки, как бы говоря, что хочет, чтобы все оставалось по-прежнему. — Не уходи, ладно?

Я не могу удержаться от смеха, когда он вылетает из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь спальни, оставляя меня почти обнаженной.

Раздаются голоса. Много голосов. Три, может быть, четыре человека. По-моему, один из них Трэвис. А у последнего легкий бостонский акцент.

Я пользуюсь случаем, чтобы привести себя в порядок, надеваю футболку и леггинсы, потому что знаю, о чем собирался попросить меня Пэйтон. Он хочет, чтобы я осталась на ночь, но мне нужно немного побыть одной. Момент, чтобы осознать, что только что произошло, как практику, а не реальность.

В гостиной раздается несколько страстных фраз. Несколько «пошел ты» сменяются пьяным смехом.

— Подожди, пожалуйста, не уходи, — умоляет Коди. — Мы можем пойти в мою настоящую квартиру!

Хлопает дверь, затем она открывается снова, и Пэйтон кричит: «Кстати, его бабушка жива и здорова! Она живет в Джерси!»

Я открываю дверь спальни и вижу, что в коридоре торчит голова Пэйтона, эти слова адресованы девушке, которую Коди привел сюда, и Пэйтон побежал за ней.

— Ну, это провал. — Коди поднимает руки вверх. — Можно мне хотя бы переночевать здесь? Боже мой, ты приготовил спагетти. Вот почему мы лучшие друзья!

Коди, Трэвис и Рио — один из защитников чикагской команды НХЛ «Чикаго Рэпторс» — собираются вокруг тарелки с остатками макарон.

— Вы можете позвонить в компанию по прокату машин и забрать всю эту миску с собой, но вам всем лучше уйти.

Рио в замешательстве оборачивается с набитым ртом.

— Почему?

— Откуда, черт возьми, ты взялся, Рио?

— Я столкнулся с ними в баре. Увидел, как Коди пытался уговорить какую-то девушку пойти с ним домой. Ну, к тебе домой, и я должен был услышать, что, черт возьми, он собирался сказать, чтобы оправдать эти ужасные декорации. У тебя все еще есть тот, который я купил тебе для ванной? «Привет, сладкие щечки!» — Он замечает меня краем глаза. — Ой. Я имел в виду… на плакате так написано. Я уверен, что у тебя тоже сладкие щечки, Кеннеди, но я имел в виду плакат.

Пэйтон качает головой, слушая, как его пьяный друг несет чушь.

— Закрой свой гребаный рот. Тебе незачем думать о щеках моей жены.

— Да. — Рио делает вид, что закрывает рот на замок. — Незачем.

Коди отворачивается от спагетти с понимающей улыбкой на губах, переводя взгляд со своего лучшего друга на меня.

— Здравствуйте, миссис Мурмаер.

Я поднимаю палец в знак протеста, качая им не так сильно, как обычно.

— А ну-ка!

— Кеннеди! — Трэвис широко разводит руки в стороны, его рот полон красного соуса. — Это лучшая ночь в моей жизни.

— Какая-то девушка целовалась с ним на танцполе, — объясняет Коди.

— Рада за тебя, Трэв!

Пэйтон бросает на меня невозмутимый взгляд, одними губами говоря: «Не поощряй их», с другого конца комнаты.

— Я… мы, — Коди указывает на них троих, — уже уходим. — Пэйтон без колебаний открывает дверь. — Так будет лучше всего.

— Вообще-то, — перебиваю я, собирая свои кеды, кепку и куртку, которые разбросаны по его гостиной. — Мне все равно нужно идти домой. Завтра ранний рейс.

— Но… — Пэйтон хмурит брови в замешательстве, пока я надеваю кроссовки.

— Рада тебя видеть, Рио. — Я машу ему рукой. — Коди, Трэв, хорошо сыграли сегодня.

Я чувствую, как взгляд Пэйтона провожает меня до двери. Оказавшись в коридоре, я медленно поворачиваюсь к нему, не зная, что сказать.

Спасибо за урок? Спасибо за оргазм? Не мог бы ты в следующий раз научить меня, как правильно делать минет?

Он загородил собой дверной проем, не давая своим друзьям вмешиваться в разговор, в карих глазах читается нежность и мольба.

— Я хочу, чтобы ты осталась.

— Я знаю.

— Но ты уйдешь? Даже если они уйдут?

Качая головой, я говорю ему «да».

Я ожидаю, что он начнет спорить, что подтолкнет меня к тому, к чему я не готова, но вместо этого он смягчается.

— Могу я хотя бы отвезти тебя домой?

На моих губах появляется улыбка.

— Дальше я сама.

— Хорошо. — Он сокрушенно вздыхает, прежде чем возвращается обычно счастливый Пэйтон. — А как насчет меня? — спрашивает он, скрещивая руки на груди и прислоняясь к дверному косяку. — Хорошо ли я отыграл сегодня?

Намек в его тоне говорит о том, что он имеет в виду не бейсбол.

— Думаю, сегодня ты справился отлично.

Он усмехается, наклоняется и нежно целует меня в губы.

— Думаю, ты тоже.

6134.