37.

Кеннеди

От меня исходит чистая решимость, когда я паркую машину на стоянке для сотрудников. Я немного опаздываю. Ободряющая речь, которую я произнесла сегодня перед зеркалом, заняла немного больше времени, чем я планировала.

Но я здесь и готова.

Я не была на поле с пятницы, и, конечно, сегодня только понедельник, но я не могу сказать, когда в последний раз проводила два дня вдали от команды во время регулярного чемпионата, если не считать поездки на собеседование в Сан-Франциско.

Вчера я взяла больничный, потому что отказываюсь работать еще один день у доктора Фредрика, а Риз вернулась на работу только сегодня. В субботу вечером я отправила ей безумное электронное письмо с просьбой о встрече, и в понедельник днем у нее не было времени для общения.

Заперев машину и зажав под мышкой этот чертов конверт из плотной бумаги, я направилась прямиком в клуб.

У Пэйтона много достоинств, но было бы здорово, если бы он перестал корчить из себя мученика. Два дня я пролежала с этими чертовыми бумагами на кухонном столе. Два дня обдумывала ситуацию.

Что было ни к чему, но единственное, чего я добилась за эти выходные, — это приняла решение о том, что никогда больше не буду работать на доктора Фредрика. Для этого пришлось побыть вдали от игроков, с которыми мне нравится работать. Пришлось расстаться с человеком, по работе с которым я буду скучать больше всего, делить номера в отелях на выездных играх и помогать ему здесь, в Чикаго.

Залы заполнены игроками и персоналом, готовящимися к сегодняшней игре, и впервые за три года, когда будет подан первый мяч, меня не будет по эту сторону баррикад. Я буду находиться на трибуне и наблюдать за игрой, как и любой другой болельщик.

Без колебаний я распахиваю главную входную дверь в здание клуба. Я не собираюсь стучать сейчас, ведь я никогда раньше не стучала.

Кроме того, я знаю, с чем могу столкнуться, к тому же во мне слишком много адреналина, чтобы замедляться.

— Кенни. — Мое имя звучит как вздох облегчения, и мне не требуется много времени, чтобы найти его. Стоя перед своим шкафчиком, Пэйтон явно выглядит измученным, недостаток сна очевиден по мешкам под глазами и поникшим плечам.

Мой милый, веселый, вдумчивый муж-идиот подготовил документы на развод. Я понимаю, он хотел, чтобы у меня был выбор, но я уже приняла решение. Эти бумаги пролежали у меня на кухонном столе все выходные, так что теперь его очередь разбираться с ними.

Пересекая здание клуба, я чувствую, что вся команда наблюдает за нами, но больше всего я замечаю пристальный взгляд Пэйтона,который видит, как его осеняет осознание того, что я не в своей командной форме.

Потому что я не участвую в игре сегодня вечером и больше никогда не буду участвовать. По крайней мере, не здесь.

— Я подписала их, — говорю я, протягивая ему конверт.

Его губы приоткрываются, слова вылетают из него, когда он недоверчиво смотрит на меня.

Я протягиваю конверты в его сторону.

— Просто взгляни на них.

Он слегка качает головой, как будто пытается избавиться от образа о том, как я протягиваю ему наши документы о разводе, пока, наконец, он не забирает их у меня. Но он все равно не открывает конверт.

Вместо этого его внимание переключается на мою левую руку, чтобы посмотреть, ношу ли я все еще кольцо его матери.

— Просто взгляни на них, хорошо? — я смотрю на часы на стене. — Мне нужно идти. У меня встреча с Риз. Мы можем поговорить после.

В его тоне слышится смесь поражения и гордости, когда он спрашивает:

— Ты встречаешься с Риз?

— Да. Прямо сейчас. Мне нужно идти.

Повернувшись, я трусцой направляюсь к двери, все еще чувствуя на своей спине взгляды всех, кто смотрит мне вслед.

— Кен, — зовет он.

Взявшись за ручку двери, я оглядываюсь на него через плечо.

Он улыбается. Не фальшивой улыбкой Пэйтона, которую он выдавливает из себя, даже когда расстроен, а настоящей, неподдельной.

— Горжусь тобой.

Кажется, в последнее время это наши любимые слова, которые мы говорим друг другу. Я улыбаюсь ему в ответ.

— Я тоже.

Я не позволяю себе отвести взгляд от тренажерного зала, когда прохожу мимо него, не позволяю себе проверить, сидит ли доктор Фредрик за своим столом, как обычно. Подняв голову и расправив плечи, я направляюсь прямиком в кабинет Риз.

Это офис Артура Ремингтона, но в последнее время он редко бывает тут, а в следующем году он официально перейдет к ней.

— Привет, Дениз, — говорю я секретарше Артура, той самой, которая позвонила мне на следующий день после моего возвращения из Вегаса. — У меня встреча с Риз.

Она лучезарно улыбается.

— Как раз вовремя. Они ждут тебя.

— О, мистер Ремингтон тоже сегодня здесь?

— Почему бы вам не зайти? Удачи, миссис Мурмаер.

Мое тело не содрогается, как в прошлый раз, когда она назвала меня так.

Нет, на этот раз мне приходится сдержать улыбку, услышав это имя.

Но улыбка исчезает с моего лица, когда я открываю дверь кабинета и вижу, что Риз и Монти ждут меня.

— Заходи, — говорит Риз из-за стола.

Монти сидит на одном из стульев напротив нее, том самом, на котором сидел Пэйтон, когда мы узнали, что наши пьяные решения станут достоянием общественности. Я сажусь на стул рядом с ним.

— Ты здесь из-за Пэйтона? Клянусь, я не просила его об его переводе. Я бы никогда не предложила этого.

Монти качает головой.

— Это не имеет никакого отношения к  Пэйтону.

Это странно, отчасти потому, что Монти присутствует на этой встрече, хотя предполагалось, что будет только Риз, но в основном потому, что они находятся в одной комнате и не спорят.

— Ты созвала эту встречу, — говорит Риз, сложив руки на столе. — Чем я могу тебе помочь?

Я пытаюсь вспомнить все, что репетировала сегодня перед зеркалом, то же самое, что говорила себе все выходные.

Закинув ногу на ногу, я сажусь прямо и начинаю.

— Я знаю, мы с тобой недолго проработали вместе, — говорю я ей. — Но мне нравилось работать в этой организации последние три с половиной сезона. Команда, ты, Монти, — я показываю на него жестом, — были самыми яркими людьми, когда я вспоминаю свое пребывание здесь, но с сегодняшнего дня я больше не собираюсь работать в «Уорриорз».

Риз быстро бросает взгляд на Монти, но выражение их лиц не меняется. Очевидно, Пэйтон уже ввел их в курс дела.

— Есть какая-нибудь конкретная причина, по которой ты уходишь? — спрашивает Риз.

Вот оно.

— Да. — Я откашливаюсь, сглатывая комок нервов. — Когда я пришла сюда три года назад, предполагалось, что я буду вторым врачом команды. Потому что это была та должность, для которой я подходила.

И снова выражение их лиц не меняется, но на этот раз это удивляет еще больше. Я действительно не думала, что Пэйтон когда-нибудь кому-нибудь расскажет. Он так долго хранил этот секрет.

— Я доктор медицинских наук, специализируюсь на спортивной медицине, — продолжаю я. — И доктор Фредрик нанял меня в качестве своего заместителя, но когда мы впервые встретились лично и он понял, что я женщина, и после на мое место взял другого человека.

Это, наконец, вызывает у меня небольшую реакцию, когда Риз сжимает челюсть, скрежеща зубами.

— И не пойми меня неправильно, я любила свою работу, но я больше не могу позволять, чтобы ко мне относились так, как он относился ко мне все эти годы. Думаю, какая-то часть меня оставалась в надежде, что он увидит мои способности, но это была глупая несбыточная мечта. Ему было все равно.

— Пару недель назад я ездила в Сан-Франциско на собеседование, чтобы стать их новым руководителем медицинского штаба. Они предложили мне эту работу

— И ты в итоге согласилась? — спрашивает Монти.

— Нет. — Я поворачиваюсь к нему лицом, надеясь заверить его. — Тебе не о чем беспокоиться. Пэйтон не уедет из Чикаго, потому что я не уеду из Чикаго. Я собираюсь пройти собеседование в нескольких местных университетах, пока жду, не откроется ли вакансия командного врача в одной из других профессиональных команд города. Но моя жизнь здесь. Я не могу оставить ее позади.

Монти понимающе улыбается.

— Кеннеди, дело не в Пэйтоне. Дело в тебе. Я полностью понял его предложение уйти ради тебя.

Приятно это слышать. Я так боялась, что Кай и Монти разозлятся на меня, хотя не я предложила Пэйтону попробовать себя в роли свободного агента в следующем году.

— Спасибо тебе за эти слова. — Я поворачиваюсь к Риз. — И тебе спасибо. С твоей семьей было приятно работать, и я с нетерпением жду, когда ты начнешь работать в следующем сезоне. Я думаю, у тебя все получится.

Положив руки на подлокотники, я собираюсь встать, чтобы уйти, когда она протягивает мне папку через стол.

— Что это? — спрашиваю я.

— Твое личное дело.

— Хорошо. — Это звучит как вопрос. — Мне взять его с собой?

— Нет, он предназначен только для личного пользования. Но в нем указан твой трудовой стаж, включая твое образование и предыдущий опыт. Я получила его от отдела кадров в пятницу вечером.

Приоткрыв рот, я перевожу взгляд на Монти, затем снова на нее.

— Ты уже знала? Пэйтон рассказал тебе?

— Нет.

— Эммет заподозрил, что что-то происходит. Он позвонил мне в пятницу после того, как Пэйтон сказал ему, что ты уходишь, и я кое-что выяснила. Жаль, что ты не сказала об этом раньше. Мой дедушка, благослови его Господь, милый человек, но временами он может быть немного замкнутым и неосведомленным. Я заметила, как Фредрик относился к тебе в этом сезоне. Так что наблюдала за тобой, и поверила бы тебе, если бы ты сказала мне правду.

Черт возьми.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит.

— Я должен был догадаться об этом раньше, — вмешивается Монти. — Но мое внимание было сосредоточено на управлении целой командой. Трудно понять все тонкости того, что происходит в клубе.

— Нет, — не согласилась я. — Нет, я специально держала это в секрете и даже не позволяла Пэйтону ничего говорить.

— Ну, многие другие игроки высказывались в твою защиту, — говорит Риз. — Стало известно, что мы расследуем это дело, и вчера вечером каждый игрок подал официальную жалобу, рассказав из первых уст о том, что они слышали от Фредрика. Сегодня утром он был уволен.

Все мое тело вздрагивает, как будто эти слова ударили меня по лицу. В некотором смысле, так оно и было.

Что?

Риз усмехается, глядя на выражение моего лица. Широко раскрыв глаза и приоткрыв рот, я мысленно повторяю ее слова еще раз, чтобы убедиться, что я правильно их расслышал.

— Правда? — Мой голос срывается.

— Правда.

— Что ж… — заикаюсь я, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь подобрать какие-то слова, но не могу. Что, черт возьми, происходит?

Риз начинает говорить раньше, чем я успеваю.

— Похоже, я нахожусь в поисках нового руководителя медицинского отдела.

Этого не может быть. Я пришла сюда с намерением никогда больше не ходить по этим коридорам, а теперь… Боже мой.

— Я не могу. — Я качаю головой. — Уилл. Эта работа должна достаться Уиллу. Он второй врач и пришел раньше меня. Он следующий в очереди.

— Не он пришел первым, а ты. Именно это он и сказал, когда я разговаривала с ним сегодня утром. Он согласен со мной в том, что эта должность должна быть твоей.

— Он так и сказал?

— И он совсем не удивился, когда я рассказала ему о твоей квалификации.

— Никто из нас не удивился, — говорит Монти. — Кеннеди, ты потрясающе хорошо справляешься со своей работой.

Мои глаза горят от слез.

— Спасибо.

Риз подается вперед.

— Итак, что скажешь? Для меня, как для первой женщины-владельца команды, было бы честью иметь в команде первого врача-женщину.

Я не могу поверить в происходящее, но, прежде чем ответить, мое внимание возвращается к Монти, и, словно прочитав мои мысли, он снова рассеивает мое беспокойство.

— Это не из-за Пэйтона, — повторяет он. — Это не для того, чтобы удержать его здесь, это для того, чтобы удержать тебя здесь. Я с радостью обменяю его, если тебе нужны доказательства.

Из меня вырывается смешок.

— Пожалуйста, не делай этого.

Его улыбка смягчается.

— Итак… — настаивает Риз. — Что скажешь?

— При одном условии.

— О, теперь она выдвигает требования. — В ее тоне слышится насмешка. — Дерзай.

— Мне нужен офис-менеджер. Я не хочу все время заниматься бумажной работой. Я хочу работать в тренировочном зале и на поле.

— Хорошо.

Вот черт. Так просто.

— Еще кое-что.

Риз кивает, чтобы я продолжала, пытаясь сдержать смех.

— На мою должность придется искать нового сотрудника. Я хочу лично заняться этим.

— Ну, это входит в твои новые должностные обязанности.

Черт возьми, так оно и есть.

— Итак, это значит «да»? — настаивает Риз.

Моя улыбка становится такой широкой, что щеки начинают болеть.

— Это значит «да».

— Отлично. Я подготовлю для тебя новый контракт. И, Кеннеди, я знаю, что мой дедушка установил несколько архаичных правил, согласно которым, если вы с Пэйтоном прекратите отношения или одному из вас придется уйти, — она качает головой. — Меня это не волнует. Если ты хочешь быть с ним, ты не потеряешь из-за этого работу.

— Я ценю это, Риз, но это не будет проблемой.

Ее губы складываются в понимающую усмешку, как будто, возможно, она уже давно знает некоторые детали.

— Ладно. Приятно слышать, но… — ее взгляд скользит по моей одежде. — Есть шанс, что ты сможешь поработать сегодня вечером? Мне не хватает врача.

— Думаю, я смогу.

Монти встает со стула.

— Мне нужно подготовиться к сегодняшней игре, но, Кеннеди, мы все рады, что ты остаешься.

— Спасибо тебе, Монти… за все.

— Не благодари меня. Это все ты. Но мне нужна победа сегодня вечером, так что тебе, наверное, стоит пойти и сказать своему мужу, что ты остаешься.

2135.