Глава 19

Плаксивый голос сына болезненно отзывался в сердце женщины. Роуз тут же оказалась рядом, её ладони легли на его плечи, пальцы мягко скользили по спине.

– Я надеру уши твоему отцу! – воскликнула она, – Ишь, чего удумал – единственного сына лишать денег! Даже не вздумай переживать об этом.

Её голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая материнская уверенность, которой Север всегда доверял. Он знал: мать встанет на его сторону. И всё же внутри оставалось сомнение: "Отец уступит? Всегда же уступал, что сейчас-то с ним не так?"

Джозеф вернулся поздним вечером. Он устал, но раздражение жены не осталось без внимания: её голос звучал резким упрёком, в котором сквозила боль. Мужчина молча выслушал все обвинения, а затем, тяжело вздохнув, позвал Севера на ещё один разговор.

Такие уловки были ему известны. Он и сам не раз поддавался на них, но сейчас было всё иначе. Позволять сыну дальше бездумно наслаждаться жизнью не входило в его планы. "Междоусобицы у Близнецов были неизбежны... Не хочу в будущем и собственный клан подставлять под подобное... Я обязан подготовить его, даже если сейчас он не понимает меня и обижается на строгость..."

Его мысли прервал уверенный голос, ворвавшийся в тишину:

– Вернёшь мои карты, пап? – Север появился в дверях.

На нём были светло-серые пижамные штаны, левая рука замотана бинтами. Он выглядел усталым, но в глазах читалось упорство. Подойдя к дивану, он опустился в него и, не теряя времени, продолжил:

– Мы с ребятами завтра едем на квартиру, начинаем реализовывать проект. Мне нужны деньги, у нас бюджет ограниченный и...

Джозеф не позволил договорить. Его голос был сухим:

– Бери своих друзей и приступай к первому заказу. Кит расскажет детали, – Мужчина сделал паузу, задерживая на сыне тяжёлый взгляд, – И только когда он поведает мне о твоих положительных результатах, ты получишь обратно банковские карты. Мои карты.

– Какой ещё заказ? – Север непонимающе посмотрел на отца, приподняв брови, – С чего бы им участвовать в этом? А я, между прочим, учусь. И не обязан заниматься твоими делами. Ты глава, это твоя работа...

Его слова прозвучали дерзко, и Джозефа словно передёрнуло. Мужчина резко скинул руку сына с подлокотника дивана, от чего юноша поморщился.

– Значит так, – отчеканил он холодным тоном, – Собираешь вещи, купленные на мои деньги, и катишь на все четыре стороны. Я не собираюсь содержать неблагодарного нахлебника.

Его шаги гулко разнеслись по кабинету, и уже через секунду дверь с силой захлопнулась. Север остался в тишине, ошеломлённый. Он был уверен, что мать вмешается и снова уговорит отца дать ему поблажку.

Запрокинув голову, парень издал глухой стон и поплёлся в свою комнату. Там, доставая банковскую карту из кармана, он задумчиво покрутил её в пальцах. Взгляд скользнул на забинтованную руку.

– Он мне обязан, – тихо пробормотал он, в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка, – Вот и пусть платит. Не обеднеет...

Несмотря на холод, у входа в Бархат толпилась пьяная компания. Чужие голоса гулко перекрикивались, кто-то громко смеялся, кто-то ругался. Пустые бутылки захламляли первую лесенку, мешая пройти.

– Куда охрана смотрит? – пробормотала Рея сквозь зубы, запнувшись о стекло, – Как не придём – здесь черти что творится! Север, ты своему дружку не хочешь нашептать? Пусть уберёт это...

Север лишь мельком скосил на неё взгляд, но промолчал, полностью сосредоточенный на разговоре с Кеем. Его мысли вертелись вокруг отцовского заказа. Он впервые за долгое время решил пойти на уступку, но не собирался ввязываться в дело один.

Внутри было привычно шумно и душно. Пройдя через пропускную систему, они направились к своему столику. Скинув куртки и сделав заказ, ребята ненадолго замолчали.

Кей, покрутив бокал в руках и первым нарушил паузу:

– Если мне заплатят, то я не против, в принципе. Но хотелось бы подробностей, – он чуть наклонился ближе, – Насколько я знаю, поставки сейчас заморожены. Так в чём именно заключается работа?

Рея, услышав обрывок их разговора, тут же встрепенулась:

– Какая работа? Вы о чём вообще?

Кей пожал плечами:

– Север предлагает вместе выполнить заказ. Его отец дал и...

– Итан говорил, что все кланы из-за поджогов сейчас заказы не берут... – резко перебила девушка, не давая ему закончить.

Север с демонстративным недовольством закатил глаза и коротко бросил:

– Можешь помолчать?

Он сделал несколько неторопливых глотков из бокала и продолжил:

– Я не собирался девчонок в это вмешивать. Отец никогда бы не позволил мне влезть во что-то, что угрожало бы моей жизни, – он подался вперёд, понизив голос, – Завтра едем на квартиру, там и обсудим всё нормально.

– Так ты уже карты вернул? – Рея скользнула взглядом по терминалу на столе.

– Ага... – отмахнулся Север, слишком быстро, чтобы это звучало убедительно.

Девушка сузила глаза, но больше не стала лезть с расспросами. Она отвернулась, уставившись на танцпол. Ей нравилось наблюдать за ним со стороны: разноцветные огни мелькали в такт музыке, тела отбивали бешеный ритм, но сама Рея терпеть не могла вливаться в эту гущу, где каждый норовит наступить на ногу или толкнуть. Криво усмехнувшись, она наклонилась к друзьям и кивнула на нижнюю полку стола, где пылилась коробка с настольной игрой.

– Поиграем?

Идею приняли быстро. Парни разложили карту на столике, бросая кубики и споря о правилах.

В белой палате, где стены с тонкими трещинами напоминали о своей ветхости, царила глубокая тишина. Сквозь полумрак доносился глухой стук каблуков: медленные шаги прерывали покой.

Девушка поправила длинный тёплый плащ, перекинув его края за ногу, и осторожно опустилась рядом с мужчиной, погружённым в кому. Тонкие пальцы скользнули по волосам. В её голосе не было ни триумфа, ни веселья – лишь усталость и жгучая обида, которая требовала выхода:

– Когда задашь себе вопрос: "За что тебе досталась эта участь?" – вспомнишь моё лицо. Ты не заслуживаешь спокойной смерти. Мучаясь в страданиях и ощущая свою беспомощность, будешь думать только обо мне, – на миг она замолчала, сдерживая тяжёлый вдох, – Но достоин ли ты моей жалости? Закрывая глаза – я тону в темноте боли и безысходности. Ненависть пожирает моё сердце, не даёт дышать. Просыпаясь ночью – задыхаюсь в собственном крике, застрявшем в горле. Ты – источник моих страданий. Помни это, Димитрий.

Мужчина не мог ее слышать, но на его лице будто пролегла тень отчаяния. Оставляя его в палате, девушка поднялась и так же тихо удалилась. На её губах не цвела улыбка, в глазах не плясало пламя победы. Она знала: война ещё впереди, а сейчас – лишь малая битва, которую она позволила себе считать выигранной.