Глава 12

С трудом выбравшись из тесной комнаты, где она очнулась, Ария не стала оглядываться. Вопросы, взгляды, чужие руки – всё это хотелось оставить позади. Сил объяснять не было, оставалась одна мысль: "Поскорее бы уйти."

Дом уже был рядом. Она нашла знакомую прорезь в заборе и скользнула в сад, стараясь ступать как можно тише.  Небо светлело. Первые лучи касались лепестков цветов. Ария остановилась у качели и облокотилась на холодную спинку, почувствовав как сильно ноют ноги. Из дома уже доносился аромат еды, где-то раздвигали шторы, впуская утро. Девушка торопливо юркнула внутрь и поднялась к себе: "Поспать бы хотя бы пару часиков..."

Лили медленно скользила взглядом по экрану: десятки непрочитанных сообщений, пропущенных звонков от подруги. Сон еще держал её в своих объятиях, но она быстро набрала номер и не дожидаясь, заговорила первой:

– Блин, о чём ты вообще пишешь? Я ничего не понимаю, – голос звучал хрипло, ещё сонно. Она сидела прямо в постели, укутанная одеялом, – Меня брат вчера не отпустил, я всё время дома была.

На том конце повисла короткая пауза и после донеслось:

– Тебе бы поговорить с сестрой... Я видела твоё платье. Золотистое, то самое, что мы вместе покупали в "Лауре". И, как бы ты ни пряталась за маской, я знаю твои черты. Я выпила, да... но ошибиться не могла. Поговори с Арией.

Фон заглушал её слова: голоса, шаги, грохот стульев. Потом донёсся мужской голос и Рея понизила тон:

– Мне нужно идти. Отец пришёл... семейное собрание из-за сестры. Я наберу позже.

Шторы были плотно задёрнуты, воздух пропитался перегаром, а на полу валялась знакомая золотистая ткань. Не сдерживаясь, Лили рванула одеяло, оголяя лежащую фигуру.

– Вставаай! – голос прозвенел на грани истерики. Девушка снова и снова хлестала сестру одеялом, пока та не зашевелилась, – Ты обязана мне всё рассказать! Да как ты посмела – моё платье... а ну вставай!

Ария, морщась, перевернулась на другой бок, кутаясь в подушку.

– Лили, отстань... дай поспать... Ничего не было. Просто немного выпила... чуть потанцевала. Никого не видела... ни с кем не говорила...

Сонный, невнятный голос лишь сильнее подливал масла в огонь. Лили, едва не плача от злости, залезла к сестре в кровать и с силой принялась выпинывать её ногами.

– Что ты врёшь? Ты мне нотации читаешь, будто я ребёнок, а сама? Я могла пойти с тобой, но сидела как идиотка в комнате, пока ты развлекалась!

Девушка бессильно уронила подушку рядом и выдохнула, глядя на сестру.

– Блин, да сколько ж ты будешь спать?

Лили сидела за длинным столом одна и хрустела свежей булочкой. Пахло кофе и жареными яйцами, но вкус казался особенно сладким именно из-за тишины. Никто не дёргал, не спрашивал, не контролировал. Брат заперся у себя, Ария валялась без чувств, охрану словно ветром сдуло. Она потянулась в кресле, улыбка сама легла на губы, в голове проскочило: "Надо увидеться с Ником. Он наверняка уже что-то придумал..."

Димитрий сидел в кабинете, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. Пустая тарелка стояла на столе нетронутая, рядом бокал вина. Сон не приходил уже который день.

Ветер с улицы шевелил бумаги на столе. Сквозняк. Димитрий резко обернулся, но никого не увидел. Стены пусты, тень от лампы неподвижна. "Опять мерещится... Или нет? Может, и вправду кто-то наблюдает?"

Он наклонился вперёд, сжимая бокал. В голове шумело. Каждый шорох казался заговором, каждое слово – предательством. "Митчи. Этим ублюдкам нельзя доверять. Они улыбаются, но наверняка уже строят планы. И свои же... мои же... они тоже ждут, когда я оступлюсь."

Пальцы сами отбивали ритм по столешнице: быстрый, неровный, словно барабанный бой. Сердце вторило этим ударам, гоня кровь всё быстрее. Взгляд снова упал на бокал. Красная жидкость. Он поднёс её к губам, но рука остановилась. "А если отравлено? Если они нашли способ?"

Сквозь открытое окно донёсся шорох листвы. Мужчина вздрогнул. "Шёпот. Это был шёпот? Нет... Просто листья. Просто ветер." Он поднялся, подошёл к окну и замер, вглядываясь в темноту сада. Тени переплетались, и в каждой ему чудился силуэт.

Тем временем Агнус нервно стучал кулаком в дверь. Он бросил быстрый взгляд через плечо: двор пустовал, подручные словно испарились. Послышались лёгкие шаги и дверь приоткрыла молоденькая девушка. Щёки ее пылали, глаза метались.

– Где Алессандро? – резко бросил Агнус, перешагивая порог.

Девушка скомкано ткнула пальцем в сторону спальни и поспешила обратно на кухню. Мужчина тихо чертыхнулся. Заходить к брату он не стал: слишком хорошо знал, чем тот мог быть сейчас занят. Задержав взгляд на тонкой спине, от сказал:

– Оповести его. Скажи, что я здесь и разговор срочный.

Север вошёл в столовую, словно в собственные покои: полотенце едва держалось на его бёдрах, на коже блестели капли воды, а волосы липли к шее.

– Ты не мог позже прийти? – с недовольством бросил он, садясь напротив. Взяв со стола стопку горячих оладий, добавил: – Ну и что там у нас за важный разговор?

– Ты поселился здесь? Куда ни сунусь – всюду твоё лицо. Даже брата реже вижу, чем тебя.

Север поднял взгляд, блеснув наглой усмешкой.

– Ага, зато красивое лицо, не жалуйся.

В этот момент дверь распахнулась, и в проёме появился Алессандро. На нём была свежая рубашка и, поправляя запонки, бросил лишь беглый взгляд на обоих.

– Мне кофе, – крикнул Север, откинувшись на спинку стула, – Твоя машинка скоро взорвется!

Алессандро опустился рядом с юношей, будто никуда не спешил, и мягко положил ладонь на его тёплое колено. Наклонившись, он оставил короткий поцелуй на шее, а затем протянул чашку кофе. Только после этого его взгляд медленно скользнул к гостю.

– Что там? Срочное? – пальцы мужчины тем временем уже скользили выше по коже Севера, играючи отодвигая край полотенца.

Агнус, закатив глаза, выдавил:

– Наши фургоны обстреляли и подожгли. Мы влетели на деньги...

Алессандро чуть нахмурился. Новость не была для него неожиданной: за последний месяц их клан, как и остальные, терял слишком много, но всё равно неприятно резануло. Короткий взгляд на рыжего, и рука нехотя скользнула вниз, убравшись.

– Пойдём, – сдержанно сказал он, указывая брату на кабинет. В его движениях появилась сталь, а лёгкая игривость растворилась, будто её и не было.