Глава 5. Почему же погода так резко изменилась?

– Можешь подсыпать эти таблетки ему в пищу? – голос звучал тихо, словно девушка сама боялась услышать собственные слова.

Она сидела на столе, скрестив ноги. Казалась спокойной, но внутри всё сжималось в ледяной ком. Мужчина напротив нахмурился, его руки сжались.

– Вы... вы уверены? – его голос сорвался, – Их действие нельзя обратить. Что будет потом? А если кто-то узнает? Вы же... вы не думаете о себе!

Она посмотрела на него: в глазах мелькнул страх, но он тут же уступил место упрямой решимости. Её пряди упали на лицо, а сердце колотилось так, что казалось, он тоже должен был его слышать.

– Я хочу изменить хоть что-то, хочу попробовать жить иначе. Ты этого не поймёшь. Ты можешь жить, как хочешь... а я нет.

Мужчина шагнул ближе. Его лицо было мрачным.

– Конечно, я всё сделаю, – сказал он тихо, глухо. Других слов у него просто не было.

Она не двинулась, лишь провожала взглядом его уходящую спину. В комнате воцарилась тишина, такая давящая, что дыхание от неё становилось неровным. "Что я натворила? Эта дорожка опасна, но есть ли иной путь?" 

Вечер. Тёплый ветерок осторожно скользил по коже, играя с лёгкой тканью юбки. Атлас ниже колен мягко переливался в уличном свете, а открытая спина ловила каждое движение воздуха. Рея поправила тонкий ремешок юбки и снова посмотрела на часы.

"Ну и где тебя носит?" – в который раз с раздражением подумала она. Решив дать ему ещё несколько минут, Рея достала телефон и привычным движением открыла ленту.

Палец замер на фотографии. Лили в полупрозрачной кофточке, с той самой дерзкой улыбкой, которую она знала с детства. Девушка всегда считала её единственной настоящей подругой. Губы дрогнули в улыбке, но в груди что-то кольнуло. Она знала, почему Лили чаще выбирает закрытые наряды. Слишком хорошо знала. И именно поэтому смотреть на эту фотографию было одновременно приятно и больно. "Хотела бы я хоть чем-то ей помочь... но не могу."

Рея с её мягкими чертами и открытым взглядом всегда казалась «хорошей девочкой». Миловидная, но не та, на кого падали восторженные взгляды парней, и всё же друзей у неё было достаточно: умение слушать и искренность притягивали людей сильнее, чем броская красота.

О будущем сёстры Дункан не задумывались. Оно было расписано за них ещё до того, как они появились на свет. Свадьбы, договоры, союзы: их судьбы были частью семейной игры, и в этом вопросе их голос не имел значения. Они знали это и принимали как данность.

Внезапный звонок вырвал девушку из мыслей. На экране высветилось имя, и Рея поспешно коснулась кнопки «принять».

– Ты где? – капризный, тянущий голос обрушился на друга, – Я жду уже больше часа! Как скоро ты будешь на месте?

– Я не приеду. Меня задержали, извини... – и тут же в трубке раздались короткие гудки.

Рея замерла, недоуменно уставившись на экран: «Он... повесил?» Кей – тот самый Кей, который всегда преследовал её, готовый появиться по первому намёку. Он, который часами мог ждать у клуба только ради одной улыбки. Её пальцы сжались на телефоне. Сердце колотилось, не то от злости, не то от обиды. "Ну что за денёк, чёрт возьми..."

Дома царил хаос: по коридорам метались домработники, посуда звенела, слышались приглушённые крики. Сквозь эту суматоху Рея заметила лицо Итана: его светлые брови сошлись к переносице, взгляд был тяжёлым, устремлённым куда-то мимо неё. Проследив за ним, она резко повернула голову.

Анна.

Сестра стояла в помятом платье, ткань на груди была рваная, словно после борьбы. Пальцы судорожно сжимали край разрыва, но спрятать следы позора это не могло. По её щекам текли слёзы, и, задыхаясь от рыданий, она пыталась что-то вымолвить, однако слова путались и тонули в хрипе.

"Боже... только не это..." – у Реи сжалось горло.

Мать стояла чуть поодаль: безупречно собранная, с аккуратным пучком, будто чужая к происходящему. Но её голубые глаза горели осуждением. Она не обняла дочь, не попыталась утешить. Лишь холодный, колкий взгляд, от которого Анне становилось только хуже.

Рея почувствовала, как волнение сдавливает грудь, не давая дышать. Она давно знала об этой слабости сестры: о Рое Уолсене. Четыре месяца назад он пришёл в дом охранником, а уже через пару недель Рея застала их в саду. Вспышка страсти, поцелуи, дрожащие руки. Она пыталась отговорить ее, грозилась рассказать братьям, но сестра только смеялась сквозь смущение: "Ты не расскажешь..."

Сейчас, наблюдая за разворачивающейся сценой, Рея ясно понимала: никто из них уже не сможет избежать последствий. Роя ей было жаль. Она знала, что с ним сделают братья... и даже думать не хотела о том, что произойдёт, если отец узнает. Лето, о котором они мечтали, в одно мгновение обернётся четырьмя стенами родного дома и постоянным надзором.

– Уведите его скорее, – наконец, нарушив гнетущую тишину, произнесла мать, – Потом подумаем, что делать. Скоро Риддан вернется.

У Реи похолодели руки. "Папа..."

О, да, их отец. Добрый и мягкий с ними в редкие минуты, но внутри настоящий вулкан. Вспыльчивый, прямой, привыкший держать семью железной рукой. В таких случаях нежности ждать не стоило. Рея не сомневалась: если он вернётся и застанет это, то ремнём дело не ограничится.

"Господи, Анна... во что ты вляпалась опять..."