Глава 11

Светлые пряди из парика то и дело падали на лицо, щекотали кожу и мешали видеть, будто намеренно издеваясь. Наряд: короткие шортики и топ с глубоким вырезом открывал слишком много, выставляя тело напоказ, а материал плотно впивался.

Каждое движение давалось с усилием. Ария пыталась поймать ритм, двигаться в такт музыке, но шаги получались скованными, дыхание сбивалось. Когда она рискнула ухватиться за шест, делая кувырок, руки предательски дрогнули. Сил не хватило, и девушка чуть не рухнула, чудом удержавшись. На тонких каблуках нога предательски подворачивалась. Ладони вспотели, кожа горела, а внутри уже назревала паника.

Со стороны диванчиков донёсся первый крик:

– Уберите её!

За ним последовали другие, громче и грубее. Гул голосов ударил по ушам сильнее музыки.

Ария замерла под слепящим светом прожекторов. Она щурилась, но сквозь дым и яркий свет лица оставались размытыми. Девушка почувствовала, как по спине пробежал холод, а колени едва не подломились. "Я сейчас просто упаду. Прямо перед ними."

С неуклюжей поспешностью уступив место второй танцовщице, Ария схватила стакан с виски и залпом выпила его до дна. Горькая жидкость обожгла горло и глаза моментально заслезились. Она закашлялась, согнулась почти пополам, прижимая руку к груди и судорожно хватая воздух.

Напиток быстро ударил в голову. Лёгкая дурнота смешалась с тревогой, и на короткое мгновение ей показалось, что пол под ногами слегка качнулся.

– Соберись! Я заставлю Эмму отчитаться за тебя. Сейчас либо снимаешь этот наряд и уходишь, либо танцуешь как положено!

Слова больно резанули, и Ария почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Дрожащими руками она снова потянулась к бутылке и, не раздумывая, плеснула в бокал.

– Я... соберусь... просто... дайте минутку...

Внутри голос кричал: "Бросить всё, сорвать этот чёртов парик, наряд, и бежать без оглядки! Как я позволила себя уговорить на это? Опять..."

Уверенные движения: резкие, с хлёсткими вращениями бёдер, и плавные скольжения вокруг шеста, будто кто-то другой управлял её телом. Ария ощущала это странное раздвоение: руки, ноги, изгибы слушались безошибочно, а внутри бушевал хаос, в котором смешался стыд, страх и возбуждение.

С взмахом головы она игриво взъерошила волосы. Свет прожектора поймал её глаза, и в них появилось что-то новое: дерзость, змеиная хитрость, словно она и правда принадлежала этому месту. Девушка медленно двинулась к зрителям, скользя взглядом по лицам, пока не зацепилась за знакомый силуэт.

"Для него я просто танцовщица. Завтра он меня и не вспомнит."  – эта мысль развязала ей руки.

Ария опустилась к мужчине на колени, широко разведя ноги, так, что ткань шортиков натянулась до предела. Её пальцы скользнули в его густые волосы, вынуждая его голову чуть отклониться назад.

Тело жило отдельно: оно изгибалась, руки касались чужой груди, плеч, а бедра чувствовали на себе силу удерживающих рук. Мужчина не только не отстранился, но и крепче зафиксировал её на себе. Его дыхание стало горячим и тяжёлым, губы едва касались её кожи, а взгляд жадно блуждал по её груди, нависающей прямо над ним.

Бешеный ритм сердца заглушал музыку, дыхание сбивалось, но Ария чувствовала себя почти счастливой. " Вот она, свобода... ещё миг и у меня вырастут крылья." Руки затряслись, спина согнулась. Взгляд застлали крошечные чёрные точки, и мир растворился. Последним, что она ощутила, был запах мужского парфюма.

Агнус почувствовал, как танцовщица обмякла у него на коленях. В панике он заглянул в её лицо: глаза закрыты, дыхание редкое, будто она спала.

– Чёрт... – его пальцы непроизвольно сжались на её талии, – Эй! Ты слышишь меня?

Он поднял голову, растерянно озираясь, и крикнул:

– Здесь девушке плохо!

Мысль, как злая насмешка, вспыхнула в голове: "Я настолько потерял сноровку, что на мне умудряются засыпать?"

– Что случилось? – отлипнув от Севера, первым появился Алессандро. Его глаза сверкнули, а уголки губ тут же изогнулись в широкой улыбке: – Чем ты её так напугал? Бедняжка решила сбежать в обморок.

– Не до шуточек... – процедил Агнус, уже пытаясь поднять девушку, – Куда мне её уложить?

Слова застряли в горле, когда он заметил, как через толпу к ним уверенно пробиваются двое охранников.

Один из них подхватил девушку и коротко бросил:

– Перебрала спиртного. Приносим извинения. Мы вышлем замену, отдыхайте.

Жар, охвативший мужчину минутами раньше, растворился в одно мгновение. Мысль о продолжении вечера показалась тошнотворной.

– Вернёмся на балкон? Здесь слишком душно, – он попытался заглушить раздражение в голосе.

Не дождавшись ответа от брата, он закатил глаза и направился к выходу.

Север лишь молча следил за всей сценой. Когда Агнус исчез, он повернулся к Алессандро и, притянув его ближе, лениво пробормотал:

– А ты? Тоже решил уйти?

Мужчина ничего не сказал, но его пальцы уверенно скользили по коже юноши, снимая с него последние клочки одежды, словно в этом мире не происходило больше ничего, кроме них двоих.

Полумрак давил со всех сторон, превращая комнату в клетку, где правила диктовали тела. Тесное пространство было наполнено запахом алкоголя и раскалённой кожи. Чужие взоры едва угадывались, но даже они не могли охладить разгорающуюся страсть.

Алессандро жадно целовал шею Севера, оставляя влажные следы, а пальцы впивались в кожу, боясь потерять секунды. Их дыхание сливалось в единый хриплый ритм, подстёгивая друг друга всё сильнее.

Север выгибался, провоцируя, его смех рвался наружу, прерываясь стонами. Тёплые ладони скользили по спине, хватали за волосы, тянули ближе. Уже невозможно было различить, кто ведёт, а кто подчиняется.

На нижних этажах заведения царил иной мир. Узкие коридоры, утопленные в темноту, тянулись, а каждый поворот там мог стать ловушкой. Стены впитывали в себя крики: резкие, отчаянные, срывающиеся на хрип.

По этим тропинкам метались «жертвы», их шаги отдавались гулким эхом. Кто-то молотил кулаками по двери, умоляя выпустить, кто-то бежал, не оглядываясь, спотыкаясь и падая, лишь бы не столкнуться с теми, кто преследовал. «Охотники» не спешили, напротив, они двигались уверенно, с ленивыми ухмылками, зная, что добыча всё равно никуда не денется. Каждое их движение было демонстративным, словно сама игра доставляла больше удовольствия, чем результат.

Попасть сюда было привилегией: не каждый обладал пропуском. Для посторонних лабиринт выглядел просто мрачной декорацией, но те, кто решался войти, быстро понимали: шансов выбраться у них может и не быть.

Снаружи тем временем стихия подыгрывала происходящему. Ветер бросал в окна капли дождя, рвал листву с деревьев и гонял её по пустым улицам.