30 глава. На грани

Наркотическая кома. Вот какой диагноз услышал Феликс от врача, когда они с Себастьяном прибыли в больницу имени Вальтера Шмидта. Брюнета хотели отправить домой, но он довольно грубо обошелся с медсестрой, благодаря чему смог, все же, остаться. Генри был на грани и это его вина, как думал Шульц. Он нервно выдохнул, попытавшись закурить возле центрального выхода клиники, но зажигалка не хотела ему поддаваться.

    — Давай я, — Себастьян отнял у Феликса зажигалку и в один щелчок поджег его сигарету.

   Феликс глубоко затянулся, прикрыв глаза. Его пальцы дрожали и это явно не от холода, усеянные засохшими корками от крови. Дьявол, он может его потерять. Он и до этого едва его не потерял и все из-за него.

   — Выглядишь дерьмово, — изрек Себастьян, закуривая на пару.

   — Я все испортил. В очередной раз.

  — Не неси чушь. Как ты можешь испортить то, к чему даже не имел никакого отношения напрямую?

   Феликс кисло усмехнулся. Слева от него дымили люди в белых халатах. Видимо отходили от тяжелой смены. Их план провалился, да и на что они рассчитывали, когда Даммер играл по грязному?

   — Я не понимаю, что там делал Черри. Он не должен был приходить. Сраная девчонка притащила его. Себас, она, блять, была с ним заодно! Как мы могли не заметить очевидного?

   — Мы не могли этого предвидеть. Да и кто бы вообще заметил? Нас волновал только Уве и все, что касалось его одного, — Себастьян сделал очередную затяжку, вскинув голову в звездное небо. — Думаю, я точно никогда не забуду свое восемнадцатилетие.

   Феликс последовал примеру Себастьяна, решив взглянуть в темно-синее небо, усеянное россыпями белых точек. Паршиво. Как же он паршиво сейчас себя чувствовал. Тошнота тягостно подбиралась к его глотке, но он поспешно подавил ее, продолжив отравлять легкие никотином. Шульц прощупал карман собственной куртки и когда нашел то, что искал, выудил находку наружу.

   — Я помню, как включил диктофон на мобильнике, прежде чем меня накачали.

    — И все же, это было безумием так легко соглашаться на такой паршивый план, — Себастьян перестал разглядывать небо, переводя внимание на Феликса.

    — На твой план у нас не было ни времени, ни моего, блядского, терпения.

    Феликс попытался разблокировать телефон, но на экране замигала красная полоска. Он был разряжен. Видимо Шульц включил запись, а после и вовсе забыл о ней, да и неудивительно. Незадолго до вечеринки по случаю дня рождения Краузе, они с Себастьяном тщательно обговорили их замысел и порядок действий. Это была больше идея Феликса. Себастьян же не планировал идти на такие риски, уж слишком высокие шансы провала, что впрочем и подтвердилось по его опасениям, но только из-за непредвиденных обстоятельств в лице Генри.

       — Разрядился, — коротко бросил Феликс, констатировав факт.

   — Уверен, что хочешь прослушать? — Себастьян выбросил бычок в близстоящую урну и повернулся лицом к Феликсу, грея руки в карманах коричневого пальто. Он вгляделся в угрюмое выражение на лице своего друга, ожидая ответа.

   — Я ради этого позволил Уве дергать себя за ниточки, и даже пил с ним, словно мы старые добрые кореша. Да и то, что произошло с Генри, — Феликс замолчал, пытаясь подобрать слова. — Хуже уже быть не может.

   Шульц вытащил зубами из пачки новую сигарету. Себастьян скептически посмотрел на него, но ничего не сказал.

   — Тогда пошли ко мне в машину. У меня есть зарядник, да и согреемся заодно.

   Феликс кивнул головой, согласившись со словами Краузе. Он жадно втянул в себя порцию густого никотинового дыма. Внешне, брюнет никак не показывал беспокойства, но его пальцы подрагивали, намертво сжавшие фильтр. Ему нужно отвлечься от мыслей о Генри.

     Шульц подключил зарядное устройство к телефону. На экране высветилось яблоко. Из-за разницы температур в салоне и на улице, окна «Порше» запотели. Феликс протер их тыльной стороной ладони, вглядываясь в яркую подсветку центрального выхода больницы.

     — Так ты наконец расскажешь?

  Шульц гипнотизировал яркую вывеску, сквозь протертый небольшой образовавшийся круг. Одинокая капля скатилась по запотевшему стеклу. Со стороны могло показаться, что это одинокая слеза очертила границы между чувствами Феликса и той искаженной реальностью, которая могла его угнетать. Он ждал, пока смартфон хоть немного подзарядится, прежде чем он решится прослушать голосовую запись.

   — Что ты хочешь услышать?

  — Да что угодно. Ты ведь мне никогда так и не рассказывал, что же произошло тогда. Я помню только... — Себастьян замолчал, задумчиво вертя в руках тонкую сигарету. Когда он успел вытянуть ее из полуопустевшей пачки? —  Куда ты исчез тогда и, что произошло потом, пока я ходил тебе за бутылкой холодной минералки? В тот вечер, когда Дэвиса увезли в больницу с передозировкой.

   — Ты об этом хочешь поговорить, сейчас?

   — Самое время, не думаешь?

   Себастьян прижал большим пальцем кнопку чип-ключа, дабы приспустить окно. Он редко курил в машине, и другим не позволял, но сегодня иной случай. Сегодня можно и послать к черту даже собственные принципы. Густой едкий дым привел Феликса в чувства. Он еще какое-то время рассматривал выход из больницы, после чего повернул голову в сторону Краузе.

  — Ладно. Мне особо и нечего было рассказывать... До сегодняшней ночи. Как там говорилось? Клин клином вышибают? Так вот. Есть, все же, какой-то плюс в той паскудной херне, которой меня накачал Даммер Я все вспомнил, Себас. Абсолютно все.

   Себастьян хмыкнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями в голове. Он выпустил в окно очередную порцию дыма.

  — Я тебе тоже кое-чего не говорил, — Себастьян сделал паузу для пущей драматичности. — Это я набрал сто двенадцать и вызвал экстренную помощь в ту ночь.

   Феликс растерянно смотрел на Себастьяна, не понимая к чему он вообще это говорит. Вызвал и вызвал. Что в этой информации такого ошеломляющего?

    — И я видел вас. Я искал тебя по всему дому, потому что, зная тебя, ты мог вляпаться в какую-то дурацкую историю.

      — Кого ты видел?

      — Тебя и Дэвиса.

   Феликс подавился воздухом. Он нервно прощупал карманы своей куртки, отрешено пытаясь найти в ней сигареты. Не выдержав, он нагло взял пачку Себастьяна, лежавшую на бардачке «Порше». Краузе молча приспустил окно возле Феликса.

   — Что ты видел? — Феликс мог говорить только после того, как новая порция никотина оказалась в его легких.

   — Все и ничего одновременно, — сказал он отрешенно. — Ты был без сознания. И ты уснул с расстегнутой ширинкой нараспашку. А вот Дэвису пришлось гораздо хуже. Даже не помню, кто вообще додумался проверить его пульс. Он был очень слаб. Уве же тоже там был и выглядел он, хм, странно, как для того, кто все время преследовал всех с дурацкой улыбочкой на лице и своими тупыми шуточками. Я не стал вас расспрашивать ни тогда, ни после. И даже до сегодняшнего дня, я молчал, молчали и вы. Хоть я и догадывался в чем дело. Несложно было сложить два плюс два, но я не буду отрицать своего любопытства и огромного желания разобраться с этой чертовщиной, наконец.

    Феликс стряхнул пепел в окно, задумчиво постукивая кончиками пальцев по колену.

    — В тот день, я и правда сильно напился. Ты и сам помнишь почему. Отец доводил меня до ручки, мне было невыносимо до, блядской, тошноты оставаться в четырех стенах дольше пяти минут. Желание напиться было ублюдочно огромным. Забыться хоть на секунду. В целом, я исполнил свою хотелку, ну а дальше... Если бы я сам понимал. Даммер даже повода не давал; понять, что что-то изменилось между нами. Я был слеп, Себас. Помню, что хотел проспаться где-нибудь, когда во мне было алкоголя под завязку. До сегодняшней ночи, все было как в тумане. Я ничего не помнил, и подумал, что это даже к лучшему.

  Шульц стиснул зубы, случайно сломав сигарету между грубых пальцев. Видно, что ему было сложно об этом говорить.

      — Так, что изменилось?

     — Мы изменились, — Феликс выкинул сигарету, или то, что от нее осталось, в окно.

   — Что было дальше? — Себастьян протянул Феликсу пачку, чтобы он взял новую раковую палочку.

    — А дальше, — Феликс кисло улыбнулся, — А дальше – пиздец.

    — Только не говори мне, что вы с Уве не поделили между собой еще одного бойкого мальчишку, — сказал Себастьян, наклонив голову в сторону и криво улыбнулся.

    — Не приписывай меня в свой гейский кружок. Я еще не стал законченным пидором.

   — Я би, старина, и твоя нездоровая тяга к рыжему сорванцу, все же, делает тебя законченным пидором.

    Феликс сузил глаза, всматриваясь в наглое и довольное лицо Себастьяна. Он провел кончиком языка по сухим, шелушащимся губам, дабы смочить их немного горячей слюной, а затем, он улыбнулся, выставив клыки наружу.

   — Да плевать. Вечеринка закончилась. Прекращай строить из себя старого обольстителя, — приказал Феликс. Зажженная сигарета до боли прижигала его пальцы.

   — Так Дэвис не был причиной вашего раздора?

   — Сложно объяснить. Возможно, я чувствовал жгучую ревность Даммера за версту, пусть и не придавал ей особого значения. Но кто, черт его побери, из ревности творит такое? Поступок Даммера был... хреновым, чтоб его.

    — Так значит Уве видит вас вместе, перекручивает в своих мыслях все с ног на голову, после они ссорятся с Дэвисом, он напивается вдрызг и, скорее всего, не без примеси увеселительного дерьма, ну а дальше уже решается отомстить. Только вот кому? Вам или себе? — задумчиво разглагольствует Себастьян.

   — С  чего ты взял, что они поссорились до этого? — устало произнес Феликс, откинувшись головой на спинку сидения. — Зная характер Даммера, ему в голову могло, что угодно взбрести.

   — Я видел их. Я много чего замечаю.

   — Только я один, видимо, слепой, — выплюнул Феликс слова, словно они были недостойными и ядовитыми. Он слепо смотрел вперед, в лобовое окно, вглядываясь в черную решетку ограждения. Его зубы принялись нервно теребить нижнюю губу, разгрызая ее до крови. Феликс слизал проступившие капли, почувствовав вкус ржавчины во рту.

    — С ним все будет в порядке, — Себастьян проследил за движениями Феликса, на секунду ощутив странное желание: слизать лично каплю крови. Его мысли, порой, были беспочвенными и необъяснимыми. Краузе смахнул наваждение. — Он очухается. Это же Майер. Тебе ли не знать, какой он живучий.

    — Я не... — Феликс сглотнул, нервно выдохнув сквозь сжатые зубы, — не знаю, успел ли. Я был не в себе и мало, что понимал. Сейчас меня волнует только его жизнь. И если с ним... Если он не перенесет сегодняшнюю ночь, я лично приду и убью Даммера. Закатаю, ублюдка, в бетон.

    — Да ты и так нехило постарался, — сказал Себастьян, хмыкнув. — Или ты совсем ничего не помнишь? Я очень вовремя подоспел, пока ты превращал лицо Уве в кровавое месиво.

    — У меня тогда совсем отключились мозги, когда я увидел Черри там, бессознательно лежащим среди стаи гребаных ублюдков, — процедил Феликс и глубоко затянулся.

    — Не мне тебя осуждать, — заключил Себастьян, мысленно ударяясь воспоминаниями в ту ночь, когда он предотвратил что-то чертовски отвратное. Иногда, он все еще думал об этом. О том, что произошло тогда с Томасом. Это его ужасно злило, пусть внешне он оставался спокоен.

      — Я носом чую, скоро придет конец всему этому пиздецу. Вопрос только в том, когда и, кто из нас пожрет говна с ложечку?

     — Ты где таких слов понабрался? — Себастьян не сдержал смешка.

    — Да вот, с вами пообщаешься и не такой жести нахватаешься, — сказал Шульц, слабо усмехнувшись.

    Феликс затянулся никотином в последний раз, после чего выкинул бычок в окно. Он взял в руки смартфон, разблокировав его экран. Полистав меню, брюнет залез в аудио файлы.

    — Похоже, я нажал на кнопку записи и совсем о ней забыл, пока телефон и вовсе не разрядился. Я записал все, начиная от нашего разговора с Даммером и, возможно, заканчивая потасовкой после.

   Феликс с Себастьяном принялись внимательно слушать аудио. Чем дольше Феликс вслушивался, тем сильнее он хмурил брови, его губы только яростнее сжимались в тонкую полоску, а количество выкинутых бычков, в опустевшей пачке сигарет Себастьяна, которую они решили использовать в качестве пепельницы, только пополнялось. Теперь парни раскуривали сигареты Шульца.

   — Из-за музыки на фоне ничерта не разобрать, — Феликс первым подал голос.

   — Думаю в наушниках будет получше, — произнес Себастьян. Он потянулся рукой к внешнему карману своего коричневого пальто и выудил оттуда футляр «эирподс». — Включи блютуз.

   Феликс провел пальцем вниз по экрану и после нажал на нужный значок. Себастьян подключил наушники к телефону брюнета и протянул один Феликсу. И правда звук стал получше. Теперь можно было разобрать хоть какие-то отдельные слова. Бит громыхающей музыки приглушал голос Даммера,  из-за чего Себастьяну и Феликсу приходилось напряженно вслушиваться, дабы не шевельнуться лишний раз и не пропустить чего. Краузе со смешком откашлялся, когда услышал голос Феликса, в моменте поймавшего галлюцинации. Чем дольше шла запись, тем сильнее было не до смеху Феликсу, и тем сильнее Себастьяну приходилось сдерживаться. Нет, ну серьезно, представьте Феликса, шедшего через всю толпу пьяных подростков, и разговаривающего с человеком, которого уже давно нет в живых. В целом, не происходило ничего поразительного, за что можно было зацепиться, вплоть до определенного момента.

    [Запись диктофона]

   — Ты в порядке?

   Себастьян с Феликсом удивленно переглянулись.

   — Питер, — единственное, что смог выдавить Шульц.

   На фоне продолжала громыхать вовсю Леди Гага, и было слышно даже завывание толпы под нее, но Феликсу показалось, что он словно услышал нервный вздох из наушника, после которого последовала пауза.

      — Сколько ты выпил? Хочешь, я помогу тебе добраться до уборной? — голос звучал встревоженно.

     — Почему ты общаешься с Даммером? Он же изводит тебя, — Феликс почувствовал, что эти слова вырывались из самых темных недр его шаткой памяти.

    Дальше Ханс говорил совсем не то, что слышал Феликс на то время. Но он был не в себе, и Ханс явно хотел что-то ему сказать; что-то очень важное, не терпящее отлагательств.

      — Послушай, Уве, он... он вышел из-под контроля. Мне очень жаль, но, кажется, он хочет сделать что-то безумно непростительное. Я... я больше не хочу в этом участвовать. Это снова повторяется и, я не верю Уве. Больше нет.

     Феликс не стал дальше слушать, выключив запись. Они снова переглянулись с Себастьяном. Каждый думал о своем. Феликс совсем не помнил разговора с Залеманом и его голос звучал достаточно надломлено. 

   — Он, словно...

   — Словно хотел предупредить, — закончил Феликс предложение,  сильнее сжав телефон в руке.

    — И не только. Что-то заставило его изменить свое мнение об Уве. Бедняга Ханс и до этого едва держался на плаву, а теперь и вовсе сдал.

   — Я бы не был так уверен. Это может быть и уловкой, не забывай, — устало произнес Феликс, потирая переносицу.

    — У нас не так много вариантов.

   — Что если Ханс и был Питером? Он мог заманить меня в ловушку, а я уж думал, что меня глючит, — холодно сказал Феликс, нахмурив брови.

   — Или тебя до чертиков накрыло и ты сам угодил в ловушку Джокера.

   Феликс невидяще гипнотизировал потемневший экран смартфона. Он снова бросил взгляд сквозь запотевшее окно машины, вглядываясь в раздражающую яркую вывеску больницы.

   — Мне нужно как-то объяснить его бабушке, почему ее внук не вернется сегодня домой, — бесстрастно сказал Феликс. — Она будет в ужасе.

   — Тебе необязательно говорить ей правду, — слишком спокойно ответил Себастьян. — Ты можешь довести ее, хм, иначе.

   Феликс вопросительно поднял одну бровь. Он знал этот тон, не сулящий ничего хорошего.

   — И, что ты предлагаешь?

   — Признайся ей. Скажи, что между тобой и рыжим мальчишкой содомия.

   Феликс молчал, обрабатывая полученную информацию, а как только до него дошло, он раздраженно пробасил:

   — Ты совсем ебанулся? Сейчас не время для твоих плоских шуточек.

   — Я серьезно. Сам подумай. Что лучше, сказать, что ее драгоценный внук лежит в реанимации из-за передозировки наркотиками, или признаться ей в том, что происходит между вами? Второй вариант менее шокирующий.

   — А если он не очнется? — слова из уст Феликса вылетели быстрее, чем он успел задуматься о их значении. Возможные последствия сегодняшней ночи жалили его похлеще тяжелой руки отца, или самого тяжелого боя в клубе «Парадиз». — Что тогда? Как ты будешь объясняться перед ней?

   — Ты нагнетаешь, — молвил Себастьян, не сводя глаз с напряженной фигуры Шульца.

   — Да как ту не...

     У Феликса на скулах аж желваки заходили. Воздух, свистом, вырвался из его рта. Его внезапно накрыл такой сильный прилив ярости, сродни извержения пробудившегося вулкана. Видимо шок наглухо задвинул в нем шквал негативных эмоций. Себастьян пока не спешил что-либо говорить, иначе попадет еще под горячую руку. Они бы и дальше так сидели в гробовой тишине, если бы их вниманием не завладела яркая вспышка от фар машины, рассеявшая тьму глубокой холодной ночи. Феликс выставил правую руку вперед, затеняя слепящий луч света от глаз, Себастьян же отвернул голову в сторону. Телефон Шульца цвиринкнул, оповещая его о новом пришедшем сообщении. Феликс отвлекся на смартфон, разблокировав его одним щелчком боковой кнопки. Он свернул аудиозапись, нажал на яркую иконку сообщения и прочитал входящие.

       От кого: Неопределенный номер [22.12.18 23:11]

       ВЛОЖЕНИЕ

   Феликс не успел открыть присланный файл. Себастьян нарушил их шаткую недолгую тишину.

   — Какого черта?

    Шульц отвел глаза от экрана, вглядываясь в лобовое стекло. Кудрявый низкорослый юноша, в пижамных штанах в тонкую голубую полоску, на ногах у которого были ботинки коричневого цвета, сверху небрежно накинута серая куртка. Он расплатился с таксистом, переминаясь с одной ноги на вторую. Из его рта исходил белый клубок пара.

    — Как думаешь, кто ему сказал? — задумчиво спросил Феликс.

    — Не знаю. Но сейчас узнаю, — низкий голос Себастьяна резал воздух, как сталь.

  Он вышел из машины, грубо хлопнув дверцей. Феликс проследил за строгой походкой своего друга в рассеянном светлом свете от фар. Таксист успел отъехать, и Томас нерешительно проследил за удаляющейся машиной, а когда обернулся, немного подпрыгнул. Себастьян изрядно напугал его. Покуда они выясняли отношения, Феликс решил, наконец, открыть доставленный файл от незнакомца. Это было фото. Всего одна фотография с изображением двух мальчишек, лет десяти на вид, и девчонкой, примерно, такого же возраста. Они стояли в обнимку на фоне огромного затхлого старого здания. У одного мальчишки были коричневые короткие волосы и широкая улыбка на лице, у девчонки же волосы были немного светлее, глаза голубые и стеснительная, едва заметная, усмешка, третий парень стоял от них немного в стороне, словно его заставили попозировать для памятной фотографии; волосы черные и кудрявые, лицо угрюмое и ни намека на улыбку, глаза полны злобы и ненависти ко всему живому миру. Феликс нахмурился, смахнув фото. Под ним, черным по белому, высветилось  всего одно сообщение.

   «Все началось гораздо раньше, чем ты думаешь. На фото: Питер, Ирма и Уве».

    Шульц нажал на блокировку и отшвырнул смартфон со злости на бардачок. Себастьян что-то убежденно говорил Томасу, а юный художник, будто вот-вот расплачется, хоть и глаза у него были злые, насупленные. И сам он весь накалился, обнимая себя, пытаясь согреться то ли от холода, то ли он таким способом пытался защититься. Феликс хмыкнул. Кому, как не ему знать, каким суровым может быть Себастьян, когда какая-либо ситуация выходит из-под его контроля. Теперь говорил Томас, а Себастьяну пришлось замолчать и слушать. Ньюман выглядел встревоженно и на его миловидном лице проступили первые слезы. Он в спешке смахнул одну за другой. Краузе стоял, слушал, но после тяжело вздохнул и подошел поближе к Томасу. Юный художник успел дернуться, но от внезапных объятий не уходил. Только сжался весь и как-то притих. Феликс подобрал губы в тонкую полоску, а после искривил их в кривой усмешке.

    — Нездоровая тяга, говоришь... Я, словно наблюдаю за дурацкой сценой из какой-то дешевой мелодрамы, — пробормотал Феликс себе под нос.

      Простояв так несколько долгих минут, Себастьян отпустил Томаса, делая шаг назад и беря его за руку. Он повел, не сопротивляющегося мальчишку, в сторону «Порше», на ходу открывая ему заднюю дверцу машины. Томас шмыгал носом и, увидев Феликса на переднем сидении, он как-то весь подобрался и отвел глаза в сторону, все еще вытирая скатывающиеся слезы на ходу. Себастьян сел на водительское место, открыл бардачок, взял пачку сухих салфеток и протянул ее Томасу. Он молча взял ее, неуклюже достал, одним махом, несколько салфеток, после затолкал лишнюю обратно, вытер глаза и неловко высморкался.

   — Может ему воды? — Феликс скептически посмотрел на зареванного Томаса через зеркало заднего вида. Томас икнул после предложения Шульца.

    Себастьян снова полез в бардачок, выуживая оттуда литровую  бутылку минералки. Томас хотел провалиться сквозь землю. Его трясло от нервов и он был на грани истерики.

    — К-как о-он?

    Феликс переглянулся с Себастьяном, не зная, как ответить ему на этот вопрос. Парень и так в истерике, а что с ним будет, когда он узнает? Феликс желал, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Он лишь надеялся. что Генри ее переживет, и присланная фотография от Тени (Феликс и не думал на кого-либо другого), его сейчас волновала меньше всего.