13 глава. Разочарование

   Рыжий мальчишка распахнул дверцу туалета, едва успев затормозить перед ней. В его руках в безобразном состоянии, была смята целая куча одинаковых снимков, попутно сорванных перед этим. Генри прерывисто дышал с короткими промежутками, забывая о том, что необходимо делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы ненароком не потерять сознание. В его голове творился полнейший хаос, а в глазах отображался животный страх. Какой-то подросток вышел из кабинки, посмотрев на Майера, как на чокнутого. Теперь Генри казалось, что вся школа видела эти чертовы фотографии, из-за чего ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы спрятаться от чужих сканирующих взглядов. Он рванул в первую попавшуюся кабинку, желая воплотить задуманное. Закрыв дверь на засов, Майер панически принялся заталкивать снимки в туалет, чтобы вконец покончить с ними и мальчишку не волновало то, что их было слишком много. Он сминал, а некоторые рвал в клочья, со всей ненавистью расправляясь с напоминанием о том субботнем вечере. 

  Раздался скрип двери, говоря о том, что в уборную кто-то вошел. Генри не знал, чем руководствовался, когда вдруг закрыл крышку, а после взобрался на нее, подобрав под себя ноги. Его сердце едва не выпрыгивало из груди, когда он услышал медленные шаги, а после увидел тяжелые черные ботинки, остановившиеся прямо перед его дверцей. Рыжеволосый бы не спутал их ни с чьими другими. Это ботинки Феликса.

   –  Выходи, я знаю, что ты там, - раздался безэмоциональный голос Шульца по ту сторону, что заставило Генри тяжело сглотнуть. Майер мог только строить догадки о том, в каком сейчас настроении пребывал брюнет. - Иначе, мне придется выломать эту ебаную дверь!

  Генри молчал, стараясь вести себя как можно тише, хоть и понимал то, что Феликс не шутил, но все равно не мог сдвинуться с места. Он отчаянно положил свою рыжую голову на худые коленки, обхватывая их руками. Мальчишка не собирался выходить прямо в пасть к опасному монстру. Майер не самоубийца. 

   Все кабинки пустовали, кроме одной, а значит не трудно было догадаться в которой из них прятался рыжеволосый поганец. Брюнету осточертело ждать, пока тот решится высунуться наружу, поэтому иного выбора не оставалось. Зеленоглазый сам напросился. Шульц боднул ногой дверь со всей силы, из-за чего та не выдержав напора, распахнулась, открывая обзор на загнанного мальчишку. Феликс ведь предупреждал Майера. Он ведь хорошо дал понять, что никто не должен узнать о произошедшем. Они пялились друг на друга не в силах отвести взгляд.

  – Решил таким способом, мне отомстить? – Шульц схватил рыжеволосого за ноги, а затем рывком стянул вниз, из-за чего тот едва не свалился на плитку. Генри злобно посмотрел на него, вкладывая всю накопившуюся обиду за все время.

  - Если бы, я решил отомстить, то не подставлял бы себя самого, - прошипел Майер, пытаясь вывернуться из жесткой хватки.

Феликс не поверил мальчугану. Брюнету тяжело давалось контролировать свою агрессию, поэтому удивительно, что тот еще не набросился на Генри с кулаками. 

  - За придурка меня держишь? – Шульц схватил подростка за шею, прихлопнув его к стене тесной кабинки. Генри схватился пальцами за чужую руку, в попытках отцепить ее, но безрезультатно. Дышать становилось все труднее.

   - Я не причастен к этому, - прохрипел Майер. Его лицо сейчас сильно покраснело, соответствуя своему отвратительному прозвищу еще больше. Буквально утром, они с Феликсом провели совместную ночь у него дома, в его собственной постели. На какой-то миг мальчишке показалось, что Шульц может быть нормальным. Однако, рыжеволосый просто повелся на очередные уловки мудацкого брюнета.

   - Ты... - брюнет не успел договорить так, как в уборную вошел кто-то посторонний. Феликс тут же прижал свою грубую ладонь ко рту мальчишки, чтобы тот не издал ни звука. Рука Шульца обдавала жаром, заставляя Генри возжелать, чтобы она вернулась обратно к шее. Лучше уж так, чем испытывать противоречивые эмоции от сгустившейся ситуации.

   –  Видел снимки? – Генри напрягся, услышав чужой разговор. Феликс сверлил его тяжелым взглядом, продолжая прижимать руку ко рту мальчишки. Заметь их кто в таком положении, то они только дадут повод для новых слухов. – Это бы объяснило, почему Шульц так прицепился к этому рыжему.

   –  Да тише ты, - шикнул на него незнакомец. - Не хватало еще, чтобы нас услышали. В этой школе тонкие стены и если наш разговор донесут монстрам, то нам не жить.

   - Та брось, вся школа это обсуждает, - донеслось сквозь шум воды. Кто-то из них открыл кран. – Монстры не смогут расправиться с каждым. Как думаешь, он его насильно?

   - Не знаю. Могу только посочувствовать бедному парню, - Майер прикрыл глаза, не выдерживая больше гляделок с Феликсом. – Стать интересом самого Шульца, тоже самое, что подписать себе смертный приговор.

   Подростки покинули мужскую уборную, оставив Генри наедине с его личным чудовищем. Слова парней повлияли на брюнета, как красная тряпка на быка. Феликс прищурился, на его лице аж желваки заходили от едва сдерживаемой ярости. Он приблизился к Майеру, опалив ухо рыжеволосого горячим дыханием. 

   - Я вижу тебя насквозь, Черри. Прикидываешься невинной овечкой, словно не понимаешь происходящего, меня не проведешь, - прошептал Шульц, а затем отодвинулся, перенося свою руку со рта мальчугана на подбородок, задрав его вверх. – Больше всего, я ненавижу таких как ты.

   – Ты мне тоже особо не нравишься, - выплюнул Генри.

   Брюнет со злостью стукнул кулаком по стене вблизи рыжеволосой головы Майера, из-за чего тот зажмурился, а затем вылетел из кабинки. Зеленоглазый облегченно выдохнул, словно и не дышал до этого. 

  ***

    –  Что будешь делать? – спросил Йорг у Шульца, который выкуривал вот уже третью по счету сигарету подряд.

    - Так или иначе, не думаю, что Майеру хватило бы духу вытворить подобное, - со скучающим видом, выдал Себастьян. - Да и смысл ему тогда вытворять подобное, если в итоге его это тоже заденет.

    – Я знаю, - Феликс выкинул бычок, раздавив его своим массивным ботинком. - Кажется у нас в школе завелась крыса, которую следует найти, а после раздавить, как последнюю заразу.

    Настроение Уве сегодня прыгало еще сильнее, чем обычно. Вечно веселый шут, пребывал в удивительно подорванном состоянии, провожая расхаживающих по улице школьников омраченным взглядом. Йорг не сводил с него глаз, чем еще больше заставлял того раздражаться. 

    - Так может уже зажмем его где-нибудь возле школы или его дружка, - Даммер ошалело посмотрел на Феликса, в ожидании какой-либо реакции. – У меня ужасно чешутся руки.

    - Уве, умолкни, - обратился к нему Краузе.

    - Нет, это неплохая идея, - выдал брюнет, соглашаясь с Даммером. - Нужно надавить на рыжего поганца, через его подружку.

    Себастьян никак не прокомментировал слова Феликса, вытаскивая пачку Макинтоша. Зажав сигарету между зубов, он поднес к ней бензиновую зажигалку. Затянувшись, блондин выпустил клуб дыма, сощурив глаза из-за яркого солнца, которое сильно слепило. 

   - Нам даже не придется его искать, - выдал Уве, заметив вдалеке русоволосую макушку. Томас о чем-то задумавшись, шагал в направлении главного входа школы.

   Ньюман не замечал ничего вокруг себя. Кто знал, о чем он размышлял, что даже едва не споткнулся, вовремя спохватившись. Томас остановился, заметив на своем пути чужие ноги. Он уже хотел было просто их обойти, но подняв свою голову, замер. Перед ним стояли монстры в полном составе. Его взгляд на миг пересекся с голубыми глазами Себастьяна, но тот быстро перевел его в сторону, зацепившись за какой-то объект. 

– Побеседуем? - ехидно спросил Уве.

- О чем? - Ньюман чувствовал себя не в своей тарелке, находившийся рядом с местной бандой отморозков. Их всегда интересовал только Генри, чудом оставляя Томаса в покое, в следствии чего, тот чувствовал долю вины за то, что его лучшему другу приходилось нелегко.

- Как раз о твоем рыжеволосом дружке, - услышал Ньюман низкий голос Феликса. По его телу пробежался неприятный холодок. Больше всего, он не хотел связываться с Шульцем.

- Скоро урок начнется, так что мне нужно идти, - попытался отделаться Томас от парней, но Уве успел схватить его за рюкзак. Замок не выдержал такого напора, раскрывшись и вывалив все содержимое на траву. Целую кипу учебников и тетрадей, а самое главное то, что внутри находилось куча рисунков с одним и тем же человеком. Ньюман в панике, принялся собирать листы, но их было достаточно много. Даммер успел выхватить один из них, присматриваясь. Краузе невольно вгляделся в рисунки, узнавая в них себя самого. Множество портретов Себастьяна в разных ракурсах.

   - Так, т-а-а-к, - протянул Даммер. - Что я вижу. Так вы с рыжиком одного поля ягода. Может даже вы не просто друзья, а?

   Томас хотел провалиться сквозь землю. Его самый главный секрет раскрылся так глупо. Парнишка остервенело собирал разбросанную бумагу, заталкивая ее обратно в сумку. Он нерешительно взглянул на рисунок в руке Даммера, но тот словно и не собирался его отдавать. Однако Краузе выхватил рисунок у Уве, протянув его Томасу. Их взгляды опять невольно пересеклись, заставляя сердце мальчишки едва ли не выпрыгивать из груди. Забирая последний портрет, пальцы Ньюмана мимолетно коснулись теплой руки блондина. В этот раз, он не решился посмотреть ему в глаза. 

  - Мерзость, - озвучил свои мысли, Феликс. Томас поднял свою голову, взглянув на брюнета. Ньюману казалось, что теперь его тихой, неприметной жизни в этой школе, пришел конец.

   Томас уже давно был влюблен в Себастьяна. Наверное еще с тех пор, когда его родители впервые пришли на ужин к семье Краузе. Тогда то он и познакомился с блондином, полностью окунаясь в эту пропасть из которой нет обратного выхода. Ньюман никому не признавался в своих предпочтениях, даже самому Генри, хоть тот и являлся его лучшим другом. Порой, ему снились жуткие сны, в которых Краузе узнавал всю правду, а затем и все остальные. В этих кошмарах для Томаса все заканчивалось весьма плачевно, а теперь он стал явью. 

   Шульц схватил мальчишку за шиворот рубашки, волоча его за пределы школы. Цепные псы молча последовали за ним. Ньюман вырывался как мог, но безрезультатно. Феликс резко отпустил мальчишку только, когда они достигли нужного места. Томас не ожидая такой резкой смены позиций, упал, приземлившись на бок. 

– Передай, Черри, послание, - обратился брюнет к мальчугану.

- Какое послание? - Томас совсем ничего не понимал. Какое послание он должен передать и почему.

– Себас, доверяю эту работенку тебе, - Шульц считал, что если Краузе досталось больше всего из-за тех рисунков, то именно ему следовало разобраться с всезнайкой.

Блондин посмотрел на Томаса не читаемым взглядом, раздумывая над чем-то. После чего утвердительно кивнул головой, принимая команду. Ньюман потупил взгляд, не зная, чего ожидать. Краузе подошел к мальчишке, после чего опустился на корточки, чтобы быть наравне. 

– Будет немного больно, - прошептал Себастьян, чтобы его услышал только сам Ньюман. – Однако обещаю, что бить буду не со всей силы.

   Томас не совсем понял, что имел ввиду блондин. Краузе будто дал ему обещание весьма странной защиты. В прочем, на лице Ньюмана проступило некое разочарование. Ни для кого не секрет, что за Краузе были свои грешки так, как тот все равно состоял в составе банды «монстров». Но сам парнишка впервые попадал в подобную ситуацию. 

- Хватит с  ним сюсюкаться, приступай уже, - не выдержал Феликс.

Томас откровенно посмотрел на Себастьяна, будто всем своим видом хотел показать свое отношение ко всему. Краузе поднялся на ноги, увеличивая между ними дистанцию. Ньюман решил, что если закроет глаза, то так будет менее страшно, но ошибся. Так стало только хуже, ведь теперь тот не знал, когда следует ждать расправы. 

  Первый удар пришелся спустя несколько долгих секунд. Хоть Краузе и обещал, что особо больно не будет, он соврал. Томас едва ли сдержал болезненный стон, так и не открыв глаза. Ньюман не успел отойти от первого, как тут же последовал второй удар. Еще более болезненный. Слезы невольно вырвались из его глаз, постыдно показывая слабость перед остальными выродками. Ему было не просто физически больно, морально Томас себя чувствовал в разы хуже. Первая трещина его безответной влюбленности. 

  Монстры ушли, оставив Ньюмана лежать на земле. Мальчишка так и не решился открыть глаза, боясь, что они могут вернуться. Полежав так еще немного, он все же поднялся на ноги.  Тело реагировало на каждое движение, напоминая ему о событиях раннее. 

   Переступив порог школы, тогда то он и увидел те самые фотографии, после чего Томас все понял. Теперь его волновало только то, как сейчас чувствует себя Генри, а не то, что случилось с ним самим. 

   Только вот, Томас не видел своего лица или точнее то, во что оно превратилось. Школьники расступались перед Ньюманом, поглядывая на него с сочувствием. Узрев Майера, шагающего ему на встречу, тот окликнул его. Генри сперва обрадовался, увидев единственного дорогого человека в стенах школы, но его счастливое выражение лица быстро сменилось на обеспокоенное, а затем и вовсе на злобное. 

- Это они с тобой сделали? – Генри подбежал к другу, сразу же хватая его за руку в направлении уборной.

- Хотели передать послание, - понуро ответил Томас, не спеша шагая за рыжеволосым мальчишкой. - Я видел те снимки, Генри.

Майер сперва остановился, не смея оборачиваться, а после снова продолжил тянуть Ньюмана за собой. Благо в туалете никого не оказалось. Захлопнув дверь с обратной стороны, Генри принялся рыться в рюкзаке, выуживая оттуда медицинский спирт, ватные диски, а также тюбики с мазью. Дни рыжеволосого частенько заканчивались его же побоями, поэтому не удивительно, что этого добра у него имелось навалом. 

- Ладно я, но ты, - начал раздраженно говорить Генри. - Это уже переходит все границы.

- Как так получилось, что на тех фото вы с Феликсом, - Генри вылил жидкость на диск, принявшись промывать раны Томаса. - Он принудил тебя?

- Не совсем, - тихо проговорил Майер, что Ньюман едва его услышал. – Это всего лишь было игрой, но кто-то повернул все так, словно мы с ним целовались, как...

- Пара, - договорил за своего друга, Томас.

- Да, - неловко кашлянул мальчишка.

  Ньюман дернулся от боли, когда Генри прикоснулся к рассеченной скуле. Рыжик виновато посмотрел на Томаса, словно это он его избил. 

- Как думаешь, что теперь будет? - Томасу даже думать не хотелось о будущем так, как теперь все только больше усложнилось.

- Я не знаю, - Генри правда не мог предсказывать события, но у него было плохое предчувствие. Теперь все то, что происходило с ним раннее, казалось не таким ужасным.