2 глава. Западня

   Генри резко подорвался с постели, все еще пытаясь отойти от кошмара, преследовавшего его уже на протяжении двух лет. Он снова видел тот же салон машины, который он ни с чем не спутает, слышал ту же песню из проигрывателя, которую Генри уже успел возненавидеть, видел такие родные лица, которые уже не так детально, он мог уловить.

За окном только начинало светать, прогоняя остатки сна мальчика. Новый день. Еще один такой же серый, монотонный день, который сливался в густую, вязкую кашу обыденности.

Тяжело дыша, мальчишка осмотрелся, словно пытался найти что-то конкретное, за что можно было зацепиться. Разбросанные книги на столе. Генри так и не убрался после ночного сиденья за домашним заданием. Чистая одежда вместе с грязной на кресле. А также, уйма пустых баночек из-под таблеток, которые можно уже было складировать.

Задержав свой взгляд на пустых баночках, Генри поморщился, будто увидел что-то мерзкое и противное. Тяжело вздохнув, он отбросил одеяло в сторону, хоть этого делать совершенно не хотелось и направился в ванную, смывать с себя последствия беспокойной ночи.

Переступив порог ванной комнаты, мальчишка на ходу сбросил с себя мокрую, пропитавшуюся потом, футболку, а затем туда же отправил и пижамные штаны. Подняв свой затуманенный взгляд на замызганное зеркало, Майер скривился, рассмотрев в нем свое искаженное отражение. Рыжие, спутанные после сна, волосы. Генри снова придется выдирать их клочьями, чтобы привести хоть в какой-то нормальный вид. Темные круги под глазами, казалось, стали еще больше и заметнее. Тонкие, шелушащиеся, сухие губы. Генри машинально прошелся по ним языком, чтобы хоть как-то увлажнить.

Свое лицо рыжеволосый ненавидел, так как считал его слишком женственным и несуразным. Но еще больше он терпеть не мог свои отвратительные веснушки. Их было слишком много.

Закончив истязать себя мрачными мыслями, Майер взял свою желтую зубную щетку, выдавил на нее немного зубной пасты и принялся с остервенением чистить зубы.

Спустившись вниз, Генри прошел на кухню, где бабушка уже вовсю готовила завтрак, заполняя все пространство приятным ароматом. Рыжик облизнулся, учуяв по запаху свои любимые оладьи, за которые он был готов продать душу, лишь бы съесть хоть один кусочек.

— Осторожно, горячие! — предупредила пожилая женщина своего любимого внука. Но Генри оказался намного шустрее, выхватив с тарелки несколько штук, запихивая в рот одну за другой.

— Ба, вкуфно, — с полным ртом, произнес довольный Генри.

Старушка притворно вздохнула, словно таким способом ругала своего непоседливого внука, а затем рассмеялась, подсовывая рыжику баночку свежего, вишневого варенья. Она подождала пока Генри пережует блин, а затем нахмурившись, спросила:

— Ты выпил таблетки?

Генри перестал есть, продолжая сверлить взглядом тарелку с оладьями. Он молча кивнул, успокаивая тем самым старушку. Женщина с грустью улыбнулась, а после резко изменилась в лице, отстраненно пялясь в одну точку. Майер не на шутку перепугался, наблюдая за переменчивостью бабули.

— Бабушка, тебе плохо?

Старушка не отвечала, а лишь продолжала смотреть в стену напротив. Генри не на шутку встревожился. Казалось, прошла целая вечность, но на деле всего пять минут. Старушка подала признаки жизни. Генри облегченно вздохнул, когда понял, что с бабушкой все хорошо, но все еще был напряжен, ожидая новый припадок.

— Ты не опоздаешь в школу? – спросила женщина, посмотрев на старинные часы, которые показывали половину восьмого. Уроки же начинались ровно в восемь.

— Черт, я же опаздываю, — выругался рыжий мальчишка, не удержав язык за зубами. Бабушка посмотрела на него строго с укором. Генри словно извиняясь, виновато улыбнулся ей. — Но, а как же ты? Вдруг приступ повторится?

— Не волнуйся за меня, милый. Я могу за себя постоять, да и телефон никто не отменял, — успокоила Генри старушка.

— Если что, звони! Не важно на уроке я или нет, — произнес Генри у порога, обувая свои заношенные, белые кроссовки.

— Что ты со мной, как с маленькой! Ступай, а то опоздаешь!

Генри было как-то не спокойно. Он все еще помышлял о том, чтобы вернуться обратно и не идти в ненавистную школу. Может он просто искал повода, лишь бы не видеться с Феликсом и его шайкой отморозков.

Майер выкатил свой старенький велик из гаража, который чудом еще не развалился, после чего достал свой телефон, предварительно сняв блокировку. На заставке на парня смотрел широко улыбающийся персонаж из его любимого аниме «Наруто». Нажав на медиаплеер, Генри нашел нужную песню, подключил наушники и запрыгнув на сиденье, поехал по давно заученной дороге в сторону школы.

Дорога заняла минут пятнадцать. До начала первого урока оставались считанные минуты. Припарковавшись на скорую руку, Генри снял наушники, засунув их в левый карман с телефоном, едва не уронив его на сырой асфальт, а затем двинулся в сторону главного входа, перепрыгивая через ступени. Лучше всего, что умел делать мальчишка – бегать. Убитые годы тренировок все же прошли не зря, особенно помогая в подобные моменты, когда Генри нужно было добраться в необходимое место за короткое время. Вот только по серьезному, Майер не тренировался уже около двух лет, бросив этот спорт, который еще не так давно был для него смыслом жизни.

Оказавшись у нужного кабинета, рыжеволосый замешкался, прежде чем постучать. По расписанию у них сейчас должна была быть высшая математика. А от одного понимания, что ее ведет этот противный Мюллер, мальчугана пробрало до мурашек.

— Двойным интегралом от непрерывной функции f(x,y) распространенным на ограниченную замкнутую квадрируемую область... — вещал нудный голос математика, от которого в классе половина учеников практически засыпала, а вторая половина уныло конспектировала новую тему в тетрадях, пытаясь бороться с сонливостью.

Генри скрестил пальцы, постучавшись в дверь, надеясь на доброе расположение духа учителя.

Математик замолчал, вперив свой тяжелый взгляд в приоткрытую дверь. Он явно был раздражен тем, что его так нагло прервали.

— Генри Майер, неужели вы соизволили почтить нас своим присутствием? Может вам настолько не интересен мой урок, что вы решили явиться только сейчас? — едко выдал Мюллер, желая задеть мальчишку, как можно сильнее, вызвав у него чувство вины и стыда.

Прежде чем ответить, мальчуган осмотрел класс, подмечая заспанные лица, которые были рады прерваться хоть на пять минут от этого весьма « интересного»предмета. Генри улыбнулся уголками губ Томасу. Ньюман немного оживился, увидев своего друга. Рыжик перевел свои зеленые глаза вглубь класса, подмечая знакомое точеное лицо, ехидную усмешку, в сопровождении холодных, серых глаз. Феликс будто одним своим видом показывал, что Генри в этот раз несдобровать. Везение закончилось.

— Я глубоко уважаю ваш предмет, герр Мюллер, но боюсь огорчить остальных, если мы задержим урок еще на лишних пять минут. Увидев их лица, можно сказать, что они с нетерпением жаждут узнать о двойных интегралах, — выдал рыжеволосый, не показывая, что еще немного и его стошнит от напряжения. — Я могу сесть?

— Садись, — сжав губы в тонкую полоску, сдержанно ответил Мюллер и продолжил урок.

Перед тем как сесть, Генри успел уловить странное выражение на лице Феликса. В его глазах читалось восхищение и... одобрение?

Сев на свое место, мальчишка поприветствовал Томаса, принявшись раскладывать тетради с книгами из рюкзака. Мюллер его больше не трогал, за что Генри был ему непременно благодарен.

После урока, Томас ждал пока его друг соберет свои вещи, чтобы сходить с ним за кофе. Они уже как раз выходили из класса, когда у Генри зазвонил телефон. Достав смартфон из бокового кармана своей обширной толстовки, мальчуган взглянул на экран. Томас насторожился. Генри выглядел слишком обеспокоенным, отвечая на звонок.

— Бабушка, что-то случилось?

Эмоции на лице Генри менялись со скоростью света. Сперва озадаченное, затем испуганное, а теперь оно было в ужасе. Он закончил разговаривать, после чего сорвался в неизвестном направлении. Томас даже не успел понять, что произошло. Куда убежал Генри? Он только надеялся на то, что его друг будет в порядке. Ведь это явно было что-то очень важное и срочное, раз Генри убежал, ничего ему не сказав.

Майер бежал сломя голову, врезаясь в сонных школьников, с одной мыслью: «только бы ничего серьезного». Его сердце грозилось вот-вот выскочить, ноги едва слушались, а глаза жгло от подкатывающих слез.

Мальчишка не понимал, кому он в жизни так сильно насолил? Что он такого сделал, что ему приходилось переживать все это на своей собственной шкуре? Казалось бы, как обычный день может превратиться в очередной жуткий кошмар.

Он уже пробирался к выходу, как кто-то схватил его за капюшон, волоча в сторону мужского туалета.

Мальчишка скривился от боли, ударившись головой о стену. Интересно, кем Генри был в прошлой жизни, что в этой ему так не везло? У двери школьного туалета на входе стоял Йорг Адлер, со скучающим выражением лица, засунув руки в карманы. Уве крепко держал Майера своими загребущими руками, чтобы чуть что, не вырвался. Ханс смотрел на Генри отстраненно и был каким-то подавленным. Себастьян молча курил в стороне, заполняя все пространство едким дымом. Феликс же возвышался неприступной скалой напротив Генри, сложив руки на груди в закрытой позе.

— Везение закончилось, Генри, — выдал Шульц, не отрывая своих холодных серых глаз от зеленых рыжеволосого.

Юноша скривился, словно съел кислую конфету без предупреждения. Последнее, чего бы ему сейчас хотелось, так это задерживаться из-за очередного мудацкого замысла Феликса. Мальчишка смотрел на него с неприкрытой ненавистью, мечтая о том дне, когда сможет наконец избавиться от чудовища в своей жизни.

— Я спешу. Прикажи своим псам, чтобы отпустили меня и не преграждали дорогу, — злостно выплюнул Майер. Страх будто насовсем покинул его тело, оставляя место только жгучей ненависти.

В своей голове, Генри воображал, как выбивает наконец всю дурь из чертового брюнета, а затем избивает поочередно его ублюдскую шайку отморозков. Как же сильно ему этого хотелось. До боли в костях, до дрожи в пальцах, до последнего, мучительного вдоха. Майер мечтал о том дне, когда наконец сможет вздохнуть полной грудью, почувствовав себя свободным.

Наступила кратковременная тишина, после чего, Феликс разразился громким смехом, запрокинув голову назад. Генри растерянно захлопал глазами, не понимая, что он сказал такого смешного. Брюнет вдруг перестал смеяться, вернув себе прежний невозмутимый вид. Окинув Генри нечитаемым взглядом, Феликс приблизился, сократив между ними расстояние. Теперь они стояли друг на против друга, практически в плотную. Их лица отделяло всего несколько сантиметров. Майер даже чувствовал исходящий запах мятной жвачки, медленно забивающего его ноздри.

— А ты шутник, Черри, — прошептал Шульц на ухо юноше, опалив его своим горячим дыханием.

«Он играется со мной?» — пронеслось в мыслях Генри.

— парни, фас! — дал команду Феликс, как делал это всегда, когда уже надоедали прелюдии.

Себастьян бросил сигарету на кафель, автоматически потушив ее своим массивным ботинком, после чего направился в сторону конопатого юноши.

Пока Генри напряженно ждал своей расправы, Уве, который до этого держал цепкими пальцами его руки, чтобы не дергался, вывернул их, надавив на какую-то болезненную точку. Мальчишка заорал от адской боли, которая скрутила его, намекая, что это только начало.

— Лицо не трогай, — услышал Генри отдаленно, все еще отходя от болевого шока.

Себастьян нанес первый удар. Он прошелся огненной, скручивающей волной в районе ребер. Ноги Майера предательски подкосились, не выдерживая давления. Мальчишка упал на холодный, грязный кафель, придерживая правой рукой пострадавшее место. Из него будто выбили весь воздух, Генри не мог даже вдохнуть, впуская в свои легкие такой необходимый кислород.

Генри сидел, опустив голову вниз, не желая смотреть в глаза этим ублюдкам. Феликсу это не понравилось. Он приблизился к мальчишке, опускаясь на корточки. Брюнет поднес правую руку к подбородку рыжеволосого, поднимая голову, чтобы наладить зрительный контакт. Генри вздрогнул, когда Шульц провел большим пальцем по его скуле, усеянной веснушками. Себастьян переглянулся с Йоргом, наблюдая за разворачивающейся сценой.

Феликс не произнес ни слова. Он минут пять рассматривал лицо мальчишки, пребывая в своих мыслях, а затем поднялся, выровнявшись во весь рост.

— Заканчивайте с ним, — бросил он, доставая из своего левого кармана помятую пачку сигарет.

«Монстры» ушли, оставив тело Генри лежать на холодном полу. Неизвестно сколько он там находился прежде, чем попытался подняться на ноги. Но стоило пошевелить конечностями, как невыносимая волна боли напомнила Генри о том, что он всего лишь ничтожная пешка в мерзких игрищах Феликса и его банды.

Майер смог подняться на ноги только с третьей попытки, но для этого ему пришлось приложить огромные усилия. Все еще ощущая на себе каждый нанесенный удар, он направился к выходу.

***

— Не слишком ли ты переборщил? Я уверен, что мальчишка еще неделю на ногах стоять не сможет, - заговорил Себастьян с Феликсом, когда они выходили из школы.

— Ничего не могу с собой поделать. Как только вижу его, то руки чешутся, а в голове тьма сгущается только с одной мыслью: раздавить, заставить подчиниться, сломать, — выдал Феликс немного увлекшись. Он и сам это понял только после того, как закончил говорить, вовремя остановившись, пока не сказал еще больше, чем нужно.

Себастьян усмехнулся, чем сильно вывел из себя Шульца, словно насмехался над ним. Но они слишком хорошо знали друг друга, чтобы заводиться с пол оборота и начинать бесполезные споры.

Феликс заметил, что Себастьян как-то слишком резко замолчал, будто что-то привлекло его внимание. Проследив за взглядом Краузе, брюнет рассмотрел мальчишку невысокого роста с копной светлых, русых волос. Он шел, погрузившись в свои мысли, иногда подтягивая спадающий рюкзак.

«Это же тот самый парень, с которым постоянно крутится этот чертов рыжий поганец» — проскочило в мыслях у Шульца.

Он услышал смешок со стороны блондина, которого явно рассмешило то, как юноша раздраженно боролся с противным рюкзаком, который не хотел его слушаться и сидеть на хрупких плечах.

«Интересно», — подумал Феликс, заметив проскочившую искру у друга, которого мало, что могло интересовать.

***

Дорога до больницы показалась Генри испытанием. Его лицо сильно побледнело, а по шее стекали капли пота, спадая за шиворот. Сам подросток был похож скорее на ходячего мертвеца, нежели на живое существо. Переступив порог, Майер направился к стойке регистрации.

— Здравствуйте, мне нужна Гретта Штайн, — через силу произнес рыжеволосый, собрав все силы, чтобы не грохнуться в обморок.

Девушка, которая сидела на ресепшене, посмотрела на него, как на умалишенного.

— Кем вы ей приходитесь? — бросила она, машинально, заученную фразу.

— Я ее внук, — Генри раздражался от медлительности этой особи, хоть и понимал, что это всего навсего ее работа. Но все же, он хотел поскорее узнать, что с его бабушкой и в какую палату ее поселили.

— Она в триста пятой палате.

После услышанной информации, Майер уже хотел поскорее убраться, но ему не дали этого сделать.

— К ней сейчас нельзя.

Генри уже не выдерживал, пребывая на грани. Он уже хотел было возмутиться, но ему не дали этого сделать.

— Фрау Залеман, мне нужна информация о пациенте из двести седьмой палаты, Александре Рихтере, - услышал мальчишка низкий голос, позади себя. Обернувшись, он встретился взглядом с мужчиной, который был на голову выше него.

— Сейчас поищу, герр Леманн.

Сделав некоторые выводы у себя в голове, Генри пришел к тому, что перед собой видел скорее всего врача. Он не мог сказать точно, но что-то ему подсказывало, что он был прав в своих догадках.

— Вам плохо? Вы выглядите неважно, — обратился незнакомец к Генри. Тот даже сперва не понял, что обращаются именно к нему.

— Нет, я... — прохрипел мальчишка, пытаясь подобрать слова. — Я пришел навестить свою бабушку, но меня не хотят к ней пускать. Я очень прошу, помогите мне.

Он задумчиво посмотрел на мальчика, словно пытался решиться, как ему поступить. А затем кивнул сам себе, все же решив помочь.

— Как ее зовут?

— Гретта Штайн, — отчаянно выдал Генри, не теряя надежды.

Мужчина посмотрел на него как-то странно и даже, как показалось юноше, с какой-то жалостью. Это последнее, чего хотел добиться Генри. Жалости.

— Давай-ка отойдем.

Он отвел его в сторону, чтобы их никто не слышал. Майер напрягся. Мужчина не спешил говорить, подбирая слова.

— Твоя бабушка сейчас в стабильном состоянии. Это не так плохо, как могло бы быть, но и не хорошо. Сейчас мы работаем над новыми технологиями, лечения подобных случаев, но как сам понимаешь, денег это будет стоить не маленьких, — закончил говорить врач, подтверждая опасения мальчика.

— Сколько?

Услышав сумму, Майер пришел в ужас. Он не понимал, где взять такие деньги. Мало того, что мальчишка еще школьник, так и просить было не у кого. А они нужны были срочно и чем дольше тянуть, тем сложнее будет вылечить женщину, кроме которой у него никого не осталось.