8 глава. Черная пантера

Генри терпеть не мог уроки по физо. Эта бессмысленная беготня в перебрасывании мяча по залу и бесконечные пинки от «монстров». Ему проще будет отсидеть три часа у дотошного Мюллера, нежели выдержать даже десяти минут в душном спортзале в компании его одноклассников-придурков.

   Распахнув дверь мужской раздевалки, он прошел немного вглубь, расположившись у самой дальней лавочки. Мальчишка поморщился от разного рода смеси запахов, а затем открыл шкафчик, чтобы достать сменную одежду.

   Рыжик как раз начал снимать толстовку, когда услышал посторонний шум снаружи. Дверь резко распахнулась, впуская внутрь одноклассников Майера. Те о чем-то увлеченно переговаривались, активно жестикулируя руками.

   Генри даже на миг перестал дышать, напряженно ожидая появления тех, кого меньше всего хотел бы видеть.

    — Да я точно тебе говорю! Этот фильм – это просто взрыв мозга, — доносились до Генри урывки разговора, пока тот натягивал штаны.

    Вдруг, дверца опять распахнулась. Генри зашнуровывал кроссовок, не поднимая головы. Когда с этим было покончено, он направил свой взгляд прямо перед собой, замечая чужие ботинки напротив. Резко вскинув голову, Майер встретился с дымчатыми глазами Феликса. Он какое-то время разглядывал мальчишку, после чего повернулся лицом к шкафчику.

   Мальчишка нервно выдохнул, невольно вспоминая тот поцелуй. Закончив с переодеванием, Генри рванул к выходу, едва не спотыкаясь о собственные ноги. 

  Вскоре все ученики начали понемногу заполнять спортзал, создавая сильный гомон. Майер попытался слиться со стеной, лишь бы его не трогали. Все это время, он всматривался в лица своих одноклассников, выискивая знакомые черты. Заметив Томаса, мальчишка ему помахал, чтобы он обратил на него внимание.

  Ньюман, когда увидел Генри, сразу же поспешил к нему, ничего не замечая вокруг и зря. Парень запнулся о развязанный шнурок своих кроссовок, вследствии чего упал на колени, проехавшись по скользкому полу, распластавшись у чьих-то ног в нелепой позе. Девушка, скривившись, сделала шаг назад.

  По залу раздались смешки, а кто-то даже успел снять это на камеру телефона. Генри сразу же побежал к другу, машинально бросая свой взгляд на монстров. Сегодня они присутствовали не полным составом, потеряв где-то Уве. На какой-то миг рыжику показалось, что Себастьян дернулся, вовремя себя остановив. Словно он хотел подойти к Томасу, но одумался.

   — Ты как? — спросил мальчишка, помогая юноше подняться.

   — Если не учитывать того факта, что я смог всех повеселить, то нормально, — буркнул Ньюман, отряхивая штаны от пыли.

  Урок начался с нарезания кругов по залу. Благо Ньюман особо не пострадал, от чего даже успел немного приуныть, так как от пробежки его никто не освобождал. Томас едва передвигал ноги, тяжело дыша, замечая впереди спину Генри, успевшего давно всех обогнать.

  Генри бежал, чувствуя приятное напряжение во всем теле, снова предаваясь воспоминаниям. Его первые соревнования. Первая победа и первый золотой кубок. Первые травмы, а также поддержка матери на каждой тренировке.

   Майер заметил восхищенный взгляд фрау Шмидт, которая уже давно хотела его завлечь на международные соревнования по легкой атлетике, но Генри всегда давал отрицательный ответ, игнорируя любые манипуляции и уговоры.

   Услышав протяжный звук свистка, подростки остановились, пытаясь отдышаться после длительной пробежки.

   — Разбиваемся на команды! — крикнула женщина, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание.

   «Только не это» — проскочило в голове у Генри.

  Мисс Шмидт принялась делить парней на команды, девушкам же приказала пока передохнуть. Рыжик уныло наблюдал за тем, как учитель распределяет учеников. Как же Генри ненавидел баскетбол.

   В итоге Феликса назначили капитаном одной из команд, которую он в итоге прозвал волками. Майер даже не знал, что хуже, сама игра или же быть в одной команде с Шульцем. Генри ценился, как игрок, своей скоростью, однако, что касается самого ведения мяча и броска, в этом мальчишка сильно уступал. Больше всего повезло Томасу, так как из-за неравного количества игроков, он шел на лавку запасных.

   — Перестань путаться под ногами! — прорычал Феликс на ухо Генри, задевая его плечом.

   Подросток чувствовал себя ланью среди стада тигров, воспринимающих соперничество слишком буквально. Генри пытался сосредоточиться на оранжевом, мелькающем мяче, ощущая как в глазах начинает все плыть. Отвратительный шум давил на уши, ухудшая состояние подростка.

   Лица проносящихся учеников слились в одну кучу, не позволяя разобрать кто есть кто. А затем, удар. Темнота.

    Майер упал, нехило прихлопнувшись головой. Во время игры ему не повезло застопориться на долю секунды, получив удар мячом. Открыв глаза, Генри увидел обеспокоенное лицо фрау Шмидт, а также ощутил вкус крови во рту, хлестающей из разбитого носа.

   — Сколько пальцев видишь? — спросила женщина, выставив руку.

   — Два, — прохрипел юноша.

   — А теперь? — спросила учительница, показывая четыре пальца.

   — Четыре.

   Фрау Шмидт выдохнула с облегчением, а затем крикнула в толпу:

   — Отведите кто-либо Майера в медпункт!

   — Не нужно, я сам могу дойти, — бросил Генри, отказываясь от помощи.

   Рыжик заметил, как Томас уже хотел было подойти к нему, чтобы помочь, но тот отрицательно помотал головой.

   — Уверен? — с недоверием спросила женщина.

   — Да, — ответил мальчуган.

   Генри не собирался отправляться к медсестре. Вместо этого, он направился в сторону мужской уборной, чтобы умыться.

   Очутившись возле умывальника, мальчишка открутил кран, позволяя вырваться прохладному потоку воды. Подставляя ладони, Майер принялся отмывать засохшую кровь под носом, на шее и подбородке.

   Генри поежился по причине стекающей воды за шиворот. Он продолжал яростно тереть кожу, избавляясь от следов недавнего происшествия.

   Рыжеволосый думал, что находится в туалете один, однако это было не так. Раздался щелчок у одной из кабинок. Дверца отворилась, выпуская наружу худого парня, в лице которого юноша узнал Уве, наблюдая за ним в отражении заляпанного зеркала.

   — Опа, Майер, — выдал он, заметив мальчишку.

  Даммер выглядел странно. Его руки тряслись, а сама улыбка походила на довольно жуткую гримасу. 

   — А что это ты тут весь в кровищи... — пробормотал задумчиво Уве.

   Генри ничего не ответил, продолжая в упор молчать. Закрутив кран с водой, подросток хотел было пройти к выходу, но Даммер загородил проход, не пропуская его наружу.

   — Куда?

   Мальчишка отступил назад, увеличивая между ними расстояние от греха подальше.

   — Я просто хочу вернуться на урок, — не зная зачем, оправдывался Генри.

   Уве наклонил голову в сторону на миг прикрыв глаза. По правде говоря, из всей шайки, мальчишка больше боялся даже не Феликса. Намерения Шульца хотя бы можно было предугадать, чего не скажешь о Даммере. Его мысли практически нереально предсказать. Оставаться с ним наедине – тоже самое, что войти в логово опаснейшего зверя.

   — Не понимаю, чем ты его так зацепил... — отрешенно проворчал Уве.

   Генри не понимал, о чем или о ком, он говорил. Мальчишка еще раз попытался проскочить мимо обезумевшего подростка, но Уве выставил руку в сторону, преграждая путь к отступлению. Майер замер, наблюдая за тем, как Даммер, словно изворотливый змей подобрался к нему на расстоянии вытянутой руки. Склонившись над ухом мальчишки, он прошептал:

   — Не думай, что ты особенный, — после чего отступил в сторону, якобы давая разрешения выйти.

   Генри резко рванул к выходу, ни разу не обернувшись.

   По пути в спортзал раздался звонок, оповестив школьников об окончании урока.

   Майер забежал в раздевалку, обходя стороной шумных подростков. Направившись к своему шкафчику, мальчишка специально замедлился, дожидаясь пока все выйдут. Он не хотел принимать душ вместе со всеми, предпочитая идти последним.Генри выждал, когда выйдет последний человек, нервно стягивая с себя одежду.

    Рыжеволосый выкрутил кран на полную, из которого, жестким напором, хлынул кипяток. Это было сродню мазохизма. Кожа мальчишки покрылась красными пятнами, реагируя на температуру воды. Но только так Генри мог вышибить из себя мучительные мысли.

   Состояние бабушки стабильно-нейтральное, но опять нужны деньги. Он едва смог вымолить аванс наперед, обещая отработать, однако этих денег недостаточно. Лечение обходится слишком дорого.

   Из-за работы, успеваемость Генри заметно снизилась, а сам мальчишка страдал от жуткого недосыпа. Вот и причина, почему у него в последнее время кружится голова, рассеянное внимание, а также ужасная забывчивость. Его нос сегодня уже поплатился за это.

   В раздевалке хлопнула дверь. Генри слишком погряз в самокопании, чтобы заметить что-либо. Майер закрутил кран, выключив воду, а затем взял рядом висящее полотенце. Генри поежился от холода, ступая по холодному кафелю к выходу из душевой.

   «Твою ж».

   Феликс сидел на одной из лавочек, играясь с зажигалкой. Брюнет задумчиво окинул нечитаемым взглядом рыжеволосого мальчишку, а затем произнес:

   — Надо поговорить.

   Генри раздраженно прошел к своему шкафчику под пристальным взором Шульца, намертво вцепившись в край полотенца.

   — Мне нужно переодеться, — проворчал рыжик.

   Брюнет усмехнулся, продолжая пялиться на Майера, наслаждаясь развернувшейся картиной.

   — Так переодевайся, я не мешаю.

   Мальчишка покрылся красными пятнами, то ли от злости, то ли от смущения. Они парни и это совершенно нормально. Тем более, здесь постоянно расхаживали подростки в чем мать родила. Но Генри не мог объяснить того, почему ему вдруг стало неловко.

   Генри стоял, как придурок в одном полотенце, видимо даже не собираясь сдвинуться с места. Феликс заметил ступор рыжего негодника.

   — Только не говори, что застеснялся, словно девчонка, — попал в точку Шульц.

   Рыжик со всей злости швырнул белую ткань на пол, а затем начал переодеваться. Генри напряженно надевал нижнее белье, чувствуя каждой клеточкой тела въедающийся взгляд брюнета.

   Закончив переодеваться, Майер неохотно повернулся лицом к Феликсу, замечая его странное поведение. Парень пристально вглядывался в мальчишку, не меняя положения тела.

   — Садись, — прохрипел он.

   — Я постою, — Генри не хотел приближаться даже на метр к Феликсу. Находиться с ним в одном помещении было выше его сил.

   Зрачки брюнета потемнели, а скулы еще больше заострились. Феликс сжал губы в тонкую полоску, а затем приказал:

   — Сядь, я сказал!

   Майер дернулся от резкого тона чудовища, после чего сел на соседнюю скамейку.

   — Возле меня, — холодно изрек он.

   Генри нерешительно встал, а затем сел возле брюнета на расстоянии вытянутой руки.

   Феликс расслабил черты лица, успокаиваясь. Они не проронили ни слова. Так продолжалось где-то минут пять, после чего Шульц заговорил:

   — Никто не должен узнать, что случилось в той комнате.

   — Ты издеваешься? — Генри вскочил с насиженного места, раздраженно размахивая руками.

   Шульц недоуменно посмотрел на него, не понимая причины такого всплеска эмоций.

   — Черт возьми, ты сам меня поцеловал. И ежу понятно, что могло произойти тогда на вечеринке, — тараторил мальчишка, расхаживая из стороны в сторону. — Для этого и создана эта дурацкая игра. Чего прикопался?

   — Перестань мельтешить, раздражаешь, — пробасил Феликс, устало потирая глаза. — Все думают, что я в очередной раз преподал тебе урок, так что держи рот на замке. Тебе все понятно?

   Генри остановился. Все это время, он как дурак размышлял над событиями того вечера, ломая себе голову. Теперь же все стало более, чем понятно. Он опять повелся.

   — Не переживай, я никому не расскажу, — ответил рыжеволосый. — Никто не узнает о твоих экспериментах.

   — О чем ты? — Феликсу надоело сидеть, наблюдая за передвижениями мальчишки. Он поднялся с лавочки, засунув руки в карманы своих черных джинс.

   Майер облокотился спиной о стену, упираясь в нее головой.

  — Довольно очевидно, что ты просто решил проверить свою ориентацию, — вынес вердикт рыжик. — Тем более, если выпал такой подходящий случай. А теперь пытаешься скрыть это, чтобы никто ничего не подумал.

  Феликс резко рванул в сторону Генри, от чего он испуганно побежал в противоположную сторону. Благо реакция тела не подвела, но вот чего не скажешь про мозговые извилины. Мальчишка забежал в душевую, из которой был только один выход, который сейчас загораживал брюнет.

   Майер обеспокоено мельтешил головой в поисках решения этой довольно странной, безвыходной ситуации. Феликс же, медленно, подходил все ближе,  упиваясь паникой Генри.

   Не придумав ничего лучше, Рыжик взял рассекатель в руки, направив его в сторону Шульца.

   — Стой там!

   Феликс посмотрел на него скептически, мол: «ты серьезно?»

   Генри не оставалось ничего другого. Он выкрутил кран на полную, окатывая брюнета холодной водой. Тот промок до нитки практически за секунды. Тогда мальчишка понял, что он труп.

   Воспользовавшись заминкой Феликса, Майер рванул в сторону. Ему оставались какие-то считанные шаги, чтобы добраться к выходу, но брюнет успел налететь на него со спины. Только парни видимо совсем забыли, где находятся, ведь покрытие пола было дико скользким.

   Подростки заскользили по кафелю, словно фигуристы на льду. В итоге Генри упал на спину, уже второй раз за день, а за ним и Шульц, заваливаясь сверху. Майер попытался выскользнуть, но он явно сильно уступал Феликсу в размерах.  

   — Пусти! — прохрипел Генри, чувствуя тяжесть чужого тела на себе.

   Брюнет обхватил мальчишку жилистыми руками, чтобы тот не мог даже шевельнуться.

   — Что ты тогда сказал? — просипел Феликс на ухо зеленоглазому паршивцу.

   — Чтобы ты отпустил, — прикинулся дурачком Генри.

   Шульц сдавил мальчишку еще сильнее, от чего тот прохрипел что-то непонятное.

   — Я тебе язык с корнями вырву, если услышу еще раз подобную чушь, усек? — пригрозил Феликс.

   Генри ничего не ответил, продолжая слабые попытки вырваться из мертвого захвата.

   — Ты меня понял? — процедил Феликс.

   Их лица находились в опасной близости. Майер ощущал спертое дыхание брюнета на своей коже, покрываясь мурашками.

   — Понял, — прохрипел он.

   Шульц поднялся, высвобождая Генри. Мальчишка еще какое-то время лежал на прохладной поверхности после его ухода, пытаясь прийти в себя.

   Когда Генри покинул порог школы, на улице начинало уже темнеть. Он пока еще успевал забежать домой перед ночной сменой, чтобы поесть и переодеться.

   ***

   Обстановка в клубе сегодня была довольно возбужденной. Майер едва успевал лавировать между столиками, разнося напитки. Подросток практически задыхался от нехватки воздуха из-за духоты.

   — Слушай, ты не знаешь, что сегодня с посетителями? — спросил Генри у бармена. — Они все ведут себя странно.

   — Так сегодня же поединок, — как ни в чем не бывало, ответил Кевин.

   Рыжик вопросительно посмотрел на него, ничего не понимая.

  — Серьезно? — удивился Кевин. — Ты же неделю здесь работаешь!

Только потом до него дошло, что смена Генри попросту еще не выпадала на пятницы.

  — Скоро все сам увидишь, — загадочно молвил блондин. — Думаю равнодушным не останешься.

  Кевин подмигнул Генри, а затем ушел выполнять заказ.

  Майер продолжал разносить коктейли, иногда взволнованно бросая свой взор на ринг. И как он только его не заметил? Хотя Генри, кажется, припоминает. Он спутал его с танцполом. Только вот на нем никто никогда не плясал. Рыжик чувствовал себя глупо.

   Какая-то шатенка подмигнула мальчишке, кокетливо потягивая коктейль со своего стакана. Генри мог даже поспорить, что та раздевала его глазами. Это чувство было непривычным, но не сказать, что рыжеволосому не понравилось.

   — Дамы и господа! — раздался басистый голос с предстоящего поля боя.

   Генри в это время записывал в блокнот следующий заказ, невольно бросив свой взор к ринг-анонсеру. Он направился к бару, чтобы огласить Кевину следующие напитки.

   — На ринг выходит Веном, — отдаленно услышал Генри, пытаясь не уронить поднос.

   В зале раздались восторженные вопли, сопровождаемые всплесками ладоней.

   Генри как раз ставил последний коктейль на столик, когда услышал псевдоним следующего бойца:

  -... Черная пантера.

   Мальчишка все же посмотрел в сторону грядущего шоу, замирая на месте.

   «Не может быть» — проскочило в голове у рыжеволосого.

   На ринге лавировал, предвкушая предстоящий бой довольно массивный, бугристый мужчина, походивший на ожившую каменную скалу, а напротив него, с безразличным выражением лица, стоял Феликс Шульц.