29-ая глава. 2 часть. История повторяется
Родители Себастьяна вскоре улетели в Париж, а значит подготовка к предстоящей вечеринке шла полным ходом. Только, чем скорее она приближалась, тем тяжелее становилась атмосфера вокруг. Генри уже не мог выносить контроля Феликса. С того момента, как он заполучил его номер, парень слышал звук вибрации от входящих сообщений на телефон, практически, каждый час, ведь пиши он реже по мнению Шульца, Генри точно мог бы вляпаться в какую-нибудь историю. Мир сходил с ума и Генри вместе с ним. Что же сделал Феликс, раз Уве Даммер так яро хотел ему отомстить? Не убил же он Дэвиса в самом деле? Или... нет. Генри расчесал пальцами, и без того взъерошенные волосы, расхаживая по комнате взад-вперед. Марти синхронно мотал головой вслед за направлением своего хозяина, так или иначе, поддерживая Генри в довольно сложной для него ситуации.
— Марти, ну разве я не прав? — обратился Генри к котенку, словно он правда мог ответить. — Почему я должен расплачиваться за чужие ошибки, к которым я совершенно не имею никакого, гребанного, отношения? В этом нет никакого смысла.
Генри машинально бросил взгляд на свои руки, которые еще недавно были в гипсе. Его затошнило только от одной мысли, что это может повториться. В его ушах звенело. Обдолбанный голос Даммера разносился эхом в голове рыжего подростка, а затем он сменился на хруст собственных костей. Генри закрыл глаза, отсчитывая в уме до пяти. «Один». Пальцы рук нервно подергивались по причине ошибочной команды головного мозга. «Два». Он попытался выдохнуть, открутив крышку от бутылки с водой, дабы запить горькие лекарства. Марти поглядывал на своего, застывшего посреди комнаты, хозяина, в какой-то момент переключив внимание на неухоженную шерстку своих лап, принявшись ее вылизывать. «Три». Вода струилась по подбородку, стекая за шиворот серой футболки, оставляя на ней продолговатые пятна. Он не мог перестать думать о том адском дне в заброшенном спортзале. «Четыре». Закрутив крышку, Генри поставил бутылку с водой на письменный стол, облизывая влажные губы. Не успев сосчитать до пяти, парень дернулся от резкого звука. Лежащий на столе телефон засветился. «1 непрочитанное сообщение». Генри взглянул на экран смартфона, потеряв дар речи от шока.
От кого: Уве Даммер [22.12.18 14:31]
«В следующий раз, я сломаю тебе не только пальцы, чертов педик».
Закрыв глаза и помотав головой, Майер еще раз посмотрел на мобильник.
От кого: Феликс [22.12.18 14:31]
«Я сосчитаю до трех. Если ты мне не ответишь, я приеду».
Генри облегченно выдохнул. «Чертов Феликс». Но как же он сейчас был ему рад. У него точно едет крыша.
От кого: Черри [22.12.18 14:32]
«Чего тебе?
Феликс усмехнулся, увидев ответ Генри. Брюнет мог поклясться, что парень по обратную сторону экрана скривил недовольную гримасу, хоть и несмотря на обстоятельства все равно ему отвечал. Он на секунду оторвался от телефона, показывая работникам жестом, в какую сторону нести коробки с алкоголем. Себастьян в это время расплачивался с доставщиком еды, который устало окидывал любопытным взглядом немалых размеров особняк, размышляя над тем, как жизнь порой бывает несправедлива. Судя по его сжатым в ровную полоску губам и суженным к переносице бровям, он недолюбливал заносчивых богачей. Работа кипела. Уборщики наводили порядок, вооружившись тряпками, швабрами и прочими принадлежностями. Несколько женщин, в купе с мужчинами, порхали в гостинной вокруг ели величественных размеров, украшая ее различными игрушками и гирляндами. В одном поверье считается, если ты рожден в канун Рождества, то обязательно будешь удачливым, в греческих же суевериях считают, что дети, рожденные в эти дни оскорбляют своим появлением на свет деву Марию и ее младенца, а потому в скором времени могут превратиться в ужасных духов, похожих на гоблинов, которые причиняют вред, мочатся на клумбы, портят еду и ломают мебель. Себастьян не сильно верил в суеверия. Он считал их ужасно нелепыми. Краузе бросил беглый взгляд на Феликса, увидев в его руках телефон и то, с каким самодовольным видом он что-то в нем печатал. Блондин усмехнулся. Нетрудно догадаться, кто является виновником хорошего настроения его друга.
От кого: Феликс [22.12.18 14:33]
«Огрызаешься, значит точно живой».
От кого: Черри [22.12.18 14:33]
«Ха-ха. Знаешь ли, лежу со сломанными пальцами и ребрами на сыром асфальте, но вот подумал, почему бы мне не написать моему давнему заклятому врагу».
Генри не хотел демонстрировать облегчение. Не хотел демонстрировать, насколько он был рад Феликсу. Насколько он был рад, что это не тот, о ком он сперва подумал. Странно понимать, что Шульц теперь приносит парню положительные эмоции, а не наоборот. Странно, что теперь Генри чувствует себя... в безопасности рядом с ним? Ноги совсем перестали его держать. Он устало опустился в кресло, отталкиваясь от пола, подальше от компьютерного стола. Пальцы Генри нервно подрагивали, когда он набирал новое сообщение.
От кого: Черри [22.12.18 14:36]
«Ты решил в очередной раз меня довести или пишешь по делу? Разве ты не должен сейчас бегать, как ужаленный, с огромным списком в руках с размышлениями, что купить по случаю вечеринки у чертового Краузе?»
Феликс оторвал хвостик от клубники, а затем закинул ягоду в рот, успев ее выхватить из мимо пронесенной, пятой по счету, коробки с фруктами. Он прошел дальше с телефоном в руках вглубь особняка, оставив позади обеденный зал и завернул за угол на кухню.
От кого: Феликс [22.12.18 14:37]
«А что, ревнуешь?»
Генри закатил глаза.
— Какой же он придурок.
От кого: Черри [22.12.18 14:37]
«Ты идиот».
Феликс усмехнулся. За окном ниспадали хлопья первого снега. На кухонных тумбах пестрили различные закуски с красной рыбой, черной икрой, тунцом и креветками, помимо закусок были еще разные виды сыров, вяленые томаты, сэндвичи с курицей, свининой, ветчиной, украшенные по достоинству. Бар в холле ломился от количества алкоголя: джин, ром, виски, абсент, ликеры и еще много всего. Себастьян не поскупился, наняв различных поваров, официантов, бармена и даже какого-то неизвестного Шульцу диджея, дабы он создавал необходимую окружающим атмосферу. Еще рано, но у них уже почти все готово. Осталось только дождаться вечера и прихода гостей, в число которых входил Уве Даммер.
В школе, Феликс и Себастьян не спускали глаз с Даммера, хоть он и вел себя слишком беспечно, контрастируя на фоне тревожного Ханса Залемана. Йорг же, словно был не заинтересован в том, что творилось за его спиной. Он иногда угрюмо посматривал на Уве с Хансом, когда им приходилось пересекаться за одним столом в школьном буфете, или же на уроках, или же в коридорах школы. Они явно что-то не поделили. Уве ждал дня рождения Себастьяна. Он постоянно упоминал об этом, говорил так много, что никто уже не мог больше его слушать. Даммер выжидал субботы, но никто не предавал этому значения. Все знали – Уве любил повеселиться, вот только Феликс каждый раз крепко сжимал кулаки, скрипя зубами, когда он упоминал вечеринку в особняке Краузе, не доверяя его излишнему энтузиазму.
Вечеринка в стиле Гэтсби. Эта идея пришла Себастьяну незадолго до того, когда Феликс предложил ему раздобыть на Уве больше информации. Джей Гэтсби – главный известный персонаж из книги Скотта Фицджеральда, славящийся своими роскошными вечеринками на которых куражил весь Нью-Йорк без особого приглашения, и только один человек был удостоен чести получить от самого Гэтсби личное пригласительное – Ник Каррауэй. Занимательная история с печальным концом. Лишь бы вечеринка Краузе не превратилась во всеми известный финал «Великого Гэтсби».
Феликс долго упирался, отказываясь подчиняться дресс-коду, который Краузе поставил в качестве главного условия сегодняшнего вечера, однако Себастьян знал на что давить, поэтому он, все же, согласился. Шульц пообещал себе не напиваться, но его внешний вид уж очень соблазнял поступить именно так. Черные волосы, зализанные назад, с несколькими выбивающимися прядями, в черном костюме из изысканного шелка, угольного оттенка рубашке и приталенном пиджаке, который подчеркивал его крепкую, накаченную фигуру. Брюки с едва заметными складками идеально сидели на Феликсе, на ногах же красовались лакированные лоферы под цвет костюма.
— И все же, тебе идет, — обратился Себастьян к Феликсу, который наконец оторвался от своего телефона.
Шульц скептически посмотрел на Себастьяна, оценивая его щегольский вид. Блондин долго не мудрил над внешним видом, решив точь в точь повторить знаменитый образ Джея Гэтсби. Тот самый светлый костюм-двойку, в котором он впервые встречал свою первую и единственную любовь – Дэйзи, после пяти долгих лет разлуки.
— Уж точно получше, чем твой пижонский вид. На кой ты так вырядился?
— Надо же соответствовать тематике вечера. Моя вечеринка, мой дом, значит и мне одеваться, как подобает хозяину.
— Вот же выпендрежник.
— В чем твоя проблема, старина? — Себастьян понизил голос для большей комичности, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов в сторону кухонного стола, на котором стоял прозрачный кувшин с джин-тоником. Налив себе выпить, блондин немного пригубил из своего стакана, после чего вопросительно поднял бровь, взглянув на Феликса.
— Во первых: ты явно играешь с моим терпением, а во вторых... Нам необходимо приглядывать за Даммером. Не советую сильно напиваться.
— Ты хоть когда-нибудь расслабляешься? — Себастьян поставил свой джин-тоник на стойку, взял еще один стакан, наливая в него прозрачную жидкость с дольками лайма, после чего протянул коктейль Шульцу. — Бери, выпей наконец и разберись со своей головой. Майера на вечеринке не будет, максимум пара десятков выпивших школьников и мы с тобой. У него нет шансов, Феликс. Уж я смогу за себя постоять, и ты, думаю, тоже.
— Знаю, — Феликс взял предложенный ему стакан с джином, пригубив немного, добавил, — но меня все равно не покидает странное чувство. Что-то точно должно случиться. Я ему не доверяю. Глаза у него бешенные. С таким взглядом людей валят намертво.
— Тогда завалим его первыми. До дна, дружище.
Настенные часы в гостинной пробили семь. Прибыли первые гости, а затем еще, и еще, пока особняк Краузе до краев не заполнился людьми. Феликс, как цербер, наблюдал за всеми со стороны, не желая портить праздник своим угрюмым видом. Себастьян хорошо справлялся с ролью хозяина, принимая поздравления и уйму подарков, для которых был выделен отдельный столик в холле. Вечер только начинался, все шло своим чередом; подростки выпивали, разодетые по всем последним пискам моды двадцатых годов, современная музыка громыхала вовсю, но Даммера нигде не было видно.
Феликс медленно потягивал свой джин-тоник, решив не мешать градус. Как минимум сегодня. Какой это был стакан по счету? Наверное третий. Шульц умел держать себя в руках. Все равно на трезвую он точно не сможет расслабиться.
— Веселишься?
Шульц заметил Йорга, когда он еще пытался пробраться к нему сквозь, разошедшуюся не на шутку, толпу. Его лицо, как обычно, не выражало никаких посторонних эмоций, разве что недовольство шумной обстановкой.
— А ты разве не видишь? — Шульц отсалютовал Адлеру стаканом с выпивкой, подняв его вверх, после чего осушил за считанные секунды. — Я обязан присматривать за тем, чтобы этот кутеж не вышел за рамки закона.
Йорг хмыкнул, остановившись на двух девицах, когда решил осмотреть обстановку. Они передали друг другу пилюли неизвестного происхождения, после чего закинули их друг другу в рот на брудершафт, запив это безобразие алкогольными напитками.
— Думаю, ты опоздал.
Феликс посмотрел в ту сторону, на которую был направлен взгляд Йорга. И нет, подвыпившие девушки под веществами его явно интересовали не больше, чем те гнусные сплетни, успевшие расползтись по школе. Его внимание ухватилось за знакомую копну кудрявых черных волос. Небрежный вид куда-то запропастился, сменяя образ на белую рубашку с несколькими расстегнутыми, в районе груди, пуговицами, черными подтяжками и зауженными брюками, в уже привычную светло-коричневую клетку. Уве Даммер здесь.
— Я бы не был так уверен.
Улыбка Уве походила больше на гримасу, делая его схожим с Чеширом из известной сказки «Алиса в стране чудес». Он плавно скользил по гостинной, пробираясь сквозь толпу в сторону бара, взглядом выискивая хозяина вечеринки.
— Один стакан чистого виски Macallan Terra со льдом, — обратился он к бармену.
Взгляд Феликса намертво прицепился к кудрявому затылку. Он крепче стиснул свой опустевший стакан. Лишь бы тот не треснул под таким давлением. Адлер заметил резкую смену настроения на лице Шульца. Его ярое желание быть одновременно здесь и не здесь, его холодную ярость и пылкое спокойствие. Такое противоречие, отдающее горечью на кончике языка.
— Считаю, тебе пора заново пополнить содержимое своего голого стакана, — небрежно обратился Йорг к Феликсу.
— Это из разряда нелепых разговоров о погоде?
— Это из разряда: что у тебя стряслось и не хочешь ли ты это обсудить?
Феликс перестал пристально следить за стремительно напивающимся Уве, повернув голову в сторону Адлера.
— С каких пор ты так яро интересуешься моими делами, Адлер?
— С тех самых, когда все перевернулось вверх дном. Ты стал чаще выходить из себя и напрочь закрылся от нас всех, Себас постоянно в своих мыслях, известных только ему самому, от Ханса за метр разит тревогой, а Уве и вовсе поехал крышей. Что происходит?
— Ты у меня спрашиваешь? — недоверчиво спросил Феликс. — Это ведь не я толкаю дурь малолеткам и не я подпитываю ебанутость Даммера.
— Откуда ты...
— Откуда я знаю? Это уже не так важно. Важно лишь то, что ты тоже тот еще притворщик, Адлер.
— Это уже в прошлом. Я больше не занимаюсь этим дерьмом и я отказался продавать Уве вещества в этот раз.
— Оправдываешься? — ухмыльнулся Феликс.
— Говорю так, как есть. А дальше тебе решать верить мне или нет.
Теперь Йорг чувствовал непреодолимое желание напиться, однако сдерживал свои порывы. Разговоры с Феликсом каждый раз давались нелегко, поэтому не всякий мог вынести подобную пытку. Но Адлер никогда его не боялся и никогда не шел на поводу у его провокаций. Он мог спокойно выдержать любые обвинения в свою сторону, не превращая диалог в конфликт.
— И все же, ты прав. Пойду пополню свои запасы, — ответил Феликс Адлеру, направившись в сторону бара, оминая беспокойную толпу разгулявшихся подростков и молодых.
Кудрявый затылок подступал все ближе и ближе. Шульц смотрел только на него, не смея перевести взгляд серых глаз на что-то другое. Уве озабоченно поглаживал стеклышко хайбола – бокала для виски, проходясь пальцами по месту у основания. Он качал головой в такт громыхающей песне, кончиками пальцев кружляя по стеклянным округлостям.
— Еще один джин-тоник, — услышал Уве поверх головы.
— Кого-то потерял? — вопрос прозвучал двояко. Но Даммер лишь притворно улыбнулся, узнав голос Шульца.
— Следишь за мной? — вопросом на вопрос ответил Уве, явно не собираясь отставать от Феликса.
Шульц сел за барную стойку, разместившись рядом с Даммером. Он выглядел довольно холодно и сдержанно, алкоголь слегка ударил в голову, но недостаточно сильно, дабы парень чувствовал себя опьяненным.
— А должен? Я пришел выпить, как и ты, — словно в подтверждение слов Феликса, бармен отдал парню его коктейль. Уве лишь шире улыбнулся на слова Шульца, облизнув губы, после чего взял свой бокал в руку, подняв его в воздух.
— Так давай же выпьем, — в знак доказательства собственных слов, Уве протянул бокал в сторону Феликса, чокаясь с ним, а затем осушил содержимое одним глотком, шумно выдохнув. — Ночка длинная, а вечеринка кошерная. Так почему же нам не насладиться ею сполна, как в старые добрые?
— Как в старые добрые, говоришь, — ухмыльнулся Феликс, прищурив глаза.
— Естественно, дружище, — Уве нарочно сделал акцент на последнем слове.
— Выпьем.
Феликс не отводил своих серых глаз от почерневших Уве, опрокидывая в себя полстакана джин-тоника.
— Знаешь, у меня такое странное чувство дежавю, словно это было вчера. Ты пей, пей, не обращай внимания на то, что я говорю. Так вот. У моего знакомого есть два крысеныша и не так важно, как их зовут. Ведь комично же насколько мало они живут, но какое сильное чувство привязанности они могут вызывать.
— Что ты несешь? — в этот раз, Феликс гораздо сильнее ощутил опьянение. Голова немного кружилась, а очертания лица Даммера двоились в его глазах. Шульц помотал головой, дабы сосредоточиться на разговоре.
— Крысы достаточно дружелюбные животины, но вот проблема в том, что они не выносят одиночества. Умирает одна, а затем чахнет и вторая. С людьми также. Никто не выносит одиночества. И вот, ты думаешь, что заведи ты новую крысу, что-то изменится, думаешь, что она сможет заменить тебе твоего первого сгнившего питомца, — Уве попросил бармена повторить, а затем продолжил, — но это не так. Ты уже не можешь выкинуть из своей головы бедную зверюшку, не можешь ни спать, ни есть, только и делать, что прокручивать в голове его смерть, все те моменты, которые вас связывали.
— Ты явно говоришь сейчас не о крысе своего несуществующего знакомого.
Губы Уве дернулись в подобии улыбки, после чего он и вовсе расхохотался. Бармен скептически посмотрел в их сторону, когда поставил возле Уве новую порцию виски. Шульц выждал, пока Даммер успокоится, прежде чем продолжит говорить.
— Да, ДРУЖИЩЕ, я точно говорю не о крысе. И мы ведь подумали об одном и том же, правда? — он пригубил еще, по окончании утерев влажные губы тыльной стороной руки. — Повторим.
Уве дождался, пока Феликс осушит свой стакан, жадно наблюдая за ним. Они стремительно напивались, хоть со стороны и не скажешь, что парни вообще были пьяны. Шульц потер закрытые глаза, чтобы прояснить картинку.
— Кто знает, что творится в твоей голове. Поясни.
Уве нервно облизнул губы. Под его глазами красовались огромные синяки, в которых можно было утонуть, если сильно постараться. Да и сам он выглядел излишне возбужденным и в одночасье печальным.
— Феликс, Феликс, любимец ты наш, вот только не надо сейчас строить из себя дурачка. Тебе не идет. В новых шмотках, и совсем тебе неподходящих, ты все равно останешься собой. Все, к чему ты прикасаешься, разлагается, моргнуть не успеешь, — Уве нагнулся к Шульцу, сократив между ними дистанцию. Он практически прошипел ему в лицо, — я так тебя ненавижу. Твое ублюдское лицо каждый раз снится мне, а твоя жизнь... она до чертиков меня забавляет. Ты не сможешь жить, как раньше, не сможешь сделать вид, будто это все ИЛЛЮЗИЯ. Уж я тебе обещаю, ДРУЖИЩЕ.
Слова Уве эхом отдавались в голове Шульца, вызывая приступ головной боли. Феликс снова закрыл глаза, пытаясь справиться с головокружением, когда же он их открыл, то на месте Уве увидел того, кого здесь быть не должно.
— Какого...
Парень с волосами до плеч, цвета жженого дерева, беспокойно смотрел на него. Его зрачки были расширены, руки дрожали, а губы обглоданы до мелких ярко-красных ранок.
— Прошу, не делай этого.
— Не делать чего?
— Ты выпил? Ты же знаешь, что тебе нельзя. Тебе нельзя пить. Нельзя пить рядом с Уве, только не с ним. Разве ты забыл, чем это закончилось в прошлый раз? Неужели ты забыл? Как ты мог...
Шульц дал себе пощечину, в попытках привести себя в чувства. Оглянувшись, мир перед ним вдруг завертелся, задвоился, превратившись в одну огромную помеху. Он попытался сдвинуть тело с места, но оно и вовсе перестало его слушаться. Все такое нереальное.
— Ты слышишь меня? Не закрывай глаза. Тебе нельзя спать.
Феликс повернул голову обратно к говорящему, смутно знакомому парню. Он что-то продолжал говорить, но брюнет его совсем не слышал. Все звуки смешались в кучу. Он обязан прийти в себя, ему нужно держать все под контролем, особенно свой разум и тело.
— Феликс...
Шульц сделал еще одну попытку рушить с места, но и она не увенчалась успехом. Он забыл, как двигаться, забыл как ходить. Так... что он хотел? Время замедлилось, люди слились в сплошное темное пятно, брюнет же пытался вспомнить... он пытался что-то вспомнить.
— ФЕЛИКС, ОЧНИСЬ!
Шульц резко подорвался с места. Его тело прошибло холодным потом. Ему показалось, или он идет задом наперед? Уве все больше отдалялся от него, а того парня и след простыл. Обстановка вокруг как-то изменилась, приобретая более мрачные очертания. Глаза Шульца заволокло густой дымкой. Он продолжал идти назад, оминая обдолбанных расфуфыренных девиц, после чего он прошел мимо недовольного собственного клона и Йорга Адлера. Погодите... почему он видит себя со стороны? Феликс закрыл глаза. Что, мать вашу, здесь творится?
— Ты в порядке? — Шульц резко открыл глаза, не в силах поверить в то, кого он сейчас увидел. Это был тот самый парень, которого он встретил и до этого, вот только не смог его вспомнить.
— Питер, — единственное, что смог выдавить Шульц.
— Сколько ты выпил? Хочешь, я помогу тебе добраться до уборной? — он звучал встревоженно.
— Почему ты общаешься с Даммером? Он же изводит тебя, — слова сами вырвались из уст Феликса. У него было яркое чувство дежавю.
— Это наше с ним дело. И я знаю, что он на самом деле не такой человек. Это всего лишь маска, иллюзия. Уве запутался и я хочу ему помочь.
Питер вдруг замолчал, чем привел Феликса в еще большее замешательство. Не сказав ни слова, он ушел в толпу танцующих подростков. Шульц пошел вслед за ним, но он исчез. Словно сквозь землю провалился. Брюнет осмотрелся, решив пойти в сторону лестницы, как вдруг перед ним, из ниоткуда, снова появился Питер.
— Я же просил тебя не влезать, — его голос звучал надломлено.
— Питер, он блядский монстр. Я хотел поставить его на место и ты прекрасно знаешь, что я не стал бы терпеть такое поведение, — слова, в который раз, выскочили изо рта Шульца, подобно зазубренному тексту.
— Он больше и слушать меня не желает.
— Это его проблемы, — процедил брюнет.
— Ты не понимаешь, — Питер помотал головой. — Пожалуйста, не поступай так больше.
Питер ступил на первую ступень лестницы, а затем еще одну, и еще. Феликс наблюдал за ним, словно завороженный, поднимаясь вслед за ним. Оказавшись на втором этаже особняка Краузе, Дэвис завернул за угол. Шульц поспешил за парнем, перескакивая через одну, а то и две ступени, но было уже поздно. Он растворился в воздухе, исчез. Снова. Что за игры разума?
— Привет, вот ты где.
Феликс развернулся на сто восемьдесят градусов, встретившись с зелеными глазами напротив.
— Хватит, — с едва сдерживаемым гневом, проговорил Феликс. — Хватит играть со мной.
— Я искал тебя, — голос Питера звучал как-то странно, да и сам он выглядел не очень. Весь какой-то дерганный и беспокойный. — Я только что поссорился с Уве. И он... он злился. Он явно злился. Мы можем поговорить?
— Не вмешивайте меня в свои разборки. Я больше в этом не участвую, — и вот, тот самый заученный текст.
— Мне кажется, он ревнует... нас.
— Что за бред? Даммер чертов собственник, но мы не настолько близки, чтобы так сильно параноить.
Феликс неожиданно почувствовал себя гораздо хуже, чем прежде. Питер расплывался перед его глазами, а сам Шульц облокотился об стену, дабы перевести дыхание. Что за чертовщина? Ему явно что-то подмешали. Даммер, это был он. Это точно был он. Шульц пересилил свое дерьмовое самочувствие, решив остановиться в первой попавшейся комнате, поэтому он особо долго не размышлял, заваливаясь в спальню Себастьяна.
— Вы только посмотрите на этих голубков, — завопил Уве.
Шульц плохо соображал. Он находился в каком-то вакууме. Не мог разобрать, где реальность, а где иллюзия. Феликс опять увидел Питера, но в этот раз Дэвис с ним не разговаривал. Да и он сам был больше наблюдателем, чем соучастником. Уве безумно улыбался, направляя телефон на Феликса и Питера.
— Кого ты ждешь, Питер? Разве не этого ты хотел? И разве не об этом мечтал? Сделай же это.
Феликс не мог произнести ни слова, он мог только наблюдать за собой со стороны, и ни он, ни его клон не имели возможности ответить хоть что-то, возразить. Уве накачал их наркотиками, обоих.
— Отсоси ему, давай же.
— Уве, не надо. Ты не в себе, — Питер пытался до него достучаться.
— Ты же не хочешь, чтобы я попросил чего похуже? Давай, расстегни ему ширинку, и возьми этот, блядский, член в рот.
Питер был в ужасе. Действие наркотика медленно расползалось по его венам, превращая парня в безвольную куклу. Он выжидал, когда этот ужас прекратится. Он ждал чуда, но его не произошло. Феликс смотрел со стороны на то, что происходило дальше и он хотел проснуться, отмыться от всей той грязи. Он желал смерти, отмщения. В глазах рябило и двоилось, брюнет едва мог удерживать себя в сознании. Комната вдруг завертелась в бешенном темпе. Феликс помотал головой, адскими усилиями удерживая себя на ногах. Но когда он посмотрел вторично в ту сторону, где происходил полный кошмар наяву, вместо себя он уже увидел Даммера, а вместо Питера, Генри. Его глаза расширились в ужасе, а рот раскрылся в немом рыке.
— Убери от него свои грязные руки, ублюдок! — яростно произнес Феликс. И это последнее, что он помнил.
В лицо Шульца прилетел поток ледяной воды, возвратив его в сознание. Голова раскалывалась, в горле першило, а все тело покалывало, будто после тысячи иголок. Брюнет открыл глаза, проморгавшись дважды.
— Очнулся наконец, дружище, — из угла темной спальни прозвучал знакомый голос.
— Даммер, — прохрипел Феликс, скривившись от очередного приступа головной боли.
— Он самый. Скучал?
Шульц напряг свои глаза, попытавшись разглядеть хоть что-то в темноте. Уве был не один, притянув с собой целую шайку таких же отморозков. Рассматривая лицо каждого выродка, Феликс наткнулся на одно знакомое, изрядно удивившись.
— А она, что здесь делает?
Ирма хмыкнула. Девушка ждала подобной реакции. От той раздражающей дурной девчонки, практически, ничего не осталось. Она выглядела, как настоящая стерва. Именно такой Феликс увидел ее изначально, стервой.
— Не о том ты сейчас переживаешь, дружище, — Уве не смотрел на Феликса. Его взгляд был направлен куда-то в сторону. Место, в котором находилась кровать Себастьяна. На ней кто-то лежал. Шульц не мог рассмотреть, кто именно.
— Чем ты меня накачал? — процедил Шульц, схватившись рукой за голову.
— Ох, Феликс, Феликс, стоило уже запомнить название препарата, которое ты встречаешь чаще, чем мать родную. Разве ты еще не понял, что нельзя пить все, что дают, и особенно выпивать с тем, кто может тебе что-то подсыпать, когда твое внимание и так уже расфокусировано от гнева, выпивки и своего собственного завышенного эго?
— Ты слишком много болтаешь, раздражает, — Шульц смотрел Уве прямо в глаза, хоть и не видел их в темноте.
— Уверен, Генри ты готов часами слушать.
— Даже имени его не произноси своим паршивым ртом, — холодно отчеканил Феликс. Он сидел на полу, подперев головой стену. С его лба тонким ручьем стекала багровая кровь. Видимо его чем-то приложили.
— Как же быстро ты переобуваешься. Помнится еще недавно, ты сам был тем, кому нравилось смотреть на слезы рыжика. Ты был тем, кто их проливал. Что же изменилось, дружище? Неужели ты... — Уве сделал паузу, а затем пустился в звонкий хохот. — Неужели наш холодный принц влюбился? Сильно же тебя зацепил этот конопатый мальчишка.
Феликс внезапно улыбнулся, игнорируя боль. Он понимал, насколько сильно ошибался, когда выбирал не тех. А ведь Генри никогда не плакал. Генри всегда смотрел прямо в глаза, когда его избивали. Он всегда защищал свои принципы и собственную правду, когда его буквально уничтожали физически и морально. Он не проронил ни слезинки, ни разу. Майер гораздо сильнее их всех вместе взятых. И Уве тоже сейчас ошибается.
— Ты так жалок, Даммер. Жаль, я раньше не разглядел. Так какой у тебя план? Накачать меня наркотой, а затем что? Снова поиграть в кукловода? Я бы понаблюдал, да вот только надоело.
— Считай меня кем угодно, но сегодня я заставлю тебя поплатиться за все то дерьмо, которое я пережил. Твое высокомерие всегда меня раздражало. Твои вечные приказы и отношение, как к мусору. Знал бы ты, сколько нас таких. Тех, кто мечтает засадить нож тебе в глотку.
Музыка глухо била по ушам. Вечеринка продолжалась. Чем бы там Уве не накачал Шульца, его немного отпустило. На смену странным галлюцинациям, пришла тошнота и слабость, поэтому он пока не делал попыток встать на ноги. Совпадение или нет, но мертвый Питер заманил его в ловушку. Феликс усмехнулся своим мыслям.
— Что смешного? — рассерженно спросил Уве.
— Да я вот задумался. Разве вы не были с Генри друзьями? — Феликс посмотрел в сторону Ирмы.
— Это вынужденная мера, уж поверь. Я бы не хотела его использовать, но раз он тебе так важен... у меня нет иного выбора, — ее голос звучал так, словно она говорила о погоде, а не о чужой жизни.
— Я всегда знал, что ты надменная сука.
— Называй меня как хочешь, все равно уже ничего не изменить.
Феликсу стало не по себе. Ему вдруг захотелось написать Генри, проверить в порядке ли он. Да вот только он не станет этого делать при стае голодных гиен.
— И какой мотив у тебя? Я понимаю, почему так поступает Уве, но ты остаешься для меня загадкой, — Феликс прищурил глаза, словно это могло помочь ему разглядеть очертания лица девушки, но ситуация не улучшилась.
— Я знала Питера. Больше, я тебе ничего не скажу.
— И что дальше? — Шульц мрачно улыбнулся. Он попытался подняться, но рука, на которую был сделан упор, заскользила по полу. Вторая попытка увенчалась успехом. Феликс слегка пошатнулся, однако он все еще мог стоять на ногах. — Вот он я, здесь.
— Что дальше? Твой сюрприз находится в этой комнате, в этой постели, на которую ты даже не обратил внимания.
Феликс посмотрел в ту сторону, попытавшись сосредоточиться на том, что скрывала темнота. Глаза уже привыкли к отсутствию света, облегчая ему задачу. Потрепанные найки, узкие джинсы, клетчатая рубашка. На кровати лежал парень, семнадцати лет. Он был без сознания. У Шульца сперло дыхание. Он не хотел верить, он не понимал кто и как. Брюнет перевел взгляд со знакомого ему мальчишки на Ирму.
— Это ведь ты его сюда заманила, — процедил Феликс. Его тело переполняла злость, он едва себя сдерживал.
— Я же уже сказала. У меня не было выбора. Мне жаль Генри, но вот Питера никто не жалел. Ты хоть раз сожалел о том, до чего его довел?
— Питер, Питер, у вас заела, блядская, пластинка или как? Он уже давно мертв, а вы все никак забыть не можете, — съязвил Феликс, подступая ближе к девчонке.
— Закрой свой грязный рот, ничтожество! — истерично воскликнула Ирма.
— У меня закончилось терпение. И я даже не посмотрю на то, что ты девчонка, — холодно выдал Феликс.
— Лучше бы тебе поберечь свои силы, — вмешался Уве, подскочив к Феликсу, который уже собирался пустится на крайние меры. Несколько темных фигур, заняв свои позиции по углам комнаты, напряглись, приготовившись вмешаться в любой момент.
— Я оторву тебе чертовы руки, Даммер, а затем затолкаю их по самую толстую кишку, в твою тощую задницу. Я ведь предупреждал тебя. Как непослушного пса дрессировал и говорил: не трогай его, блять. Но ты ведь меня не послушал, — слова плевками вылетали из уст Феликса, как тупыми гвоздями, въедаясь в кожу Уве.
— Уже поздно, Феликс, — Уве ошалело улыбнулся, облизнув губы. — У меня были совсем другие планы, но твоя принцесса, кажется, не дышит.
— Что... ты сейчас сказал? — Феликс слышал свой голос со стороны, не желая верить в услышанное. Он машинально перевел взгляд в сторону Генри. Мрачная спальня закружилась перед его глазами, а самого Шульца затрясло, бросая его то в жар, то в холод. Он подлетел к Уве, взяв его за шкирки. — Что ты, блять, сейчас сказал?
Феликс нанес первый удар, сшибая Уве с ног. Все, как в тумане. Шульц ударил сперва его по лицу, а затем по груди, по ребрам. Он бил с такой яростью, а Уве только хохотал, захлебываясь сгустками крови. Все произошло неожиданно, и как-то смазано. Шестерки Даммера подлетели к разъяренному брюнету, но он свернул руку первому, а второго же ударил затылком по голове. Ирма ошалело наблюдала за этой картиной, решив, все же, отойти подальше. Феликс никого не видел и ничего не слышал, не хотел слышать. Он не заметил Себастьяна, который взялся здесь из ниоткуда и что-то говорил ему, едва оторвав его от бессознательного тела Уве. Он думал только о Генри, о его Генри. В комнате, внезапно, оказалось слишком много народу. Кто-то снимал, а кто-то просто стоял, шокировано созерцая за происходящим. Феликсу было плевать на всех, он думал только о Генри. Шульц подошел к телу подростка. Генри не выглядел, как мертвец, скорее, как уставший юноша, который решил прилечь ненадолго и немного поспать. Уве солгал, пульс был, но слабый. Феликс велел Себастьяну отвезти их в больницу. Им нужно поспешить, пока не стало слишком поздно, иначе Феликс уже никогда себе этого не простит.