17 глава. Безразличие

   Генри не был шокирован новостью. От Даммера можно ожидать чего угодно. Однако, картина все равно не складывалась. Майер мог понять, зачем вредить ему, но не мог понять того, зачем Уве подставлять Шульца. Он чувствовал что-то странное, когда первым желанием захотел поделиться тем, что узнал с чудовищем. Рыжеволосый хотел в первую очередь, оправдать себя или же раскрыть глаза Феликсу?

   Голова Генри все еще побаливала из-за того, что произошло днем ранее, но уже не так сильно. Мальчишка шагал по школьному коридору, шаркая изношенными желтыми кедами, погрузившись в свои мысли. Виновник найден,но легче от этого не становилось. Как подступиться к Шульцу и стоит ли вообще это делать? Рыжеволосому это не нравилось, но если он не сделает этого, то Феликс продолжит терроризировать школу, в поисках ничтожного фотографа, избивая невиновных. А также, ему не хотелось, чтобы брюнет думал, что он хоть как-то к этому причастен.

   "С каких пор, меня это так волнует?"

   Генри резко выдохнул, почувствовав чужие руки на себе. Кто-то обнял его, сдавив в своих тисках. Ирма. Мальчуган совсем не ожидал такого радушного приема от новой знакомой. Он смущенно улыбнулся, не понимая как ему реагировать. Его сердце тревожно заколотилось и причина явно не в девушке. Предчувствие чего-то опасного. Бросив свой взгляд вглубь коридора, он наткнулся на серые глаза, которые он бы не спутал ни с чьими другими. Так смотреть мог только один человек, убивая одним взглядом. Теперь Генри еще больше сомневался в том, стоит ли вообще с ним разговаривать.

   — Рада видеть тебя живым и не с окровавленной головой, — Ирма отпрянула от Майера, позволив тому нормально дышать.

   Генри промычал что-то членонеразделительное, не в силах нормально сосредоточиться. Феликс продолжал пялиться, иногда бросая свой взор на болтающего Даммера. Тот что-то увлеченно рассказывал, сильно жестикулируя руками. Мальчуган еще раз прокрутил в своей голове слова Томаса. Ему стало нехорошо. У него ведь совсем нет доказательств того, что это сделал Даммер. А учитывая их с Феликсом "крепкие" отношения, шанс того, что брюнет ему поверит на слово, составлял полтора процента из десяти.

   — А-а-у...ты  меня слушаешь? — Ирма пощелкала пальцами перед глазами Генри, пытаясь привлечь его внимание.

   — Да... я...мне нужно идти.

  Ирма растерянно посмотрела вслед удаляющемуся мальчугану, не понимая его странного поведения. Генри же, собрав все свое мужество в кулак, направлялся к "монстрам". Со стороны он выглядел решительно, но на языке, Генри ощутил вкус желчи своего желудка. Рыжеволосый засунул свои вспотевшие ладони в карманы своих светло-голубых джинс, чтобы скрыть дрожь в руках.

   — Ты бы видел его лицо, когда я засунул этого недоноска с головой в унитаз, — услышал Генри обрывок фразы Даммера.

  Феликс выгнул одну бровь в вопросительном жесте, увидев приближающегося к ним мальчишку. Шульц стоял оперевшись о холодную серую стену, сложив руки на груди. Парни с интересом поглядывали то на Майера, то на Феликса, заметив их затянувшиеся переглядки. Уве же, словно и не замечал Генри, продолжая болтать о своем.

  — Чего тебе? — Шульц решил все же прервать монолог Даммера.

  — Опа, Майер! — Уве все же заметил рыжеволосую макушку. — Какими судьбами?

  Теперь все взгляды были обращены только на Генри и его это ужасно напрягало. Его злила непринужденность Даммера, словно тот ничего и не сделал.

  — Нужно поговорить.

  — Кому? — Майер понимал, что Феликс специально провоцирует его, падая на дурачка.

   — Нам, — процедил мальчишка сквозь стиснутые зубы.

   — О чем же? — Феликс склонил набок голову, наблюдая за медленно выходящим из себя рыжим лисом.

   — Даже к младшекласснику уже давно бы дошло, что я хочу поговорить с тобой наедине!
— Генри раздраженно сдул выбившуюся рыжую прядку, упавшую на лоб. Феликс вдруг криво улыбнулся, чем вызвал удивление у рыжеволосого. От Йорга Адлера не ускользнули витающие искры в воздухе от этих двоих. Он увлеченно читал новую, не менее интересную книгу Эриха Фромма, не в силах отвлечься, если только не случится что-то действительно вон выходящее.

   — Вижу, ты совсем страх потерял. На тебе едва успевают заживать старые ушибы, а ты уже хочешь получить новые. Не боишься, что вырву тебе твой наглый язык? Без него, ты бы выглядел в разы милее.

  — Знаешь что? Да пошел ты! Я впервые хотел с тобой нормально поговорить, но похоже забылся. Невозможно адекватно разговаривать с тем, кто понимает только язык силы, довольствуясь запахом крови и человеческими муками. Пошел ты, Феликс! И твои дружки тоже, пусть катятся лесом!

  Феликс плотно сжал губы в тонкую линию, сузив глазные щели. Его линия челюсти заострились, выдавая очередную вспышку гнева. Прозвеневший звонок спас Генри от неминуемой гибели от рук опасного хищника. Однако, Майер понимал, что только так, он может до него достучаться. Они поговорят. Обязательно поговорят после урока.

   Генри пытался унять свою злость, направляясь в сторону кабинета биологии. Эмоции били через край, разрывая мальчишку изнутри. Феликс по крупицам ломал его уравновешенность, превращая рыжеволосого в подобие сумасшедшего. Он медленно разрушал его, словно не мог определиться. Крушил, а потом зализывал раны. Это ненормально. Дико. Генри совершенно не понимал, что творится в голове Шульца. Да и понимать, если честно, не хотел.

   Томас сидел на своем месте, рассеянно пялясь в учебник. Он не сразу заметил присутствие друга. Пока тот не помахал рукой перед его отрешенным лицом. Ньюман виновато улыбнулся, переводя все свое внимание на Генри.

   — Что с тобой? — взволнованно прошептал зеленоглазый мальчишка так, чтобы их не услышал учитель. — Все нормально?

   Ньюман утвердительно кивнул головой, не произнося ни слова. Майер знал, что Томас не любил, когда его отвлекают на занятиях, но он видел, что тот совсем не слушал то, что говорила фрау Шварц. Он нутром чувствовал, что друг не слышал сейчас об биологическом значении митотического цикла и интерфазе.

   Генри так и не узнал, как Томасу вообще стала известна информация, которой он с ним поделился. Майер надеялся выведать подробности. Фрау Шварц продолжала вещать о теме урока, не замечая того, что ее ученики явно сейчас беспокоились не про способы деления клеток.

   Генри бы и дальше витал в своих мыслях, если бы в его рыжую голову не прилетело, что-то весьма ощутимое и объемное. Мальчишка раздраженно обернулся, потирая ушибленную макушку, ища взглядом виновника этого безобразия. Догадаться было несложно, кто бросил в него стерку. Феликс, кто же еще. Кому бы еще понадобилось выводить чуткое душевное равновесие Генри. Брюнет жестами показал, что будет ждать его после занятия. Ну, Генри так показалось, что он именно это хотел донести. Судя по размашистым движениям его грубых пальцев и неоднозначного выражения лица в сопровождении немых шевелений губ. Генри обернулся, никак не реагируя на небольшое представление. Шульц не успокоился,бросая в него карандаш. Мальчуган не выдержал, подняв руку вверх, чем привлек внимание учителя.

   — Да, Генри.

   — Можно выйти? — Он старался не замечать десятки пар глаз, обращенные на него.

   — Не можешь потерпеть еще пять минут, оставшиеся до конца урока? — Фрау Шварц подумала, что Майеру очень сильно хотелось справить нужду, раз он не выдержал каких-то считанных минут до завершения занятия.

   В классе пустились смешки, что еще больше смутило Генри. Он резко опустил руку, сделав вид, что ему все равно на небольшую оплошность. Рыжик нутром чуял, что Феликс сейчас довольствуется его неловкостью.

    Майер знал, что сам хотел этого разговора, но его гордость, не позволяла так легко сдаться на условия Феликса. Собрав все принадлежности, он решил подождать Томаса возле кабинета, который решил обсудить с фрау Шварц будущий доклад на новую тему. Но его планы были грубо нарушены. Феликс поджидал мальчугана возле двери, не давая права на раздумья. Он молча показал всем своим видом, чтобы тот следовал за ним. Майеру не оставалось никакого выбора, кроме как последовать за своим предвестником хаоса.

    Генри не успел даже ничего понять, завернув за угол. Феликс затолкал его в ближайшую каморку, не давая права на отступление. Место встречи не казалось уютным. Тесное помещение с набором моющих средств, швабр, метлы и прочих принадлежностей для уборки.

   Из-за тесноты, мальчишка чувствовал давление со стороны брюнета, не в силах избежать его физического контакта. В спину Генри что-то упиралось, не позволяя ему отодвинуться, увеличив расстояние между ними. А рыжеволосому хотелось отступить, а лучше сбежать, лишь бы не находиться так близко к опасности.

   — Я весь во внимании, Черри, — Генри вздрогнул от низкого голоса, прозвучавшего совсем рядом. Он звучал довольно спокойно, но от этого становилось только хуже. Генри чувствовал, что еще немного и содержимое его желудка вывернется наружу. Безликий, липкий страх, полностью окутал его тело. Сердце забилось в бешенном ритме. Слишком громко. Настолько, что мальчугану казалось, что Феликс может его услышать. Почуять его ужас.

— Я... — язык совсем не слушался. Генри пытался вспомнить, как вообще разговаривать. У него дежавю.

   Майер вспомнил давние события, когда он чувствовал все тоже самое, только ситуация тогда была совсем иная. Генри тогда еще не научился прятать свои слабости, поддаваясь оковам личного кошмара. Феликс всюду преследовал его. Не давал даже шанса на то, чтобы Генри хоть на миг забыл его голос. Шульц был повсюду. Он поселился внутри мальчишки, не давая даже шанса на помилование. Генри испугался тогда тех странных эмоций, которые он ощутил. Майер не умел нормально драться, но он умел удивлять. Ведь все началось с того гребанного поцелуя в мужском туалете, на почве ненависти. Рыжеволосый сам запустил эту гребанную цепочку. Генри дал волю на существование чего-то странного и необъяснимого. 

   — Ты проглотил язык? Мне позвать врача? Заметь, я держу свои руки при себе, давая тебе шанс разговориться.

   — Что? Какая глупость... Мне не нужен врач, — пробубнил Генри.

   — Уверен? Хотя, вроде бы уже понемногу разговариваешь. — Феликс на удивление вел себя так, словно они с Генри просто подшучивали друг над другом. Как давние знакомые или даже друзья. Мальчишка отбросил странные мысли по поводу того, что так он хотел успокоить его нервы. Похоже, состояние Генри не утаилось от проницательных глаз брюнета.

    — Я хотел поговорить с тобой о фотографиях...

  Всего одна фраза. Одно слово, способное изменить ход дальнейших событий. Генри боялся того, что последует за этим. Майер чувствовал, что настроение сразу же как-то изменилось. Шутить больше не хотелось.

    — И что же такого, ты хотел мне сказать? — Голос Феликса звучал достаточно безэмоционально. Генри мог только гадать, что сейчас у него происходит в голове.

   — Я знаю, кто их сделал и не думаю, что тебе понравится мой ответ.

   — Что же ты такого узнал, что я даже могу от этого разозлиться. Не думаю, что ты сможешь меня удивить. Но задачу точно упростишь.

   Феликс намекал на то, что больше не придется искать виновника. Майер не знал, как тот вообще собирался с ним разобраться. Это уже не его дело.

   — Даммер... Это было его рук дело. 

   Шульц какое-то время молчал, а после рассмеялся. Его хохот пугал до мурашек, не предвещая ничего хорошего. Он не верил. Не поверил совсем. Генри понимал, что не следовало надеяться на другой исход.

    — Хочешь сказать, что Уве, за моей спиной, что-то проворачивает? Черри, да ты совсем осмелел, раз говоришь мне такое. Стоишь здесь со мной и еще умудряешься так нагло лгать.

   С каждым произнесенным словом, тон Феликса приобретал все более мрачные нотки, а его руки опустились по обе стороны от головы Генри. Он зажал его, надавливая на него своей сгустившейся аурой.

    — Зачем мне по твоему, подходить к тебе и обманывать? Я по твоему, с головой не дружу или как?

   — Или как, — спокойствие Феликса настораживало. Обычно, тот всегда выходил из себя, если Генри его злил, а сейчас совсем наоборот. Это пугало. Такой Шульц вызывал тревогу. Рыжеволосому было бы проще, если бы он среагировал, как раньше.

   — Я говорю правду, — прошептал раздосадованно мальчишка.

   Генри хотелось кричать. Сделать что угодно, лишь бы достучаться до Шульца. Раньше, он был бы рад безразличию брюнета, но что-то изменилось. Феликс смотрел на него как-то иначе.

   — Доказательства. Почему я должен тебе верить?

   Шульц позволил себе маленькую слабость, убирая со лба, непослушную прядь рыжих волос. Его взгляд абсолютно ничего не выражал. Ему не нравилось слышать подобное из уст этого парня.

  — Просто поверь, пожалуйста, — Генри никогда не умолял. Никого. Ни разу. Но Феликса, он просил довериться.

   Они впервые разговаривали без ругани. Совершенно спокойно. Если бы не знать самой сути, можно было подумать, что между ними что-то дрогнуло. Возможно, когда Феликс отнес Генри на руках в мед кабинет. Или же еще тогда, когда они спали в одной постели. А может с самого начала, между ними всегда что-то происходило, но совершенно не правильно?

Шульц не поверил. Он оставил Генри одного. Что-то сломалось, вернувшись в обратное положение. Мальчишка дал слабину, но больше такого не последует. Все вернется на свои круги.

    Майер покинул тесное помещение, не зная, расскажет ли Феликс все "монстрам". Оглянувшись, Генри увидел, как Шульц вернулся к своей своре. Те вели себя как обычно, ничем не выдавая внезапную агрессию или еще какие-либо негативные эмоции. Не рассказал.

   Генри совершенно запутался, не понимая как действовать дальше. Он знал только одно. Необходимо срочно найти Томаса и все развездать. Откуда он владеет подобной информацией и что вообще с ним произошло.

   В первую очередь, мальчишка решил проверить библиотеку. Он знал, что чаще всего, его друга можно было найти именно в этом месте. Ньюман большую часть перерыва, листал разные необходимые учебники, выполняя кучу дополнительных заданий. А также, ему приходилось перечитывать все по несколько раз, для лучшего усвоения материала. Генри мог только посочувствовать другу. Рыжеволосый знал, что тот не по своей воле так усердствует.

   Генри не ошибся. Томас и правда пребывал в читальне, спрятавшись между огромными стопками книг, лежавших на его столе. Он что-то увлеченно писал в тетради, иногда отвлекаясь на страницы учебника.

   — А теперь, я жду объяснений. Вчера, ты был очень взволнован, когда звонил мне.

   Ньюман оторвался от писанины, растерянно посмотрев на Генри. Он мимолетно осмотрел зал библиотеки, словно кто-то мог их услышать. Никому не было до них дела. Фрау Вильке отчитывала какого-то бедолагу за то, что тот вовремя не вернул книгу, да еще и принес ее в неподобающем виде. Да и в самом помещении, было довольно мало учеников. Это место не славилось особой популярностью. Большинство предпочитало искать необходимую информацию в интернете, нежели шариться в толстенных, пыльных томах.

    — Я случайно узнал об этом. Подслушал. Слушай, мне вообще не нравится то, что происходит. Затевается, что-то очень и очень плохое. Я слышал, что Даммер хотел кого-то подставить, чтобы убрать от себя подозрения. Да и я уверен, что он понимает, что мало кто будет на него думать. Он же состоит в их банде.

  Томас не упоминал того, как именно ему удалось это узнать. Он не рассказал Генри про вечеринку и того, что там произошло. Ему не нравилось что-либо утаивать от своего друга, но он не был готов к тому, чтобы поделиться с ним теми ужасами. Юноша почувствовал внезапный холод. Иначе, как объяснить дрожание коленок и вставшие дыбом, волоски на руках под тонкой, белой рубашкой. Вдох-выдох. Томас помнит, что необходимо дышать. Глубоко. Размеренно. Как показывал Себастьян.

   — Это мерзко, даже для него, — выдохнул Генри. —  Во что он играет?

  Майер перестал контролировать свой голос. Его слова похоже слышал не только Томас. Фрау Вильке сурово посмотрела на них, приспустив свои уродливые квадратные очки с толстой оправой. Она приставила указательный палец к своим тонким губам и зашипела как змея. Необходимо соблюдать тишину.

   — Говори тише, а то нас выгонят. А мне еще доклад необходимо подготовить.

  — Сложно себя контролировать, когда даже вспоминаю про них, — Генри еще раз прокрутил в своей голове недавний разговор с Феликсом. Он расстроенно поджал губу, что не укрылось от Томаса.

— Нам стоит быть осторожнее, — Томаса все еще мучили пробелы в памяти. Но небольшие просветления были для него настолько мучительными, что он не уверен, что вообще хотел бы их восстанавливать. Повторения не хотелось.

— Да.

  Генри пытался сопоставить все события, но чем больше он об этом думал, тем сильнее грузил себя мыслями. От чего-то, ему вспомнился тот разговор, который он однажды подслушал в школьной раздевалке про парнишку, которого Уве довел до самоубийства. Это еще раз доказывало его неуправляемость.

  — Питер. Кажется так его звали...

  — Что? — Томас напрягся, услышав это имя.

— Тот парень, с которым игрался Даммер...расскажи мне о нем.

Ньюман не понимал, почему Генри вдруг заговорил об этом. Тема была не из приятных. Но ее еще долго не могли забыть, раз даже рыжеволосый знает об этом. Слухи быстро распространяются, вонзаются в самое сердце и долго не утихают.

  —  Питер, он... не был похож на остальных. Ведь, кто в здравом уме будет пытаться подружиться с Даммером.

  По ошалевшему выражению лица Генри, можно было понять, что он шокирован услышанным. Томас предсказал реакцию друга. Ведь, ему самому тяжело в это верилось.

— Да, ты не ослышался. Питер был новеньким, никого не знал. Логично, что он хотел поскорее избавиться от клейма "новенького", но все не так просто, как понимаешь. Я даже пытался с ним подружиться. Он оказался вполне неплохим парнем. "Монстры" обычно не истязают невинных. Они как ни странно, ввязывались в драки только с теми, кто того заслуживал по их мнению. Что-то изменилось после того случая.

  Фрау Вильке еще раз шикнула на них, намекнув на то, чтобы они вели себя потише. Томас одарил ее виноватой полуулыбкой. А затем заговорил уже шепотом:

  — Я не знаю, что произошло. Но однажды, мне довелось увидеть как Питер разговаривает с Уве. Ну знаешь... вполне обычно. Я бы даже сказал как старые знакомые, которые встретились спустя несколько лет разлуки. Меня это так поразило, что я еще долго пытался понять, как такое вообще возможно.

  Генри внимательно слушал рассказ Томаса, приоткрыв рот. Чем дальше он слушал, тем сильнее поражался. Он даже боялся пошевелиться, чтобы не пропустить даже одного слова. Томас говорил довольно тихо, но четко и ясно.

   — Они общались до поры до времени. Пока однажды, по школе не начали распространяться весьма странные слухи. Будто они...ну... словно у них что-то большее, чем просто душевные разговорчики после уроков. С Питером, Уве был другим. Стал более спокойным. Но когда слухи дошли и до него...

   Томас сглотнул, замолчав на долю секунды. Видно, что ему нужно было переварить то, что он собирался рассказать дальше.

   — Он изменился. Стал изводить Питера, подначивая "монстров". Все начиналось с довольно мелких шуточек, а после превращалось в мучительные избиения. Иногда Даммера клинило. Будто он на миг, задумывался о содеянном. А после, все повторялось. Вновь и вновь. Питер как-то пришел в школу. Он уже не был таким веселым и дружелюбным, как в первые дни. Стал замкнутым, пугливым. Постоянно оглядывался. Говорят, он хотел поговорить с Уве. Словно от этого зависела его дальнейшая жизнь. Это был последний день, когда его видели живым в школе. Дальше, ты сам уже знаешь, что произошло.

   Генри сидел не двигаясь. Как мраморная статуя какого-нибудь малоизвестного скульптора. Ему стало жаль парня, которого он даже не знал лично. Мальчишка еще больше возненавидел "монстров", хотя казалось куда еще сильнее. Однако, он помнил то выражение лица Феликса. Возможно ли, что он сам уже сомневался в адекватности своего друга. Только не хотел это принимать.

  — У тебя же бабушку сегодня выписывают, а ты все еще здесь, — Томас прервал размышления Генри.

  — Я же... совсем забыл, — Генри стукнул себя по лбу, сверкнув радостной улыбкой. Гер Леманн - лечащий врач его бабушки, ведь говорил, что она уже идет на поправку. Лечение обошлось мальчишке в приличную копеечку, из-за чего ему пришлось занять у босса наперед необходимую сумму. Но благо, человеком он оказался понимающим и без лишних разговоров, пошел навстречу подростку. Генри пообещал, что отработает все до последнего евро.

   Томас был безумно рад за друга. Он сам очень любил Гретту и знал, как сильно Генри ею дорожил. Женщина очень хорошо относилась к Томасу. Всегда считала его слишком худеньким, пытаясь откормить его своими потрясающими пирогами с вишней. А Ньюман не был против.

  — Может, я попрошу Манфреда, чтобы он забрал вас из больницы? — Юноша хотел хоть как-то помочь Генри, раз денег тот не взял.

  — Не стоит. Я прилично зарабатываю и смогу позволить такси. Не переживай.

  Они одарили друг друга понимающими улыбками. После чего, Генри побежал в сторону выхода из читального зала. Фрау Вильке еще что-то проворчала на дорожку, но мальчишка уже ее не слышал. Он слишком сильно спешил поскорее забрать бабушку из унылого, страшного места.

   Феликс видел, как Майер радостно куда-то убежал, промчавшись со скоростью самого ловкого гепарда. Он бы хотел знать, что могло так сильно осчастливить рыжеволосого, ревностно проводив тяжелым взглядом мальчугана.

   — Так, что ты думаешь?

   Шульц вернул свое внимание к болтающему без устану Уве.

      "— Просто поверь, пожалуйста".   

    Майер никогда не умолял его, даже тогда, когда давился собственной кровью, корчась от адской боли. Никогда. Он смотрел на Даммера, пытаясь понять: не ошибся ли он с выводами.