28 глава. Я твоя тень

Туман. Это все, что помнит Феликс о том, чертовом, дне. Туман, четыре стены, одна кровать и чей-то отчаянный шепот. До чего же отчаянный и страшный. Кто-то, словно дьявол, нашептывает ему на ухо слова: «сделай это!» Мозг Шульца противится, а вот тело – действует. Кто-то управляет им, как марионеткой, заставляя подчиниться, сделать то, от чего он позже не отмоется, чего он позже не забудет, хоть оно и укроется в самых недрах его памяти, надолго. Феликсу снятся кошмары. И самое пугающее то, что вместо Питера, в них он видит Генри. Мертвого Генри, в ванной. Его размякшее тело, пустые, безжизненные  глаза и кровь. Много крови. Он медленно сходит с ума, все больше злясь от отчаяния – вывести ублюдка на чистую воду, но еще больше злясь на себя за то, что не помнил того, что он сделал. На видео – он, но вроде как и не он. Феликс мудак, уж точно не принц, но и не насильник. Шульц в жизни никого ни к чему не принуждал и уж тем более не спал с парнями.

    Нащупав рукой мобильник, Феликс выключил, не утихающий, будильник. Он едва смог сомкнуть ночью глаза. Да и как тут уснешь, когда его жизнь, за последний месяц, превратилась в сплошное месиво? Феликс взглянул на экран смартфона, замечая одно непрочитанное сообщение. Теперь уже от неизвестного номера, а не от Питера Дэвиса. За несколько дней, его телефон стал уж слишком популярным. Феликс снял блокировку.

   От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:15]

«Кетамин-Краузе-Йорг Адлер и Даммер. Какая между ними связь? Подсказка: Предательство. А теперь думай, предали все или, все же, кто-то из них оказался жертвой обстоятельств?»

    От кого: Феликс [18.12.18 08:16]

   «Даммер, я, блять, в шаге от убийства. У меня уже в печенках сидят твои больные игры, с твоей блядской фантазией! Так что лучше прекрати это, пока еще можешь ходить на своих двух!»

    От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:16]

   «Холодно».

    От кого: Феликс [18.12.18 08:17]

    «Даммер, тебе и так жить недолго осталось. Подохни хоть с честью».

   От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:17]

   «Если ты думаешь, что это Даммер, тогда я в тебе разочарован».

     От кого: Феликс [18.12.18 08:18]

   «Тогда кто ты, мать твою?»

    От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:18]

   «Этот вопрос, мне уже больше нравится». 

   Феликс выдохнул сквозь зубы, сжав телефон в руке до побелевших костяшек. Его пальцы, яростно, принялись печатать новый ответ.

      От кого: Феликс [18.12.18 08:19]

   «Еще одно мерзкое отродье, желающее моей крови?»

   Какое-то время ответа не было и Феликс успел подумать, что незнакомец быстро сдался, бросив плевое дело. Но стоило Шульцу только подумать об этом, как смартфон снова завибрировал в его руке, оповещая о новом входящем сообщении.

     От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:22]

   «Прости, я отвлекся. Так вот, ответ на твой вопрос. Скажем так, ты мне не особо нравишься и все, что с тобой происходит, ты это заслужил, согласись. Однако, не только тебя вплели в эту бессмысленную месть. А я ой, как не люблю, когда страдают ни в чем неповинные люди. Если уже и мстить, то играя честно и не впутывая в это посторонних».

   Феликс замешкался, прочитав сообщение. Он не ожидал, что его сегодняшнее утро начнется с сюрпризов, в виде знакомства с новой личностью. Или может это тот, кого он знал? Хотя, вряд ли. Хоть незнакомец явно знает его, от чего-то ему казалось, что он точно не имеет понятия, кто скрывается за маской «сталкера». Раз он все равно не догадывается, кто мог ему писать, то не воспользоваться ли ему предоставленным шансом?

    От кого: Феликс [18.12.18 08:24]

   «Знаешь ли ты, что произошло в ту ночь, когда Дэвис попал в больницу с передозировкой?»

   Шульц уже пожалел о том, что спросил об этом у незнакомца. Глупо вот так доверять первым встречным. Но с другой стороны, те люди, которым он доверял больше всего, предали его, втоптали в грязь, и даже не замешкались хоть на секунду. Так какое тогда дело? Может Шульц, наконец, узнает хоть часть правды, которую от него так яростно утаивают?

      От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:25]

   «Спроси у своего друга».

   Друзья? Феликс хмыкнул. А разве они у него еще остались? Он уже не знал кому верить. Даже имя Себастьяна всплыло в этой, чертовой, истории. И хоть Краузе ни разу не дал усомниться в себе, Феликс уже стал параноиком.

     От кого: Феликс [18.12.18 08:26]

   «У которого?»

    От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:26]

   «А разве у тебя много вариантов? У того, кому больше всех доверяешь, не смотря на последние обстоятельства. Только он не солжет, скажет правду, которую так долго утаивал. Не ошибись с выбором, Феликс».

   Кому он больше всех верил? На ум спадало только одно имя. Значит, он чего-то ему, все же, не рассказал? Утаил. Феликс, устало, облокотился о спинку кровати, запрокинув голову наверх. Чем больше он думал, тем сильнее сомневался в своем здравом рассудке. Он ведь даже имени незнакомца не знает, а тот вертит им как хочет, заставляя идти на поводу у его хотелок.

    От кого: Феликс [18.12.18 08:27]

   «Кто ты?»

    От кого: Незнакомый номер [18.12.18 08:27]

   «Я – твоя тень, Феликс».

   Шульц еще какое-то время рассматривал погасший экран смартфона, а затем, разблокировав его снова, принялся искать знакомый номер в списке контактов.

    От кого: Феликс [18.12.18 08:28]

   «Нужно встретиться. Есть разговор».

   Школа была последним местом, о котором Феликс сейчас думал. Все его мысли занимал странный разговор с некой «Тенью» и еще больше новых вопросов, возникших в его голове. Странное, однако, прозвище для нового знакомого – «Тень», но другие на язык не ложились, а так, хоть какое имя есть.

   Феликс сидел в старой доброй кафешке «Эндис», в нескольких кварталах от своего дома, дожидаясь опаздывающего друга. За время ожидания, к нему несколько раз подошла официантка, интересуясь: «может вам наше фирменное меню? Как-раз сегодня все расхваливают сливочный шницель, не хотите ли попробовать? А может мой номер? Не хотите взять?» Последнее, быть честным, Феликс выдумал. Но по лицу официантки, эти слова словно были произнесены без единого звука. Уж сильно часто она подходила к столику, который занимал Шульц. Феликс каждый раз отказывал. Только просил обновить чашку кофе. Он не особо пылал великой любовью к кофейным напиткам, но ему необходимо было занять чем-то свои руки, а также взять хоть что-то, лишь бы не теснить попусту место. Не сказать, чтобы его это особо волновало, но так гораздо проще.

   Колокольчик, висевший над дверью, оповестил о новом посетителе. Шульц нахмурил брови, увидев знакомую фигуру. Краузе, взмахом руки, стряхнул с плеч горсть снега, посылая легкую улыбку все той же официантке. Феликс мысленно дал ей имя. Что-то по типу Габриэль или Франчески. Он в душе не чаял, как ее зовут. Бейджик рассматривать не стал. Уж слишком был увлечен собой. Но ему казалось, что подобные имена подходят такой, как она. Так вот, некая «Франческа» смущенно улыбнулась, пролепетав: «добро пожаловать». Не каждый день встретишь сразу двух красавчиков. Ее можно понять. Увидев кислую физиономию Шульца, Себастьян направился к нему, не убирая со своего лица раздражающей ухмылки.

   — Что за спешка, друг?

   Феликс не стал отвечать, молча подождав, пока «Франческа» аккуратно предоставит Себастьяну меню, а затем озвучит фирменное блюдо дня. Краузе, следуя примеру друга, попросил только кофе, мило улыбнувшись официантке напоследок.

   — Кажется, ты понравился Франческе.

   — Франческе? Мне казалось ее зовут...

   — Не важно, мы не для этого встретились, — прервал Феликс Себастьяна на полуслове.

   — Ладно. Я тебя слушаю. Почему ты заставил меня развернуться на полпути к школе и приехать именно сюда? Место, кстати, мог выбрать и получше. А то, чувствую, мы сегодня станем новым фирменным блюдом дня. Официантка уже мысленно раздела нас.

   — Переживешь.

   Феликс достал смартфон из правого кармана куртки. Разблокировав экран, он открыл папку с сообщениями, ища новый контакт. Его глаза растерянно пробежались по содержимому телефона, чего не укрылось от Себастьяна. Шульца что-то удивило. Сообщений не было, как и номера телефона нового знакомого, которому он уже дал имя. Как это возможно? Он просто исчез, словно его и не было. Словно это все было, лишь плодом его больного воображения.

   — Может, ты уже скажешь в чем дело?

   — Его нет. Он исчез. Сквозь землю, мать твою, провалился, — процедил Феликс, оставив смартфон в покое.

   — Кто?

   — Тень, — Феликс ответил на автомате. Как будто Себастьян мог знать кто это или читать его мысли.

     — Тень?

   — Тень, — отчеканил Феликс, еще больше раздражаясь от, казалось бы, глупого вопроса. Вот только Себастьяну откуда знать, что творится в голове у Шульца?

   — Ты, похоже, бредишь.

    «Франческа» поставила перед Себастьяном чашку, заставив обратить на себя внимание. Она заметила, что прервала важный разговор, неловко улыбнувшись. Феликс откинулся на спинку скамьи. Ему резко захотелось закурить, но здесь не курят, а выходить на улицу, он тоже пока не собирался. Может позже, проветриться будет неплохой идеей. Официантка немного наклонилась к Краузе, наливая из кувшина кофе.

   — Что-нибудь еще? — любезно поинтересовалась она.

  — Нет, спасибо, можете быть свободны, — произнес Себастьян хоть и с обаятельной улыбкой, но по голосу было слышно, что официантка слишком навязчива, а они хотели, наконец, остаться вдвоем.

   «Франческа» расстроенно поджала губы, а после ушла к другому столику. Феликс блаженно выдохнул, расслабляя плечи. Она чересчур нервировала его.

   — Так что за Тень, Феликс?

    Шульц принялся нервно постукивать пальцами по столу, чем еще больше стал раздражать блондина. Вызвал, а теперь молчит и ничего не объясняет. Ждет, раздумывает.

   — Не так важно, кто он, как важно то, о чем он говорил. Он сказал, что ты можешь рассказать мне правду. Ты что-то утаил от меня, Себастьян, и я хотел бы понять, что. У меня и так пухнет голова от всего. А тут еще поток новой информации.

   — Что ты хочешь узнать? Ты говоришь загадками, а я не телепат.

   Себастьян пригубил несколько глотков из чашки, скривившись от вкуса. Здесь готовят не самый лучший кофе.

   — Аноним сказал, что ты как-то связан с кетамином, Йоргом и Даммером. И что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. Объяснишься?

   Себастьян бы соврал, если бы сказал, что его не задели слова Шульца. Сколько лет они общаются, через что они только не проходили и из какого только дерьма Себастьян не вытаскивал Феликса, даже сейчас, он помогал ему, не отвернулся, не предал, а тот разговаривал с ним, как с одним из подозреваемых. Краузе может его понять, но не желает.

   — Так вот, как теперь обстоит наш разговор. Подозреваешь меня в сговоре, — хмыкнул Себастьян.

   — Просто пытаюсь понять, — Феликс тяжело вздохнул, перестав на миг постукивать кончиками пальцев по столешнице.

   Краузе, сидевший до этого на расстоянии вытянутой руки, поставил локти на стол, сцепив их в замок, а затем приблизился к Шульцу. Его глаза морозили своей холодностью и непоколебимостью.

   — Хочешь знать правду, поэтому доверяешь непонятно кому, вместо того, чтобы просто спросить напрямую? Хорошо, Феликс. Задай мне главный вопрос. Это я отравил Питера? Я достал кетамин? Я виноват в его смерти и в мести, которая действует в данный момент? А может, это я отравил Генри Майера, подсыпав ему наркотик в воду? Задай, гребанный, вопрос!

   Себастьян звучал спокойно, но его поза, манера речи, глаза, выдавали его злость. Краузе приехал не для того, чтобы слушать обвинения в свой адрес. Феликс помешался на этом, чертовом, Питере. Все на нем помешались. Весь мир сошел с ума. А Себастьяну уже надоел этот спектакль одного актера.

   — Никто, никого не обвиняет, успокойся, — Феликс, на удивление, был сейчас гораздо уравновешеннее блондина. — Я просто хочу добраться до правды.

   Как назло, официантка, совсем не вовремя, подошла к их столику, спросив: «не нужно ли добавки?»

   — Не сейчас, милая, — холодно обратился к ней Себастьян. — Не видишь, мы разговариваем. А ты, совсем невежливо, прерываешь нас!

   — Остынь, — Феликс осадил нрав блондина, пока не стало слишком поздно. Он сильно раздраконил его, раз тот плохо контролировал свои манеры. — Нам пока ничего не нужно, не держи на нас зла, окей?

   Официантка растерянно кивнула головой, зарекаясь больше не подходить к их столику, от греха подальше. Теперь перекур нужен был им обоим. Какое-то время, они молчали, каждый думая о своем, но вскоре, немного остыв, Себастьян стал говорить:

   — Два года назад, я вскользь упоминал о любопытном препарате, который действует на человека подобно наркозу, вызывая кетаминовое опьянение.

   Феликс не перебивал блондина, внимая каждому слову. Кофе давно остыл, приобретая еще более противный вкус. За окном разбушевался настоящий снегопад, тяжело опускаясь, хлопьями, на усыпанную белым бело, землю. В кафе играла, расслабляющая, джазовая музыка неизвестного композитора. «Франческа» сделала небольшой перерыв, устало облокотившись о барную стойку, пока редкое количество посетителей, наслаждалось своими угощениями. Эти детали, Феликс успел подметить, пока слушал рассказ друга.

   — Иногда его используют как обезболивающее. Не забывай, моя мать – хирург. Поэтому, не удивительно, что я так много об этом знаю.

   — Ближе к делу, — Шульц решил поторопить Себастьяна.

— Йорг интересовался тем, как он работает в более подробных чертах. Я предполагал, что он интересуется кетамином чисто в научных целях. Ты же знаешь этого, чертового, ботаника!

   Вот Краузе и подобрался к Йоргу. Феликс по началу удивился, что такой закрытый человек, как Адлер как-то причастен к этому делу. Шульцу уже стоило бы привыкнуть к подобным новостям.

   — А дальше что?

   — Ну, а после... он попросил его достать. Я уже понимал, что это ему нужно уж точно не для медицинских исследований. Спрашивать я не стал. Мне было интересно, что из этого выйдет.

   — Хочешь сказать, что действовал только в целях личного интереса? Звучит как-то бредово, тебе не кажется?

   Себастьян усмехнулся, не ожидая других слов от Феликса. Он сомневался в нем. Думал, что Краузе ему лжет.

   — Ты забываешь, как часто, порой, я действую только в качестве развлечения, Феликс. Сам подумай. Наш тихоня – Йорг Адлер и вдруг интересуется запрещенным анестетиком. С чего бы мне не помочь ему, его достать? С чего бы мне отказывать?

   Слова Краузе прямо сочились ядом, вызывая в Феликсе волну сдерживаемой агрессии. Но если они сейчас устроят драку, их точно выгонят из заведения и дальше им придется продолжить на улице, катаясь по скользкой, усыпанной в снегу, земле.

   — Допустим. Что дальше?

   — А дальше, Дэвис попадает в больницу. Сложи два плюс два, что в итоге получится?

   —  Йорг отравил его, — Феликс сжал губы в тонкую полоску. — Сколько же предателей вокруг. Пробелы в памяти могут быть побочными эффектами?

   — Скорее да, чем нет. Почему спрашиваешь? — Себастьян звучал уже гораздо спокойнее, словно до этого они не были злы друг на друга.

   — Кажется, Дэвис был не один, кому что-то подсыпали в алкоголь.

   — А еще, кажется, мы окончально спровадили от нас нашу официантку. Я хотел бы еще немного, этого отвратительного кофе. Это так работает? Чем хуже вкус, тем быстрее к нему привыкаешь?

   — Философа включил? — вяло спросил Феликс, лениво поддерживая бессмысленный разговор, резко изменившейся темы.

    — Я просто говорю о, чертовом, кофе, Феликс, — уныло пробормотал Себастьян, глазами выискивая официантку. Но затем, вспомнив о том, какой назойливой она может быть, перестал это делать. — Однако, чем дальше, тем все интереснее и интереснее.

     — Только не говори, что тащишься от происходящего? — вздохнул Феликс.

    — Как минимум, школа перестала казаться такой отстойной, согласись.

    — Врезал бы тебе, да руки марать не хочу.

    — Прибереги свою страсть для Майера, — хмыкнул Краузе.

   — Скажи мне, почему мы вообще общаемся? — не сдержав кривой улыбки, отчеканил Феликс.

    Последние остатки злости рассеялись в пространстве, сглаживая неровные углы между ними. Феликс ценил эту черту в Себастьяне. Отходчивость. Блондин нагнулся еще ближе к Шульцу, чтобы их точно никто не услышал, а затем прошептал:

    — Ты жить без меня не можешь, признай, — Краузе поиграл бровями, испытывая на брюнете свое обаяние, а затем откинулся назад, обратно увеличивая между ними расстояние.

    Феликс закатил глаза, не ожидая услышать от друга ничего другого. Но все же, настроение у него, заметно, поднялось. Себастьян видел, что Шульц часто поглядывает на телефон, смотрит время.

   — Все же, оставь еще энергии для субботы, — сказал Краузе.

   — А что в субботу? — Феликс погрузился в себя, спрашивая машинально.

    — Приплыли. Я устраиваю вечеринку, дружище, черт возьми! Надеюсь, ты не забыл по какому случаю.

   — Твой день рождения. Дерьмо, — Феликс резко вскинул голову, всматриваясь в лицо друга.

    — Ну спасибо. Реакция на миллион евро, — хохотнул блондин.

    — Не кипятись. Голова и правда совсем не варит, но я помню, правда. Я буду. Еще бы я пропустил. Даже спрашивать не хочу кого ты позовешь, и так знаю, что целый район.

    — Ну, восемнадцать не каждый день, согласись, — оскалился Себастьян.

    — Тут ты прав, — Феликс снова взглянул на экран телефона.

    — Спешишь к своей принцессе? — прищурился Краузе.

    — Не наглей! Только я могу его так называть. И да, ему сегодня снимают гипс. Так что возьму твою машину.

    Себастьян вытащил из кармана ключи, бросив их в Феликса. Ему не нужно дважды повторять. Автомобиль Краузе – это автомобиль Шульца.

    — В моей машине не совокупляться!

   — И все же, твоя модельная физиономия так и просится на мой кулак, — проворчал Феликс.

    Почти две недели, Феликс заглядывал к Майерам, чем сильно раздражал Генри. Как бы он его не прогонял и чего бы не говорил, это не работало. Шульц туго доходчивый, либо же, что скорее всего больше походит на правду, упрямый. Он часто приходил, но ничего особо не предпринимал. Они просто говорили, много, о разном. В основном говорил Генри, и в основном это были слова проклятий, а Феликс слушал и улыбался. Странно улыбался. От чего Генри часто замолкал на полуслове, краснел, а затем продолжал говорить еще и еще.

   За это время, Феликс успел подружиться с Греттой, а Генри удивлялся. Когда только успел? Если что-то ломалось или нужна была помощь по дому, Феликс помогал. Даже не спрашивал. Он словно чувствовал, когда и что ломалось, или когда Гретте, уж совсем не в моготу, было следить за домом. Генри совсем не понимал этого человека. Это точно тот самый Феликс? Зачем он им помогает? Для чего ему это нужно?

   Феликсу никто не говорил, когда Генри снимают гипс. Он сам узнал, случайно. Подслушал чужой разговор, когда Гретта говорила с доктором по телефону. Он сразу вызвался отвезти их в больницу и обратно, но Генри долго отпирался, противился, не давался. Тогда ему, чудом, удалось уломать на сопровождение от больницы, в сторону дома. Пришлось прибегнуть к манипуляциям.

   — Ну конечно же, ты приехал на Порше Краузе, — проворчал Генри, как старая бабка, завидев Феликса, пафосно облокотившегося у машины, возле центрального входа. Шульц только ослепительно улыбнулся, услышав слова мальчишки.

    — Ох, сынок, откуда же у тебя автомобиль такой видный, а?

    Гретта была рада видеть Феликса. Он уже ей, как родной. А Генри только еще больше бесился, наблюдая за их сплоченностью. Спелись за его спиной, понимаешь ли. Когда только успели? Шульц мило поприветствовал бабушку Генри, а затем открыл для нее дверцу, возле водителя. Рыжик молча забрался на заднее сидение, а то еще, ненароком, опять начнет обращаться с ним, как с беспомощным. Теперь то руки у него есть и даже целых две.

    Всю дорогу, Генри только больше раздражался, слушая постоянный хохот своей бабушки и, он этого никогда не признает, интересные истории из жизни Шульца. Видно, что он многое утаивал, опускал детали, но слушать его было и правда интересно. А рассказывал он в основном о своих шалостях с Себастьяном, в детстве, он даже успел несколько раз упомянуть своего младшего брата. Даже сравнил их с Генри. А рыжеволосый, от чего-то, раскраснелся весь. В машине, вдруг, стало так жарко, душно. Он так увлекся их разговором, что даже не заметил, когда они успели приехать. Всего на миг, их взгляды с Шульцем пересеклись, в зеркале заднего вида. Генри резко отвернулся, снимая с себя ремень безопасности, а затем, стремительно, выбрался из машины. Это плохо. Генри слишком часто думает о Феликсе и совсем не в негативном ключе.

    Пока Феликс помогал Гретте выйти из машины, галантно подав ей руку, Генри подумал, что раз они и без него справляются и что он только будет мешаться под ногами, задержись он подольше, решил зайти в дом, скинуть с себя верхнюю, громоздкую одежду. На него, вдруг, накатила такая усталость, апатия, что больше ничего не хотелось. Только подняться на второй этаж, запрыгнуть на кровать, а после взять в руки Марти и поспать.

    Часть плана, Генри уже сделал. Он стянул с себя куртку, снял ботинки, после чего прошаркал по лестнице, несколько раз шмыгнув носом, из-за резкой смены температур. Хлопнув дверью своей комнаты, рыжик принялся разыскивать Марти, который пригрелся у подоконника. Схватив котенка, Генри бухнулся спиной на кровать, блаженно прикрыв глаза, почесывая шерстку домашнему питомцу.

    Через несколько минут, скрипнула дверь в его комнату. Генри, лениво, приоткрыл один глаз за тем, чтобы наблюдать за нарушителем его спокойствия, которым оказался, конечно же, Феликс. Генри нервно выдохнул, обратно закрывая глаз. Но тишина как-то уж слишком подозрительно затянулась, а раз «опасное чудовище» в его спальне, то следует быть более бдительным. Обратно приоткрыв один глаз, Генри заметил, что Шульц увлеченно что-то читает. И его бы ничего не смутило, если это «что-то», не казалось ему таким смутно знакомым.

     — Дорогой дневник, сегодня я впервые преодолел такую длинную дистанцию. Герр Зингер похвалил меня. Я так счастлив... — озвучил Феликс написанное.

    Генри понадобилось какое-то время, чтобы резко прийти в себя, откинуть котенка в сторону, а затем принять сидячее положение.

    — Ты... А ну положи на место, откуда взял, придурок!

    Майер подорвался с постели, за секунду оказываясь возле Феликса. Он пытался дотянуться до тетради, вцепившись отросшими ногтями в плечо Феликса. Но Шульц так высоко задрал руку, что достать ее было довольно сложно.

    — Сегодня, я впервые подрался. Мама убьет меня. Мои колени расчесаны до крови, под глазом наверняка уже появился синяк, а губа разбита. Она не поверит мне, если я скажу, что упал... Погоди, ты дрался?

    — Если ты сейчас же его не отдашь, я...

    Генри, бешеным взглядом, посмотрел по сторонам в поисках решения проблемы. Феликс отвлекся, потеряв бдительность. Рыжеволосый воспользовался шансом, укусив, со всей силы, Шульца за руку, в которой и была его тетрадь. За то, до чего он смог дотянуться. Феликс был одет в одну белую футболку. Его привычка одеваться легко даже зимой, хоть благо, что с верхней одеждой. Так что Генри не испытывал сложностей в том, чтобы дотянуться до оголенного участка, незащищенной, огрубевшей кожи. Шульц зашипел, отдернув руку. Дневник упал на мягкий, светло-серый ковер. Генри, мигом, опустился вниз, схватив его. Ликуя от победы, мальчишка совсем забыл о Феликсе, который тоже опустился вниз. Они, достаточно сильно, стукнулись лбами, вдвоем завалившись на бедный ковер. Феликс успел подложить ладонь под голову Генри, смягчая удар. Их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Рыжик сглотнул, бегло пробежавшись глазами по лицу Феликса. Шульц злорадствовал. Он, медленно, сократил между ними расстояние, сведя его до минимума, но Генри увернулся, подставляя скулу под обжигающие губы Шульца. Феликс не растерялся, поцеловав предоставленное место. Затем Феликс поцеловал подбородок Генри. Майер тяжело дышал, словно после  пробежки на длительную дистанцию. Его сердце, как ему казалось, и вовсе сошло с ума. Феликс поцеловав Генри в нос. Рыжик закрыл глаза, боясь пошевелиться. А затем, поцелуй пришелся в губы. Легко, нежно, можно даже сказать – целомудренно.  Такого у них еще не было. Феликс не давил, терпеливо ожидая ответа. Генри несмело двинулся навстречу брюнету, повторяя за ним движение. Шульц лизнул нижнюю губу мальчишки, а затем углубил поцелуй, сплетаясь в танце из эмоций. Феликс оторвался от уст Генри, короткими, легкими прикосновениями, двигаясь вниз к подбородку, а после к шее.

    — Ты делаешь из меня одержимого, — прерываясь на миг, хрипло прошептал Феликс.

    Феликс расстегнул несколько пуговиц клетчатой рубашки Генри, оголяя новые участки бледной кожи, до которых он еще не добрался. Феликс прикусил место, чуть ниже плеча рыжеволосого. Генри издал слабый стон, когда губы Шульца продолжили исследовать его тело. Это было так странно. По нормальному, он должен его оттолкнуть, прогнать. Ему не должно это нравиться. Так почему Генри чувствовал себя так, словно собственное тело предает, а сердце и вовсе обременяет на что-то необратимое? Генри не может нравиться «чудовище». Он не должен так реагировать на его прикосновения. Он должен его ненавидеть. Должен желать отмщения за всю ту боль, которую он ему причинил. Дыхание Феликса вызвало у Генри табун мурашек в районе груди. Их возбуждение было обоюдным. Оно било через край, вызывая бурю эмоций, жажды, вожделения. Феликс снова возвратился к губам Генри, страстно целуя его. Феликс сильнее прижался к Генри, открыто показывая ему, он желает его. Майер тяжело дышал, пытаясь утихомирить свое разбушевавшееся сердце. О Боже. Он резко вспомнил, где он находится и что они не одни дома. Бабушка ведь может зайти к ним в любую минуту. Генри отстранился от поцелуя, давая понять Феликсу, что не хочет больше продолжать. Феликс выдохнул сквозь зубы, отпрянув в сторону. Он лег спиной на пол, расположившись рядом с мальчишкой.

   — Не смей этого отрицать! Я тебе нравлюсь.

   — Ты меня раздражаешь.

    Феликс улыбнулся.

    — Это прогресс.

    Они прыснули со смеху. Марти жалобно мяукнул, словно говорил по кошачьи: «придурки». А Генри бы не отрицал. Мальчишка не хотел разбираться в своих чувствах, не хотел задумываться о том, что между ними происходит. Слишком все сложно и странно.

    Раздалось противное пиликанье телефона. Феликсу пришло новое сообщение. В прошлый раз, когда он посмотрел содержимое, его настроение, наглым образом, испортили. Он не хотел повторения. Но что-то ему подсказывало, что он должен взглянуть.

     От кого: Питер Дэвис [18.12.18 15:40]

   «Тебе не избавиться от прошлого. Не думай, что можешь так просто вычеркнуть меня из своей жизни. Мы с ним сильно похожи, правда? Встретимся на вечеринке у Краузе. Дай Бог, чтобы она не стала последней. Береги свою принцессу, а то в жизни всякое бывает».

   Генри снова видел это отстраненное выражение. Оно до ужаса пугало. Их взгляды на миг пересеклись. Воздух стал холоднее на несколько градусов. Феликс так посмотрел на Генри, словно тот мог вмиг исчезнуть, бесследно раствориться. Взгляд побитой собаки или даже, взгляд цербера, охраняющий своего хозяина. Он выглядел так, словно готов был броситься в огонь, лишь бы защитить или убить того, кто мог позариться на его безопасность.

   — Без меня из дома ни шагу. Теперь, я буду отвозить тебя в школу, а также забирать после занятий. Узнаю, что ходишь куда-то дальше порога школы или дома, посажу на цепь. Ты меня ясно понял?

    Генри поверить не мог в услышанное. Кажется, Феликс сошел с ума. Интересно, кто же его так довел?