Глава 16

Он сидел у подножия старого дерева. Каждая ветка магнолии была усыпана большими цветами.

"Это место бы понравилось Вэй Ину", - решил он, глядя на огромную долину, которая простиралась под этим крутым подъемом, переходя в далее горный хребет, окутанный облаками.

Он скоро придет сюда снова и сыграет "Песню Долины", места, которое было особенным в сердцах обоих нефритов клана Лань. Здесь был их собственный маленький мир, которым могли владеть все, кроме любимого Ванцзи.

Это высокое дерево, корявое и искривленное, видело моменты тишины, раздоров и единения, которые могут знать только братья. Братья постарели сверх своего времени, угнетенные горем, отравленные одиночеством, ведь даже человек, которого они называли отцом, мог быть так близко, но был так далеко. Они выбрали свой путь, выстояли против войны и лишений, тяжести легли на их плечи, - они были еще слишком юные, чтобы по-настоящему понимать.

Даже свежесть этого утра была свидетелем душевной боли.

"Я думаю, здесь ему бы понравилось, брат", - мягко сказал Сичень, нарушив молчание между ними, на его обычно безмятежном лице появилась легкая хмурость.

Он не понимал, зачем ему это? Сичень не любил Вэй Ина, не восхищался его блестящим умом, даже когда он противостоял Темному пути, который сам выбрал.

Младший из Ланей уставился на чайный сервиз на тонком каменном столе, расположенном под свисающими ветвями цветущего дерева. Они были далеко от посторонних глаз, но достаточно близко к клану. Это был самый старый чайный сервиз Сиченя, который братья использовали уже столько лет, и один из немногих, переживших нападение клана Вэнь.

Белый цвет чашек и чайника все еще сиял, но горы Гусу, окрашенные когда-то ярким темно-синим цветом, со временем потускнели и стали более мягкого оттенка.

Этот ритуал чаепития должен быть утешительным. Два брата просто составляют друг с другу компанию, и легкий поток слов затрагивает любую тему, которая интересует их в тот день.

Но сегодня в груди Ванцзи разразилась буря, сильная и страшная, его сердце билось от гнева и унижения, но возложенного не на его плечи, а на руки человека, убитого во имя мести.

От гнева стало труднее дышать, и слова застряли у него в горле, застыли в ловушке и роились, как тысяча пчел.

"Нет!" - Он крикнул от гнева, напугав своего брата.

"Они... хотели его смерти", - слова пытались вырваться из горла.

"Почему они должны были убить именно его?"- Он требовал от Сиченя смотреть на себя. - "Только его!"

"Не знаю, Вэй Усянь..." - попытался Сичень, но Ванцзи был непреклонен.

"Я был там!" - Кратко отрезал он, нарушив правило между ними, прерывая брата, правило уважения и терпения.

"Когда?" - спросил Сичень немного резко.

"В библиотеке... Он это нарисовал", - ответил Ванцзи, его пальцы сомкнулись на пергаменте, как будто он хотел прижать нарисованный на поверхности талисман к самому сердцу.

"Я отругал его", - прошептал Ванцзи, каждое слово было пропитано стыдом и сожалением.

На столе между ними было эхо Вэй Ина в совершенно другой форме.

Талисман был нарисован черным цветом на стандартном пергаменте, линии изменились именно так, что это позволило использовать его для Призыва Зла.

Это было сутью. Другие, такие как клан Цзинь, давно использовали работу Вэй Ина, а теперь клан Лань пыталась сделать то же самое.

"Зачем? Потому что, - яростно подумал он, - мир совершенствования не может отрицать гения Вэй Ина. Они пытались использовать его записи, ведь он доказал, что очень многие методы заклинателей были неудачными, и более того, он высоко поднялся над другими в совершенствовании."

Возможно, он изучал и посвятил себя демоническому пути, но Вэй Ин был прежде всего исследователем и изобретателем.

Большинство вещей, которые Вэй Ин исследовал и над которыми экспериментировал, совершенно выходили за рамки совершенствования, они были далеко за пределами простых трупов и энергии ненависти и злобы.

Никто не знал, что возможно создать талисманы призыва зла, прежде чем Вэй Ин изобрел один и затем так успешно использовал их.

Никто не знал, что у величайших защитных оберегов есть фундаментальные недостатки, которые он мог бы так легко использовать... даже издалека.

У него была врожденная очень хорошая способность создавать талисманы, печати, сдерживание с помощью музыки или без нее. Это была его способность, которая даже не была вознаграждена в клане Юньмэн Цзян, который предпочитала ловушки и сети сложным, почти невидимым ловушкам, которые мог создать Вэй Ин.

Кривой почерк струился вниз по каждой странице, как реки знаний, которые во многих смыслах поучительны. Судя по тому, что Сичень сказал ему сегодня утром, дело жизни Вэй Ина охватило все, от лучших ловушек до происхождения гулей.

Он писал о духах и определял отравление души, у него была тщательно составленная иерархия трупов, определяемых по силе...

"Это сделал Вэй Ин", - сказал Лань Чжань, пробежав пальцем по рисунку. - "Он создал их всех".

"Мы не крадем у Вэй Усяня", - спокойно повторил Сичень. "То, что мы делаем, Ванцзи, - это называется использование".

Любой ответ, который он мог бы дать, был заранее прерван учеником, торопившимся к ним. Сичень смотрел, как он приближается, но глаза Ванцзи продолжали смотреть на талисман, он думал о тех днях, когда был ветерок, танцующий в окне, аромат цветов в воздухе... серые глаза не устремили взгляд на правила, которые он должен был копировать, а на клочке бумаги были толстые линии, которые переходили в сложную паутину...

"Ученик Сычжуй был ранен".

Эти слова прорезали слух, когда Вэй Ин поднимал голову в его воспоминаниях, серые глаза наблюдали за ним с осуждением, а не с похвалой.

"Сычжуй?" - спрашивает он, вставая у стола.

"Сычжуй не стал бы драться", - Сичень отвечает и за младшего ученика, и за гнев, поднимающийся в светло-золотых глазах. -"Что произошло?"

"Мальчики, которые здесь в качестве гостей, устроили драку с учеником клана. Во дворе было четырнадцать старших мальчиков и трое учеников клана Лань".

"Уроки еще не закончились, мальчики, в том числе Сычжуей, не должны находиться во дворе", - сказал Сичень, идя по тропинке. Ванцзи шел прямо за ним, его сердце колотилось при мысли о ранении сына.

"Один из старейших заболел, глава клана. Уроки были приостановлены. Мальчики уходили на следующий урок", - поспешил ответить ученик.

Тот простой факт, что его брат умел спешить, а не бежать, был единственной причиной, по которой Ванцзи не двинулся вперед. Они достигли двора менее чем за минуту, Сичень провел его в толпу, которая быстро расступилась.

Его сердце остановилось на мгновение, растянувшееся до вечности.

Сычжуй, его нежный сын с глазами океана, лежал на земле, а Цзинъи стоял на коленях рядом с ним с воинственным выражением лица. Как только он увидел Ванцзи и Сиченя, он поклонился и почти закричал: "Хангуан-цзюнь, Цзеу-цзюнь!"

"Что здесь случилось?" - спросил Сичень тоном, который нельзя игнорировать.

"Те, кто дрался, были помещены внутрь и ожидают главу клана", - ответил низким голосом один из старейших, Лань Ву.

Ванцзи прошел мимо них обоих и опустился на колени рядом со своим сыном. Его руки дрожали, каждый вздох казался неестественным, паника и страх охватили его сердце, когда он потянулся за рукой. Его бледная маленькая рука.

Он дышал, его сердце было сильным. Взяв маленького мальчика на руки, он встал одним движением. Его единственной мыслью было вернуть мальчика в цзинши, где он мог бы залечить свои раны, и защитить его.

"Брат", - сказал он, повернувшись, Сычжуй свернулся в его объятиях, почти полностью скрытый развевающимися белыми рукавами.

"Иди. Я найду истину", - мягко сказал Сичень, излучая огонь в глазах, усмиряя и так хорошо скрытый нрав, вызванный беспокойством. - "Сначала помоги моему племяннику".

Двадцать минут спустя Сычжуй отдыхал на кровати в цзинши, накрытый тонким одеялом. Его лицо было бледным, но он дышал легко, как будто видел во сне одну маленькую ручку, которую держал его отец, в то время как Ванцзи делился духовной энергией в тех местах, где образовывались синяки.

Перевод фанфика по "Магистр дьявольского культа"

emerald_dust)

Есть группа в Телеграмм, буду писать там о выходе новых глав перевода и о хороших фанфиках/переводах/ориджиналах) https://t.me/masterfanf