Глава 2

Просыпаться, зная, что Вэй Ина больше нет, - действительно один из худших моментов в жизни.

Его тело, измученное истощением, болью и огромной потерей крови, не желало подчиняться установленному распорядку, но для Ванцзи, который пережил три дня, зная, что Вэй Ин ушел, это не имело значения.

Серые глаза танцуют от веселья и плохо скрываемого беспокойства: «А что на счет твоих пяти утра, Лань Чжань?»

То, что три дня могли пройти мимо него незамеченными, было неожиданностью. Его тело было настолько ранено, что теряло мощь, накопленную годами тренировок. Но все было не так, весь мир стерся с лица земли. Ванцзи остался пустым и изо всех сил пытался найти в себе желание хотя бы пошевелиться из своего положения, лицом вниз, на кровати.

Эта мотивация исходила от А-Юаня. Он пообещал, что больше не подведет Вэй Ина.

Брат лечил его раны, недавно ярко истекавшие кровью в цзиньши, вдали от чужих взглядов, - это единственный факт, который был бальзамом для его сердца. Взаимодействие с другими казалось непосильной задачей, для которой у него не было ни энергии, ни желания. Сейчас он не мог смириться с решением многих заклинателей выследить и убить Вэй Ина. Он никогда не поймет этого и не согласится. И как он мог? Несмотря на бесконечное количество приведенных фактов, он знал правду, его Вэй Ин не был воплощением зла. Его можно было спасти.

Он должен был спасти его, защитить его. Никогда не уйдут ни эта вина, ни боль из-за неправильного выбора. Кроме этого он теперь нес тридцать три удара позора. Они не заботят его, стыд, позор и физическая боль могут быть ничем по сравнению с отчаянной агонией в его груди.

Вэй Ин был убит. Что раны на его спине по сравнению с этим? Какая разница, какие шрамы будут покрывать его кожу до конца жизни? Никакой. Не тогда, когда его сияющий прекрасный Вэй Ин погиб так жестоко.

Ничто не может затмить эту неумолимую реальность.

Его брат попытался что-то сказать, но у Ванцзи не было лишней энергии, чтобы беспокоится об этом или отреагировать. Он слишком устал сражаться. Не тогда, когда его больное сердце кровоточит сильнее, чем спина. Сичень не питал враждебности или злости по отношению к нему, и при этом он не отворачивался, показывая только свою гордую спину и разочарованные глаза, как их дядя, но исчезли его тихая забота и поддерживающие слова. Для Ванцзи это тоже не имело значения. Уважение его дяди основывалось на приверженности Ванцзи к строгим правилам клана Гусу Лань, но выполнение приказа убить Вэй Ина шло против всего в нем: сердца, тела и души. В конце концов, все было напрасно.

Разочарование дяди было ожидаемым, было ожидаемым замешательство брата, поскольку они придерживались этого приказа. Лань Цижэнь думал, что Вэй Ин был убит по праву, и Ванцзи никогда ему этого не простит.

До ... до Вэй Ина ... до того, как ненависть к человеку, которого он любил, начала захлестывать земли, разочарование Лань Цижэня опустошило бы его. Его распирало бы отвращение к себе и стыд, раздирающий при мысли, что брат теряет веру в него. А что сейчас? Он чувствует запах темной земли Луаньцзанов Луаньцзан и знает, что значит любить, человека, которого все проклинали.

Теперь он был изранен и скорбел. Мысль о новом дне, прожитом без Вэй Ина в этом мире, была слишком болезненной. Так он отказался думать о завтрашнем дне. Он пообещал себе и Вэй Ину, что сосредоточится на сегодняшнем дне, на том, чтобы выжить в следующую минуту, следующие два часа... ради того, чтобы заменить родителей, которые нужны А-Юаню.

Было горько и неприятно полагаться на Лань Сиченя, на которого он сердился. Возможно, это несправедливо, подумал бы Вэй Ин, но он знал, что его брат желал смерти Вэй Ина, и что на самом деле он помог другим заклинателям осадить Луаньцзан. Брат однозначно выбрал сторону, убившую его возлюбленного.

Вэй Ин сказал бы, что были веские причины. Веские причины, которые заслуживают внимания Второго Нефрита клана. Но так сказал был Вэй Ин, невероятно одаренный в том, чтобы видеть на мотивы других, их потребности и недостатки, с такой легкостью раскрывая истинные намерения человека и то, как он определял свой выбор. Эти причины мало что значили для Ванцзи, когда это касалось любимого человека, человека, ради которого он сделал бы все, чтобы спасти.

Его брат, как и дядя, считал неразумным его выбор: оставить и воспитывать маленького ребенка или, что более вероятно, связать себя и свою семью с человеком, сколь мал бы он ни был, который был связан с Вэй Ином. Был почти его сыном.

Правда, было над чем подумать. Мужчины и женщины... пары, которые были бы более подходящими для малыша, особенно в это непростое время. Но он объявил своему брату спокойным тоном, заставляя свой голос найти и произнести правильные слова, что А-Юань теперь его.

Ванцзи сидел за столом в цзинши, его внимание было сосредоточено на чистой полированной поверхности стола. В другом конце комнаты был его брат, тихо разговаривавший с высокой статной женщиной, чьи умные глаза все строго оценивали и ничего не упускали из виду. Лань Ай была подругой, если ее можно так назвать, его матери во время ее заточения. Она воспитывала Сиченя и его самого до возраста, когда они были готовы начать совершенствование и долгое, тщательно продуманное обучение под опекой своего дяди.

Его отношения с ней всегда были немного прохладными, они оба предпочитали в общении Сиченя, и Ванцзи не сомневался, что она безоговорочно осуждает Вэй Ина. Это оставило горький привкус во рту, но в его нынешнем затруднительном положении ему требовалась помощь. Сичень просил ее испытать А-Юаня, готовя брата к очевидному, неизбежному неодобрению дяди.

Лань Цижень и Лань Ай в строгости стоили друг друга, но пожилая женщина, в отличии от дяди, во время их совместной жизни всегда была доброй. И сейчас Сичень позволил ему во время вынужденного уединения просить ее совета по воспитанию маленького ребенка.

Она попросила его сидеть в знак уважения к его ранам, но ее манеры и тон были в точности такими, как он помнил, без осуждения или сочувствия, но с печально известным уважительным пренебрежением к неправильному выбору, смешанным с осторожностью. Теперь, когда он был публично опозорен и наказан дисциплинарным кнутом, она ожидала, что он исправится, превратившись в почти идеального ученика клана Гусу Лань, которым он должен был быть.

Пятнадцатилетний юноша в его воспоминаниях дико помахал ему рукой. Для этого было уже слишком поздно.

Итак, этот день выдался непростым. Было сложно разговаривать с братом и Лань Ай, пытаясь успокоить А-Юаня с разбитой кровоточащей спиной, с отчаявшимся сердцем и таким маленьким количеством духовных сил. Но не так сложно, как игнорировать Вэй Ина, который восхищается красивой девушкой, проходящей мимо.

Он отвлекся, бесконечно вспоминая о Вэй Ине и размышляя об А-Юане.

Вэй Ин был непревзойденным во многих сферах совершенствования. От плавания до стрельбы из лука, от теории до практики, он был лучшим каждый раз, когда его проверяли... жизнь, враги и учителя. В своем юном возрасте он был опытным заклинателем, смелым и отважным.

Так что, несмотря ни на что, неудивительно, что несмотря на угрозу осады Луаньцзан, бесконечные кровопролитные схватки и Путь Тьмы, он был отличным учителем и любящим, ответственным родителем. Он был образцом для подражания, тем, кем Ванцзи должен стать как его опекун, возможно, даже вместе со своим дядей, поскольку он всегда был выше его во многих отношениях.

А-Юань в возрасте трех лет мог написать несколько знаков аккуратным разборчивым почерком, включая «Вэй Ин», «Лань Чжань» и «дерево». Он обладал обширным словарным запасом для своего возраста и явно проявил во время изнурительных испытаний, которые ему навязывали, способность к совершенствованию. У него был мягкий характер, он был умен и имел самые невинные глаза, и тем самым практически сразу завоевал сердце Сиченя.

Лань Ай была впечатлена, она хвалила мать ребенка за ее ум и заботу. Ванцзи кивнул, приняв эту похвалу. Вэй Ин, возможно, не был его «матерью», но в конце концов А-Юань так его называл. Сичень выглядел наполовину веселым, наполовину испуганным, когда Лань Ай похлопала мальчика по голове, и тот ответил печальным: «Ма!»

Затем Сичень кивнул, смирившись и обрадовавшись за ребенка, прежде чем тепло улыбнуться Ванцзи. Эта улыбка напомнила ему о любви к своему старшему брату, и одновременно тяжело коснулась невидимых потревоженных ран.

Когда он вернулся в Гусу, едва стоя на ногах, брат встретил его. Он был встревожен и задавал вопросы, но смог только обнаружить, что он несет ребенка. Ошеломленный, его брат предложил забрать его, но Ванцзи, покачиваясь на ногах, заявил, что собирается вырастить ребенка как Ланя, из-за чего брат прекратил попытки что-то сказать, ведя их обоих вверх по ступенькам.

Это неизбежно привело к разговору на следующее утро. Брат, осторожно ухаживая за его ранами, четко заявил, что как глава клана он позволит А-Юаню остаться, но он должен стать Лань. Это было просто и выгодно для главы клана, Ванцзи было запрещено говорить мальчику, что его отцом был Вэй Ин.

Возмущенный, он двинулся слишком резко, разрывая едва закрытые раны у самого плеча, которые открываясь, проливали еще больше крови на простыни. «Вэй Ин - его отец».

Лань Сичень был непоколебим. Открытие личности его родителей закончится только тем, что мальчика будут избивать и постоянно стыдить. Это плохое решение ради ребенка, и их дядя, узнав о его отце, отказал бы мальчику в приюте. «Пусть он растет и учится, станет членом семьи Лань, и тогда, в будущем, когда он будет готов, ты сможешь ему рассказать». Брат умолял его.

Вэй Ин естественно находил слабые места в самых сильных планах. Возможно, он не мог произнести свое имя, но это не мешало А-Юаню знать, что он любил его, и обо всем этом знал лишь Лань Ванцзи. Они оба помнили, как он любил звезды и как много историй мог рассказать. А-Юаню нужно было знать о Вэй Ине.

Но он согласился, неохотно и с меньшей, чем обычно, безупречной грацией.

Сегодня, однако, он узнал, что не так уж и плохо быть приемным отцом. Он чувствовал... гордость за маленького мальчика. В детстве Ванцзи часто описывали, даже Вэй Ин, как отстраненного и гордого, но он гордился только своим братом и, возможно, своим кланом и домом. У него было слишком много недостатков, чтобы гордиться собой.

Он, конечно, гордился Вэй Ином, но некоторая часть этой гордости была омрачена страхом за его благополучие и бессмертной любовью, которую Вэй Ин не признавал. Но он гордился А-Юанем, его умом и способностями к обучению, доказавшими, что он был отличным выбором для Гусу.

Малыш так легок в его руках, что он почти не ощущает тяжести. Он чувствует и слышит маленькое сердцебиение, напоминающее ему о его обещании. Решено. А-Юань станет членом клана Лань и через три года или меньше, если он найдет способ, он официально усыновит А-Юаня, примет как своего сына. Официальное признание его места рядом с Ванцзи - мера предосторожности на случай, если Сичень прав и репутация Вэй Ина повредит А-Юаню. Он может представить себе страдания, которые причинит Вэй Ину.

«Не нужно беспокоиться», - мысленно говорит он Вэй Ину. «А-Юань в безопасности, и его будут хорошо учить. Он будет любим.»

Он сидел с закрытыми глазами, незаметно для него пара у двери внимательно наблюдала за ними. А-Юань спал в его руках, надежно закутавшись в развевающиеся рукава. Ребенок, ищущий утешения, и мужчина, которого никакое утешение не могло успокоить, сидели вместе в лучах вечернего солнца.

«Я чувствую, что он будет образцовым учеником, лидером клана.» - просто сказала Лань Ай, легко улыбаясь, когда они оба услышали, как Ванцзи ответил на беспокойное движение маленького мальчика мягким «Тише, малыш».

А-Юань привыкший к этим словам, произнесенным приятным тоном Вэй Ина, сразу успокоился, и младший из Двух Нефритов вспомнил о тех днях, слушал Вэй Ина и наблюдал, как он поднимает смеющегося ребенка в воздух.

«Я верю, что так и будет.» - ответил Сичень, глядя на своего брата с любовью, беспокойством и гордостью.

Перевод фанфика по "Магистр дьявольского культа"

emerald_dust)