Глава 12

Его спасение - А-Юань. Маленький мальчик неуклонно рос перед его глазами, принося с собой гордость за то, что он жив и в безопасности, сдерживаемую только резким осознанием того, что Вэй Ина здесь нет, чтобы видеть, как он растет. Вэй Ина нет рядом с его сыном, чтобы увидеть, как А-Юань делает свои первые шаги на пути совершенствования, чтобы услышать его первые попытки играть на гуцине или посмотреть, как он играет на солнце с кроликами.

Вэй Ин был бы невероятно горд им. Их пятилетний сын стал самым молодым членом формального класса, несмотря на то, что многие считали его слишком маленьким. Даже дядя был вынужден признать, что Ванцзи усыновил умного, вежливого и прилежного мальчика. Высшая похвала, которую он дал бы А-Юаню или любому ученику.

Как всегда, раздаются шепоты, но он их игнорирует, иначе он опасается того, что может сделать. Вопреки их словам, он не видит в нем ответственность, наследие или что-то еще, кроме маленького мальчика Вэй Ина.

Его сына.

Несмотря на тяжесть в сердце, горе, которое отдает болью с каждым вздохом, сожаление, которое он никогда не перестанет нести, и бесконечные волны вины за то, что ему не стало лучше, он не станет таким, как его собственный отей. Это обещание самому себе, А-Юаню и Вэй Ину. Несмотря на то, что сейчас А-Юань присоединился к формальному образованию, он всегда будет основной опорой А-Юаню.

Другие, даже в некоторой степени его собственный брат, не уверены, будет ли он продолжать заботиться о мальчике. Многие в клане после того, как их ребенок присоединяется к общему обучению, редко взаимодействуют с ним. За общими обеденными столами дети разговаривают со своими родителями только тогда, если принято решение о наказании, тогда отец становится главой семьи. Эта роль - просто титул, формальный и часто лишенный привязанности.

Но это не всегда так. Некоторые дети остаются рядом со своими родителями, но всегда есть расстояние.

Его отец не обращал на сыновей внимания. Мать же до своей смерти оставалась родительской фигурой для него и Сиченя, а Лань Цижэнь был их главным примером для подражания и наставником по мере их взросления. Но Вэй Ин был бы в ужасе, если бы А-Юань остался один. Он будет в ярости, и никакие правила не помешают ему общаться с сыном. Он легко мог представить себе Вэй Ина, сидящего на уроках и доставляющего бесконечные проблемы.

С внезапным болезненным сжатием сердца он понимает, что готов на все, чтобы он был здесь, вызывал проблемы, нарушал правила... живой, чтобы его смех звенел во дворе...

Каждый день Ванцзи обнаруживает, что думает о том, что Вэй Ин сказал бы или сделал в ответ на что-то. Его многотональный голос, бесконечные серые глаза...

Сны разрывают его сердце, пальцы, окровавленные от струн гуциня, спрятаны в рукавах, - все говорит о его боли. Но он не станет обременять А-Юаня этим. Его собственный отец слишком ясно дал понять свое горе и сожаление, оставив Ванцзи задумываться, заботился ли он о своих сыновьях, значили ли они что-нибудь для него. Он не позволит А-Юаню думать так же.

Его сын не будет сидеть в одиночестве, задаваясь вопросом, любит ли его взрослый, которого он зовет оцом.

Все те дни после происшествия на горе Луаньцзан только маленький мальчик с голубыми глазами держит Ванцзи на плаву в этой ледяной горной реке. Теперь он - Лань, он его семья и его сын, но Ванцзи не хочет потерять малыша, который счастливо и беззаботно смеялся на руках Вэй Ина. Он желает, чтобы мальчик обрел чувство собственного достоинства, вырос и обучился, нашел дом здесь, в Гусу, но А-Юань - ребенок человека, которого он любит.

В его улыбке есть Вэй Ин. Мальчик по-прежнему благодарит на диалекте Юньмэна и любит слушать музыку флейты, хотя сначала хочет научится играть на гуцине. Ванцзи подозревает, что он может бояться его разочаровать, или, возможно, для него звуки флейты - это звуки печали. Он не помнит Вэй Ина или свою семью, убитую на горе, но это не значит, что его сердце не знает, что те, кого он любил, были жестоко вырваны из его жизни.

Ему нравится рисовать, его крошечная ручонка слегка разукрашивает наброски цветов или кроликов, он рисует прямо как раньше рисовал Вэй Ин.

Он краснеет, когда Ванцзи с гордостью показывает эти рисунки Сиченю. Вэй Ин никогда бы не покраснел. Его брат улыбается, беря пергамент, с неподдельным восторгом бегая глазами по цветку орхидеи: "Он так хорошо рисует. Наш маленький Сычжуй очень талантлив!"

"Лань Чжань! Лань Чжань! Смотри. Это кролик" - проносятся воспоминания о Вэй Ине.

Он понимал, что Вэй Ин сидел бы на полу, игнорируя правила, часами рисовал бы с Юанем, окрашивая пальцы углем, пока они вместе создавали произведения искусства. А-Юань посмеялся бы, назвав его "Ма" и "Сянь-геге", когда Вэй Ин обнимал его или заставлял вырезанные рисунки плясать под тихую песню.

Как может ребенок, не помнящий и не родной Вэй Ину, обладать столь многими чертами его характера? А-Юань поможет любому, кто не заботится о себе, в точности как Вэй Ин. Он добр, как Вэй Ин, но обладает нежностью, которой не обладал Вэй Ин. Сладостью, невинностью, которых Вэй Ин никогда не знал.

Жизнь была жестока по отношению к Вэй Ину на протяжении всего его пути. Жестокость коснулась и А-Юаня, но теперь у него не было воспоминаний, он был освобожден от темных времен и мог думать о будущем, не помня прошлого.

Он не помнил голод и страх, убийства, свидетелем которых он, несомненно, был... Вэй Ин велел ему тогда спрятаться...

Сбитый с толку, жалобный голос ребенка: "Сянь Гэ Ге не вернулся".

Это были последние слова, которые кто-либо слышал из уст Вэй Ина. Он был так ранен, так устал... но он защитил А-Юаня, дал своему сыну шанс выжить.

Знал ли он, что Ванцзи придет?

Потеря этих воспоминаний вырвала Вэй Ина из разума мальчика, но не из его сердца.

Он, без сомнения, станет одним из лучших учеников клана Лан.

В отличие от Вэй Ина. Вэй Ин очень радовался, что не был идеальным учеником Лань.

Чашка в его руке была из того же сервиза, в котором он когда-то предлагал чай Вэй Ину в библиотечном павильоне. На каждой чашке были белые цветы и маленький журавль. Вэй Ину понравился узор, он вспомнил его улыбку, такую ​​яркую, как солнечный свет, перехватившую его дыхание, когда он подал дымящуюся чашу озорнику.

Цветы падали, как снег, собираясь на каменистой земле морем нежных розовых тонов. Черные сапоги проворно спускались по ступенькам, звук флейты наполнял воздух вокруг гор возвышенной мелодией. Это напомнило ему весеннее утро и полет журавлей над озером глубоко в горах. Это незримо рождало чувство надежды.

Изящный поворот, сильные плечи поднимаются, длинные пальцы танцуют над тщательно вырезанными отверстиями, серые глаза сияют на солнце.

Перевод фанфика по "Магистр дьявольского культа"

emerald_dust)

Есть группа в Телеграмм, буду писать там о выходе новых глав перевода и о хороших фанфиках/переводах/ориджиналах) https://t.me/masterfanf