Глава 27. План

Дерек

Мы заселились в огромный отель. В холле пахло кофе и свежими цветами. Над стойкой висела люстра, похожая на перевёрнутый лёд; свет дробился на гранях и резал глаза после улицы. Швейцар скользнул взглядом по нашему составу, задержался на Призраке — и тут же отвёл глаза. Администратор в перчатках подал ключ-карты: короткий щелчок пластика, записанные имена, формальная улыбка.

Пока оформляли номера, кто-то из наших поставил сумки у колонны; по мрамору прокатился глухой звук колёс. Призрак чуть повернул голову — не к людям, к зеркалу в стойке, — проверил отражение и снова застыл. Натаниэль незаметно поправил воротник, Микаэль коротко кивнул портье.

К лифтам мы шли молча. Кабина встретила мягким сигналом, и вот мы — в отражении, будто чужие: одетые монстры, сдержанные лица, ни капли лишней эмоции.

Наверху все собрались в номере Микаэля и обсуждали план действий. Номер был из тех, за которые платят не за метры, а за ощущение власти: высокий потолок с молдингами, панорамное окно на серый проспект, стол из тёмного дерева, кожаные кресла, ковёр, глушащий шаги. На баре ведёрко со льдом покрывалось холодным потом; пахло полировкой, кофе и дорогим табаком. Кондиционер шептал в потолке, а гул города просачивался через стекло, как далёкое море.

— Завтра вечером встреча трёх глав. Послезавтра — приём, — сказал Микаэль. — Придётся действовать очень осторожно.

Он закатал манжеты рубашки и окинул номер цепким взглядом.

Призрак стоял у окна, не оборачиваясь; отблеск города лежал на его маске.

— Я попробую разведать что-нибудь у персонала, — предложил Натаниэль. — Поспрашиваю прислугу или... горничных.

Он провёл пальцем по кромке бокала — тщательно, как по лезвию, — и только потом поднял взгляд. Волк под моей кожей шевельнулся — не от смысла, от интонации: слишком аккуратно, слишком «чисто».

Я покачал головой. Нашёл время... Неясность всё ещё гудела в голове, будто напоминая: у вас его уже нет.

— Что? Это для общего дела.

Микаэль хмыкнул:

— Драко не так прост, Натан. Так что и не мечтай.

— Нужно попасть в кабинет, — сказал я. — Пока он принимает гостей или во время ужина. Но сами мы не можем.

— Может, кто-то из нашей охраны? — вставил Микаэль.

— Их не пропустят, — отрезал я.

Тиканье настенных часов вытянулось, как тонкая нить; кондиционер вздохнул; кожа кресла тихо скрипнула. Никто не шевелился.

— Можно попробовать... — сказал Микаэль. — Могут пропустить нашего Оракула.

Повисла пауза.

— Вы спятили?

Натаниэль нервно усмехнулся:

— Он только спит. Как, по-вашему, этот жирный, вечно пьяный идиот проберётся в кабинет лидера самой опасной семьи города?

— Вот именно, — сказал Микаэль. — Никто такого даже не заподозрит. А он тем временем побродит по дому и что-нибудь разведает.

Он сжал переносицу большим и указательным пальцами, будто гасил головную боль, и снова выпрямился — жёстко, по-деловому.

Натаниэль закатил глаза:

— Гениально, — протянул он, откинувшись на спинку кресла. В голосе звенел холодный сарказм; пальцы мерно постукивали по подлокотнику, выдавая злость лучше любых слов. — Я в этом участвовать не буду.

— Почему ты так его невзлюбил? — поддел Микаэль, лениво покачивая ключ-карту от номера между пальцами.

— Да мне всё равно на него. Просто я привык к порядку и контролю. А этот субъект — противоположность всему перечисленному.

Я развернулся и подошёл к окну, наблюдая за городом. Ладонь легла на холодное стекло; из глубины рёбер ответил мерный стук — мой волк считал время до завтра. Внизу люди несли пакеты, ловили такси, смеялись в телефоны — и ни один из них даже не подозревал, что прямо над их головами спорят те, кому не место среди них, о том, кто войдёт в дом, из которого не каждый выходит.

— Как бы там ни было, мы должны попробовать, — сказал я твёрдо. — Это может быть шанс. Хоть что-то узнать.

— Да, кстати, — добавил Микаэль. — Придётся всем очень постараться. Особенно тебе, альфа.

Он говорил ровно, но я видел, как у него дрогнула скула. Он нервничает. Хорошо. Значит, опасность реальна, а не только в моей голове.

Я нахмурился:

— Не вопрос. Я всегда держу себя в руках.

Внизу мелькнула полицейская машина; сирена пронеслась по проспекту и утонула, оставив в номере ещё больше тишины.

— Отлично. Твой брат в клане Вирдак, девушка тоже. Держи своего волка в руках. Иначе всё, что мы делаем, зря.

Зверь поднял голову и зарычал, напоминая о себе.

Я остановился, подавляя первый порыв, и заставил себя дышать ровно. С братом я встречусь — рано или поздно. Это закон крови. Но видеть его рядом с моей парой, по другую сторону, резало куда глубже, чем я ожидал.

Призрак:

Он вышел в коридор: ему там не место. Разговоры давили, расползались по вискам. Главное — он знал, кто враг и что нужно делать.

Он развернул жевательную резинку; мята ударила в нос, вызывая воспоминание о той, кого он почти не помнил — лишь голос, смех и касание.

И вдруг — вспышка:

— Сколько можно... ты такой упрямый. Я устала платить и вытаскивать тебя из передряг.

Образ был ярким, болезненным.

Кошка скользнула в его руки. Он взглянул в зеркало в стене небольшой комнаты: отражение было размытым, но он словно видел своё лицо. Девушка — тонкая, с чёрными волосами — резко поднялась, выхватила животное и прижала к себе. Она сердилась. Но лицо расплывалось, как на плохо прорисованном рисунке.

— Я устала... — она всхлипнула.

В голове пульсировало. Он схватился за маску; на миг перестало хватать воздуха.

Кто она?