Глава 25. Город Змей

Дерек

Я сидел на краю подоконника, глядя на ясное майское небо Монреаля, и размышлял, во что же играет клан Вирдак. Всё это неспроста. Мой волк внутри, обычно послушный и тихий, снова ожил — тревожный, настороженный. После ранения он словно впал в анабиоз, и я привык к этому затишью. Но стоило вспомнить её — как по щелчку пальцев зверь заворочался, отозвался эхом силы. Это настораживало и будило во мне тревогу.

Надеюсь, с ней всё в порядке.

Я приоткрыл окно: с улицы тянуло бензином, выпечкой и утренней прохладой. Внизу кто-то смеялся, хлопнула дверь такси. Волк под кожей дёрнулся, будто принюхался — и стих, но не ушёл. Сидел в глубине, упрямый и настороженный.

Наш оракул раскинулся на кровати и похрапывал так, что пустой стакан на тумбочке звякал и подрагивал.

Я уже был собран и готов — да и не ложился. Так и не смог заснуть.

Дверь распахнулась, и в номер без церемоний вошли Стивен, Микаэль и Призрак.

Натаниэль встал у двери и рявкнул:

— Подъём, оракул. Долг уже в коридоре, а ты всё храпишь. Предсказания сами себя не скажут.

Кассий вдруг выпрямился, словно механическая пружина, замер — двигались только губы — и монотонно произнёс:

— Камень... огонь... тень... кровь сольётся... кровь троих бежит ручьём... врата ждут ключ.

После этого он рухнул на кровать. Тишина. Мы стояли настороженно, готовые выжать из него ещё слово, но следом он громко застонал, а голос стал тонким, почти писклявым.

Микаэль, настороженно слушавший каждое слово, не выдержал и прыснул со смеха; Натаниэль ещё сильнее скривился, готовый убить всех, а я лишь хмуро наблюдал — потому что понимал: даже в этой клоунаде есть зерно правды. Это мой сон.

Мы двинулись к центру города, не спеша пробираясь в пробках. Монреаль — огромный и шумный, как и все города внешнего мира. Когда почти всю жизнь прожил в закрытом городке посреди леса, привыкнуть трудно.

Микаэль шёл впереди в одной машине с Призраком и своей охраной. Теперь он уже не держался на расстоянии — напротив, явно старался чаще оказаться рядом с лидером клана Хельмир.

В салоне внедорожника — я, Натан, пара бойцов. И, конечно же, он. Оракул.

Мы шли не кортежем: две машины впереди, третья — позади, на расстоянии квартала. Рации молчали, только редкие щелчки в наушнике. «Держим дистанцию, не светимся», — сказал Микаэль. И впервые за это время все согласились без споров.

Запах пива, перегара и дыма стоял такой, что Стивен впереди дёргался всем телом.

— Чувствую, придётся снова принять душ, — недовольно бросил Натаниэль.

Кассий ковырялся во рту зубочисткой, потом вдруг с самым серьёзным видом повернулся к нему:

— Ты умрёшь в белом.

— Не понял?.. Что?!

— Ну... может, в сером. — Он икнул. — Какой твой любимый цвет, волчонок?

Натаниэль отодвинулся, скривив губы:

— Не дыши. От тебя несёт за милю. Ты что, съел одного из охранников?

— Я бы съел тебя, злюка, — Кассий невозмутимо откинулся на сиденье и засопел.

Натаниэль уставился на него, побелев.

— Стивен! — рявкнул он. — Останови машину! Я лучше пешком пойду. — Я серьёзно, я его сейчас убью.

— Босс, мы в потоке, нельзя.

Я едва сдерживал смех, краем глаза заметил: у Натаниэля дёрнулся висок — ещё миг, и взорвётся. Кто бы подумал, «самый спокойный, мудрый и грозный» Натаниэль выйдет из себя из-за безобидного оракула. Внутри я торжествовал, хотя понимал: ненадолго.

Брат явно злился: он хотел ехать отдельно. Микаэль должен был выдвинуться вместе с ним. Но передумал — думаю, у него были свои причины.

Мы въехали в центр Монреаля под бледно-голубым небом. Город встретил нас запахом сырости и бензина. Старые кварталы держались из последних сил: каменные дома с французскими вывесками, узкие улочки, кованые балконы. Между ними вырастали стеклянные башни — холодные, как лёд.

Для кого-то это красиво. Для меня — шумный улей. Слишком много глаз. Слишком много мест, где можно потеряться. И слишком мало — где можно спрятаться.

Я смотрел на прохожих за окнами: спешащие по делам, с сумками и кофе в руках — обычные. И ни один не догадывался, что среди них идёт наша охота. Им плевать, кто ты — альфа или чужак. Здесь уважают только деньги и власть.

Город Леса — другой. Там воздух пах севером, хвоей и ветром с горных рек. Никто не смотрел в глаза дольше секунды. Монреаль же — город, где можно раствориться. Но мне не нравилось это растворение: слишком много змеиных гнёзд.