Глава 20. Ужин с Драко

Моник

Длинный стол был накрыт безупречно: фарфор, серебро, бокалы с вином, свечи. Всё слишком красиво для тех, кто привык жить на бегу.

Себастьян сидел во главе, его сестра Сирен — напротив меня. Шейн рядом, будто заслон, но я чувствовала, как его взгляд то и дело косится на неё.

— Значит, вы так долго путешествовали, — мягко сказала Сирен, улыбаясь уголками губ. — Наверное, это было тяжело?

Я кивнула, отставив бокал.
— Да, но... привыкаешь. Когда рядом брат, всё проще.

— А родные остались в том городе? — её взгляд был слишком пристальным, будто она рылась во мне.

Сердце сжалось, и я на миг растерялась. Шейн тихо кашлянул, отвёл глаза от тарелки:
— Мы не обсуждаем прошлое.

— Но ведь прошлое делает нас теми, кто мы есть, — не отставала Сирен, её голос был обволакивающим, как у настоящей змеи.

Я уже хотела ответить, но Себастьян перебил, подняв бокал:
— За то, что мы встретились. Пусть прошлое останется там, где ему место.

Шейн сжал моё запястье под столом. Лёгкое движение — но в нём было предупреждение и просьба молчать. Я почувствовала его напряжение, хотя внешне он оставался спокойным, даже улыбался в ответ на фразы Себастьяна.

— Удивительно, — вдруг заметила Сирен, откинувшись на спинку стула. — У тебя такие синие глаза, Моник. Редко встречаются.

Она не моргала, разглядывая меня, будто хотела прочитать.

— Да, — вмешался Шейн, но голос его был ровным, и я знала этот оттенок — это сдержанность.
— Говорят, глаза — зеркало души, и их лучше не рассматривать слишком долго.

На мгновение за столом повисла тишина. Себастьян улыбнулся, будто всё это его забавляло, и сделал вид, что не заметил ледяного подтона в голосе Шейна.

Я молчала, опустив взгляд в тарелку, и только чувствовала, как его пальцы крепче сжимают моё запястье — он боялся, что я отвечу.

Сирен наклонилась вперёд, локти едва касались стола, и её улыбка стала откровеннее.
— Шейн, а ты всегда такой молчаливый и злой? — её голос звучал мягко, почти певуче. — Мне кажется, с тобой очень интересно разговаривать.

Он отложил вилку, выпрямился, не глядя на неё:
— Я не злой... просто не люблю говорить лишнего.

— Тем ценнее каждое слово, — усмехнулась она и медленно провела пальцем по краю бокала.

Я почувствовала, как Шейн напрягся, глядя на её руки, но молчал.

В этот момент в зал вошёл управляющий, склонился к Себастьяну и что-то тихо шепнул ему на ухо. Лицо Дракслера на миг стало серьёзным, он нахмурился, но затем снова улыбнулся, словно ничего не произошло. Его глаза задержались на мне чуть дольше, чем стоило бы, и я почувствовала, как по коже пробежал холодок.

Себастьян наблюдал за нами: его взгляд то лениво скользил по лицу Шейна, то снова возвращался ко мне. В какой-то момент он наклонился чуть ближе, и его голос стал почти интимным, хотя обращался он ко всем:
— Удивительно, как судьба сводит людей. Одни бегут, другие находят, третьи прячутся. А иногда — все оказываются за одним столом.

Я снова поймала его взгляд, и сердце предательски дрогнуло. В нём было слишком много внимания, слишком много интереса ко мне.

— Моник, — продолжил он, — расскажи, что тебе нравится больше всего? Читать? Плавать? Или... прятаться?

Я чуть не поперхнулась вином, но, сделав глоток воды, осторожно ответила:
— Я... не думаю, что это важно.

— Для меня — важно, — сказал он слишком серьёзно, и в ту же секунду боль прострелила ладонь. Я невольно дёрнулась и резко посмотрела на Шейна.

— Все устали, — его голос был низким и холодным. — Может, оставим вопросы до следующего раза?

Сирен тихо рассмеялась, будто ей доставляло удовольствие это напряжение.
— Какая преданность... Это так трогательно.

Я отвела взгляд, стараясь спрятаться за бокалом. Но чувствовала — Себастьян всё ещё смотрит. И этот взгляд был опаснее, чем все вопросы его сестры.

Когда ужин закончился, Шейн сослался на усталость, отказавшись пропустить по бокалу с Себастьяном перед сном.

Коридоры резиденции тонули в полумраке. Он шёл быстро, держа меня за руку чуть сильнее, чем нужно. Его шаги гулко отдавались по мрамору, и я понимала: он злится, хотя внешне всё так же сдержан.

Мы вышли на террасу. Ночной воздух был прохладным, пахло водой и виноградником. Я попыталась высвободить руку, но он не отпустил.

— Что это было? — его голос был тихим, но жёстким.

— Ужин, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

— Не шути. Ты видела, как он на тебя смотрел.

Я отвернулась к саду, будто изучала фонари.
— Я не могу запретить ему смотреть.

Шейн шагнул ближе.
— А она? — он сжал челюсти. — Сирен. Ты видела? Она пытается на меня вешаться?

Я посмотрела на него — и впервые заметила, как в его глазах блеснула почти детская растерянность.
— Заметила, — тихо сказала я.

Он резко отпустил мою руку, и отступил на шаг, словно боялся сказать или сделать лишнего.
— Им нельзя доверять, Мон. Ни ему, ни ей. Ты должна быть осторожной.

Я кивнула. Его слова — забота или ревность, сейчас это не имело значения. Важно было другое: он менялся, и это начинало меня настораживать. Его сдержанность и кажущееся спокойствие всё чаще исчезали, сменяясь вспышками раздражения. Он начинал давить, а это было хуже всего.

Шейн ушёл вглубь дома, а я осталась на террасе. Усталость навалилась тяжёлым грузом, и всё же я не спешила уходить. Ночной воздух был свеж, но в нём будто таилась тень. Я вдруг ощутила — кто-то стоит у дерева, в глубине сада. Фигура казалась знакомой, но темнота прятала черты. Один из охранников? Или мираж усталого сознания?

Я вспомнила, как когда-то в «Лесной розе», стоя у окна, видела похожую фигуру. Тогда была уверена, что это Альфа следил за мной, подозревая в обмане. Сердце билось чаще, в груди холодело. Я моргнула — и фигура исчезла. Сад снова был пуст. Но ощущение взгляда не отпускало.

Оглядываясь по сторонам, я вернулась к себе. Казалось, тени «Лесной розы» нашли меня и здесь.