Глава 5. Перевал

Асфальт уходил в серую даль ровной полосой, но дорога уже не казалась прямой — она петляла между холмами, поднимаясь всё выше. Воздух стал чище, холоднее; когда я опустил стекло, в салон потянуло горной свежестью, запахом хвои и мокрых камней.

Мы ехали колонной: две машины спереди, одна — сзади. Ритм двигателей был ровным, как дыхание стаи. Охрана держала дистанцию, переговаривалась по рации короткими отрывистыми фразами.

Я следил за ними через зеркало — как двигаются, как напрягаются плечи, когда дорога сужается, как один из них машинально проверяет оружие, будто это не привычка, а рефлекс.

Я смотрел на дорогу, но думал не о трассе.

Хельмир. Союзники... или те, кто просто ждёт, когда мы оступимся.

Когда мы были детьми, дед впервые рассказал нам легенду. Тогда она звучала как сказка — слишком мрачная, чтобы верить, и слишком правдивая, чтобы забыть.

Говорили, что в их жилах текла кровь самой Хель — тёмная, древняя, рождённая в ту ночь, когда смерть впервые ступила на Север. Эта сила могла поднять того, в ком уже не было дыхания, но не возвращала жизни — лишь тень, память, шаг между мирами. Те, кто вставал на пути их армии, исчезали слишком быстро, будто их не убивали по одному, а вырывали разом, целым корнем, оставляя после себя только шёпот о тех, кто когда-то жил.

Эта линия — лишь одна из трёх: три рода, три чудовищные силы, которые сотни лет назад были едины.

— Ты опять в мыслях? — голос брата вывел меня из потока.

— Просто думаю... что к чему, — отозвался я, крепче сжимая руль. — Если они помогут — будет проще.

Мы с Натаниэлем сделали короткую остановку у перевала. Порыв ветра поднял снег, будто мелкую пыль. Я вышел из машины, воздух ударил в лёгкие холодом — таким чистым, что он почти резал.

Капот ещё был тёплым. Я облокотился на него, глядя вдаль — туда, где начинались сосны и крутые изгибы трассы.

Нат вышел следом, хлопнув дверью.

— Тяжёлая ночь будет, — сказал он, глядя на небо. Облака тянулись свинцовыми полосами.

— Она уже тяжёлая, — ответил я.

Он хмыкнул — коротко.

— О чём думаешь? — спросил он почти небрежно, но я знал: ничто в его голосе никогда не бывает случайным.

— О предстоящей встрече. Не уверен, правильно это или нет. Мы их не знаем — только по рассказам и архивам.

Натаниэль плотнее закутался в пальто.

— Что говорит волк? — спросил он. — В такие моменты слушай зверя. Он чаще всего прав. Они даны нам не только как сила, но и как друг... и внутренний компас.

Я провёл рукой по волосам, стряхивая снежную пыль.

— Сейчас он настроен резко. Будто все вокруг враги. Понимаешь?

Нат кивнул.

— Впереди полнолуние. Думаю, дело в этом.

«Расслабься», — откликнулся он внутри. «Я рядом».
О, заговорил. Без рыка — уже прогресс, — усмехнулся я про себя.

Отбой, зверь.

— Поехали. Эти горы лучше проходить днём.

Мы вернулись в машину. Когда двигатель вновь загудел, я на секунду прикрыл глаза.

Надо держаться собранным.

Даже если мысли упрямо возвращались не к дороге... а к тому, что ждало меня дальше.

Колонна сдвинулась одновременно, как единый организм. Мы взяли разгон, и снежная пыль снова поднялась за колёсами.

Горы впереди казались высокими, тяжёлыми — будто сами слушали, кто по ним едет.

И мне казалось, что сегодня они слушали нас внимательнее обычного.