Глава 6. Новые Горизонты

В горах нас зажала не погода: мы застряли в небольшом городке у подножья, задержавшись ещё на четыре дня.

В дорогу мы отправились сразу, как только трассу к городу расчистили. Весна выдалась ранняя: земля оживала после зимы, лес словно стряхнул с себя сон. Я мысленно прощался с ним, зная, что ненадолго: вернусь — но уже не один, а вместе со своей парой. Мы вместе создадим наш личный мир.

Волк внутри шевельнулся нетерпеливо. Можно ли скучать по тому, кого едва знаешь? Когда двоих связывает не просто долг, а нить судьбы, — да. Не обязательно быть годами рядом или спать в одной постели, чтобы скучать до боли: по взгляду, по запаху, по голосу. Душа выбирает раньше головы. И мы — не отпустим. Такова наша природа.

— Почему машины? — недовольно спросил Натаниэль. — Мы могли полететь частным рейсом.
— Я не могу оставить её одну, — ответил я, поглаживая руль своего Mustang.

Он закатил глаза. Сидел рядом; позади шли машины с охраной — в том числе Призрак и Тень.

— Чёрт... ноги затекли, — не унимался Натан. — Все эти спорткары — не моё. Я предпочитаю комфорт.
— Тогда иди пешком, — усмехнулся я. — Или в багажник.

Он покачал головой; я вдавил газ и слушал, как мотор отвечает низким, ровным рыком.

По прибытии нас ждала встреча с кланом Хельмир. Натаниэль поддерживал с ними контакт, особенно с их лидером — Микаэлем Муррейном. Они нейтральны: уважают баланс и хранят древние знания. Их влияние — Торонто и Тандер Бей (Северные ворота). Монреаль и Калгари — территории Вирдак. Оттава — спорная зона: формально нейтральная для ритуалов кланов, но змеям удаётся тянуть щупальца в бюрократию. Их лидер — Себастьян Дракслер (Драко, как его называли), потомок мирового змея Йормунганда. Клан скрытный, автономный, с культом силы; на контакт идут неохотно — в этом и опасность. Клан Валкур почти исчез — остались только мы. Хотя... кто знает.

Натаниэль — дипломат. И очень надоедливый дипломат, так что Микаэлю приходилось держать с нами связь. Все мы из одной связки монстров: люди с силой и проклятым геном, с кровью «Трёх».

Я мчал по дороге; Натаниэль лениво развалился рядом.

— Хельмир поймали ещё один след Шейна, — сказал он.

Я напрягся.
— Где?
— Тандер Бей. Придорожный мотель. Байк брошен прямо на парковке. В номере остался их запах. И... — он сделал паузу. — Они уловили остатки его мыслей.

Я сжал зубы.
— Каких мыслей?
— Не думаю, что стоит говорить об этом за рулём, брат.
— Что он думал рядом с ней? — сорвалось у меня слишком резко.

Натан цокнул языком.
— Следи за дорогой.

Я ускорился.
— Что он думал рядом с ней? — рыкнул я уже громче.
— О том, о чём обычно думает мужчина рядом с желанной женщиной, — наконец раздражённо бросил он.

Я резко ударил по тормозам. Машину крутануло; покрышки заскрипели об асфальт, из под колёс вырвался дым жжёной резины. Натаниэль выругался. Когда мы остановились, я тяжело дышал. Ревность и я — понятия несовместимые. Особенно когда волк наготове. Впереди опять полнолуние.

Ремень щёлкнул; дверь открылась. Охрана уже подъехала. Призрак был у моей двери — он смотрел сквозь прорези маски тревожными глазами.
— Всё под контролем, — сказал я, выходя. Провёл ладонью по капоту. Вдох. Выдох. Считаю до пяти — пульс падает. Металл под ладонью тёплый, знакомый. Спокойно.

Эту «крошку» отец подарил мне на двадцатилетие.
Он всегда говорил: «Быстрее — только ветер». Похоже, я унаследовал это. Она — не просто машина. Это моя свобода... и память о нём. Когда заводишь мотор, будто слышишь его голос: «Газу, сын». Я берег её как память, хотя пару раз и сжигал резину — чего уж там. Я люблю скорость. И ненавижу страх. Страх — удел добычи. А я — хищник.

Дальше мы с Призраком ехали отдельно. С ним тише: ни жалоб, ни болтовни. До небольшой посадочной площадки добрались к утру. Затем — вертолётом. Остальные прибудут позже, пригонят машины и разведают обстановку в городе. Я не люблю сюрпризы. К тому же моим шинам требовалась смена — я их знатно подпалил.

Тень и Призрак уже были в «вертушке». Я смотрел, как выдвигались мои люди. Среди них — Стивен, главный в отряде. Я приказал ему остаться, но он рвался с нами. Его жена должна родить через несколько месяцев. «Спятил», — подумал я; и всё же понимал: иначе он не мог.

Веста осталась управлять домом. Пытался её отстранить — бесполезно: слишком давно с нами. Она — моя ровесница. Беременность даётся непросто, но упряма, как всегда. Стивен моложе её на семь лет и, кажется, счастливее всех: скоро станет отцом.

До Торонто добрались по воздуху. Приземлились на крыше одной из высоток — пентхаус моего покойного дяди. Вильсон любил роскошь и удобства; всё здесь кричало о его состоянии. Теперь здесь хозяйничал его сын.

— Встреча с Микаэлем — завтра, — сказал Натан и, пройдя к бару, налил нам по бокалу бренди. — Отцовский. Часто присылал нам ящики редкого напитка.

Я взял бокал и по-хозяйски устроился в кресле в зоне с диванами и журнальным столиком. Но я пришёл не за уютом. Я пришёл за следом. За ней. И за братом.

Ночь легла на город тихо, будто мягкий свет огней стекал по стеклу. Но за этой тишиной жил звук: ровный гул шоссе, редкая сирена, отдалённый перестук колёс на эстакаде. Панорамные окна держали ветер; в рамах едва чувствовалась тонкая вибрация. Внизу текли красные нити фар. В пентхаусе пахло воском, кожей и бренди; воздух тонко шептал кондиционерами. Ковёр глушил шаги — непривычно после гладкого мрамора Лесной Розы.

Натаниэль стоял у окна: рубашка расстёгнута, рукава закатаны; в глазах — усталость.
— Будешь спать? — спросил он, не отводя взгляда от города.
— Нет.
— Призрак в коридоре. Тень проверит лифт и крышу. Утром едем к Микаэлю.

Я кивнул.

Поставил бокал, снял пиджак и подошёл к стеклу. Там, за рекой огней, где-то была она. Я коснулся холодной поверхности и выровнял дыхание.

— Я иду, — тихо сказал я — себе, городу и ей...

Позади щёлкнула дверь — Натан ушёл. Тишина села в кресло напротив. Я остался вдвоём со своим волком и ночным Торонто. Завтра мы возьмём след.

Мой зверь поднял голову и тихо завыл, словно звал её...

«Она — моя тишина и мой шторм. Я найду её. Потому что моя дорога всегда ведёт к ней.»