Глава 15. Цена стен

Сегодня снова льёт — словно небо оплакивает наш провал. Меня должны выписать: врач, осмотрев ранения, только округлил глаза — волчий иммунитет держит. Натаниэль сразу отрезал: «Уходим. Для обычных людей мы — сказки. Не стоит их переубеждать».

Вокруг пахло антисептиком и кофе. Натан сел напротив и смотрел не на меня — на пустой стул слева, на то место, где всегда стоял Тень. Тишина давила, как чья-то тяжёлая рука на плечах.

Перед тем как уйти, я оглядел палату и подошёл к окну:

Пора возвращаться.

Я коснулся лбом стекла и выдохнул — холод вернул дыхание.

— Всему своё время, — сказал своему отражению и зверю внутри, который жаждал мести.

Я уже отходил от окна, когда Призрак негромко окликнул:

— Альфа.

Он ждал в дверях, коротко кивнув: всё чисто. Я поправил накинутый пиджак и вышел.

К Натаниэлю мы добрались ещё до заката. По стеклу машины тянулись водяные дорожки, а лифт гудел, поднимая нас наверх, и каждый звук казался громче обычного.

Я уже держался на ногах: кровь восполнилась, швы тянули, но слушались. Впервые за двадцать семь лет жизни в меня стреляли — раньше шрамы появлялись только на тренировках. Теперь кожа знала иной звук: металл влетает в плоть.

Я стоял у панорамного окна и видел город тёмным пятном, разбитым на лужи и неон. Я как зверь в клетке: выпустили, а бежать некуда. Это и есть цена заботы — стены, которые не научили меня осторожности. Эта ошибка стоила жизни отличного бойца. И моего покоя.

Натаниэль вырос там же, где и я, но жил здесь, среди стекла и бетона. Он лучше знает их правила. Я — нет. Значит, мне нужны люди. Бойцы, которым не нужно объяснять, как дышит город.

Натан встретил наших людей. Охрана поднялась из гаража тихой волной — мокрая обувь, короткие кивки. Стивен вошёл последним. Лицо в сером свете казалось чужим; он не сразу понял, куда деть руки, и просто сжал ремень сумки.

— Его что... реально нет? — сорвался голос.

— Реально, — ответил Натан ровно.

Стивен кивнул, понял без лишних слов.

— Тебе следовало остаться дома, — сказал я. — Веста беременна.

— Тем более я здесь, — упрямо буркнул он. — Закройте мне сектор и дайте задачу.

Мы разложили на стеклянном столе схемы подъездов и списки. Я отмечал тех, кому можно доверить, кого — проверить, кого — держать в тени. Бойцы нужны — но не любой ценой.

В пентхаусе стояла тишина. Матовый камень, тёмное дерево, приглушённый свет — всё работало на эту тишину. Каждый устроился, кто где: бойцы без слов проверяли оружие — привычный, молчаливый ритуал после атаки. Щёлканье затворов тонуло в шорохе дождя по стеклу, и все были настороже. Прежней лёгкости не осталось — будто ещё миг, и грянет что-то тяжёлое.

Призрак молча проверял свет и ремни, иногда задерживал ладонь у меня на плече — на один вдох. Натан тянул хлястик кобуры, не попадал в петлю, выругался тихо и застегнул со второй попытки.

— Поедем, когда стихнет дождь, — сказал он, глядя в окно.

— Мы поедем, когда надо, — ответил я.

К обеду приехал Микаэль. Он вошёл как в собственный дом — уверенно, без шума. Из-за его спины вышла тонкая фигура Мелиссы. Она искала что-то тревожным взглядом; поймав Натаниэля, демонстративно замедлила шаг и, не отводя глаз, плавно опустилась на диван. Нога на ногу, дерзкая полуулыбка — явный вызов. Рядом бесшумно занял место её охранник.

Брат поморщился — явно был не в настроении для её дерзких игр.

— Альфа жив — уже неплохо, — сказал Микаэль вместо приветствия. — Мы проверили место. Стреляли умело и близко. Те, кто не ошибается дважды.

— И всё же, — сказал Натан. — Ошиблись. Уложили всех.

Микаэль кивнул.

— Я привёз троих, кому доверяю. Не герои, но крепкие. И ещё — адрес. Оракул согласен говорить. Если хотите понимать, а не гадать — приезжайте.

Я посмотрел на город за стеклом. Этот ливень не собирался сдавать.

— Мы приедем, — сказал я. — Но сначала доведём всё до конца: списки, закроем периметр.

— Закрывайте, — согласился Микаэль. — И держите волков на поводке, Блейки. Город чует запах крови сильнее леса.

На секунду зверь внутри оскалился, но он был слаб, потратил все силы на моё восстановление.

Он уже разворачивался к двери, когда положил на стол конверт.

Натан напрягся:

— Не нужно.

Лидер теней оглянулся:

— Я хочу помочь. Когда-то твой отец помог моему. Это не обсуждается, Натаниэль. Я ваш союзник.

В холле нас ждали два лифта и чужая вежливость. Натан шёл впереди, и я видел, как у дверей на секунду замерла Мелисса — чёрные волосы, тонкая грусть во взгляде.

— Ты ещё здесь, хитрый волк, — сказала она негромко, но так, чтобы он слышал.

— Я всегда там, где надо, — ответил он, даже не повернув головы. — И ухожу, когда хочу.

Её взгляд скользнул по его спине — брат невозмутимо шёл следом за Микаэлем, не обернувшись.

— Надеюсь, в следующий раз тебя пристрелят, — бросила она, и звук её каблуков резко отсёк тишину по мрамору.

Натан усмехнулся одними губами.

— Она воспитывается? — спросил он.

Микаэль покачал головой:

— Не знаю, что с ней делать. Моя головная боль. Я уже объяснял: Блейки — не для Теней, но она упряма, как... — он осёкся. — Это пройдёт... надеюсь. И ещё надеюсь, что ты будешь держать дистанцию.

Он встретился взглядом с братом, но тот отвёл глаза. Я знал: он что-то чувствует к этой строптивой девчонке. Но между ними — пропасть.

У лифтов я поймал себя на том, что по привычке ищу рядом с братом ещё одну фигуру — будто Тень всё ещё идёт с нами.

Непривычно видеть брата без его охраны. Привычка — это тоже рана. Её не зашить.

Я ждал возможности отомстить. И забрать своё. Но сначала — собрать. Мы не можем терять тех, кто был частью семьи.

Проводив лидера клана Хельмир, мы вернулись в пентхаус и занялись делами.

Натан раздавал короткие распоряжения, управлял звонками, закрывал дыры в делах, которые достались ему от отца. Логистика, деньги, люди — всё это шумело вокруг, как фоновый гул, и я понял простую вещь: клетку можно разжать только изнутри. Списком. Планом. Работой.

К вечеру темп упал. Я впервые за сутки сел, почувствовал усталость — тяжёлую, но нужную.

— Сегодня без геройств, — сказал Натан. — Завтра — новый день.

Я кивнул.

Призрак уже стоял на своём посту. Рядом с ним оставалась непривычная пустота. Будем привыкать, мелькнула мысль.

Прах к праху. Тень — спи спокойно.

И дождь за стеклом, наконец, стал тише.

Призрак:

Призрак держал пост у двери, лицом к пустому коридору. Когда тишина тянется слишком долго, память стреляет короткими вспышками.

Гул — как в цехе. Под ногами — рельсы: мёртвые, холодные.

«Сэм, смотри, — его собственный голос, короткий и чужой. — Слезь, свалишься!»

Смех девушки — лёгкий, звонкий.

«Не будь сволочью», — её строгий голос.

Сердце — в горле. Запах ржавой крови. Крик. Темнота.

Он снял капюшон, нащупал ремни, поправил маску. Закрыл глаза, задержал вдох, открыл — выдохнул.

Коридор снова стал пустым и тихим.