Глава 26. Кости или воля

Моник

О собрании кланов я узнала случайно — от Сирен. Теперь намечались какие-то встречи. Я ждала, что Шейн зайдёт поговорить... но он так и не пришёл.

Коридоры «Дракслер Холла» гудели, как улей: за несколько дней до приёма везде шелестели обёртки, звучали смешки и приглушённые голоса персонала. Я шла не спеша — чужая тень среди роскоши — и ловила на себе любопытные взгляды слуг. Здесь легко раствориться, если дышать ровно и не смотреть в ответ.

Сегодня я сняла дорогое платье и натянула привычные джинсы — обычная девушка с улицы.

— Сюда, — шепнул парень в форме, едва заметно кивнув на поворот. — Кабинет хозяина дальше по коридору. Только не задерживайся.

Он сунул мне в руки поднос и быстро исчез, явно перепутав с обслугой. Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он скрылся.

Вот чёрт... Что делать?

Я опустила взгляд на поднос: чайник и пара чашек — видимо, просили чай. Что ж, меня этим не удивить: я всю жизнь работала. Отнести чай лидеру клана — не самая трудная задача.

Я кивнула — скорее себе, чем ему, — и осторожно свернула по коридору. На стенах висели портреты незнакомых мне людей, вероятно, предков клана Вирдак; на подоконниках стояли белые лилии в серебряных вазах. Запах цветов был слишком чистым для этого дома. Здесь сквозило холодной, скользкой, роскошной мрачностью.

Голоса застали меня у полуприкрытой двери.

— ...я сказал, на приёме держишься рядом со мной, — произнёс низкий, хищно-спокойный голос Драко.
— А я сказал, что не мальчик на побегушках, — ответил другой, твёрдый, упрямый. — Я — Стигварт Дракслер. И я не собираюсь улыбаться твоему Шейну.
— Шейн — помощник. Мне нужен порядок.
— А мне нужен брат, — жёстко бросил Стигварт. — А не человек, который отсылает меня подальше каждый раз, как пахнет кровью.

Тишина резанула сильнее, чем слова. Я застыла в тени.

— Завтра вечером — разговор трёх глав, — продолжил Драко. — И обряд.
— Трёх сил? — усмехнулся Стигварт. — Ты повторяешь, что всё под контролем, но сам просишь быть осторожнее.
— Осторожность — не страх.
— Тогда назови вещи своими именами. Хельмиры нападали трижды за год. Наши бойцы лежат в земле. Блейки — не угроза, но, если верить легендам, с ними лучше не начинать войну.
— Легенды кормят детей, — спокойно ответил Драко. — Взрослые живут расчётом. На приёме — молчать и смотреть. Понял?

Дверь сдвинулась сильнее — я отпрянула, прижимая поднос к груди. Сердце бухнуло в рёбра. Поздно.

Стигварт вышел первым — высокий, с серо-зелёными глазами, с той же резкой линией скул, что у Драко, но с живым, горячим взглядом. В нём было беспокойство, порывистость и почти детское упрямство.

Светлая прядь упала ему на лоб. Насыщенно-зелёная рубашка, небрежно закатанные рукава; на запястье — золотой браслет с головой змеи, который он теребил пальцами. Он отличался от сестры: больше походил на брата. Близнецы, которые совсем не похожи друг на друга: она — нежная и игривая, он — грубый и дерзкий.

— Ты кто? — спросил он сухо.
— Я... Моник, — я запнулась, опустив глаза.
— Обслуживание? — он усмехнулся.

Сделал шаг мимо, но задержался на долю секунды, будто услышал в моём голосе что-то лишнее.

— Новая игрушка, брат? — пробормотал он, оглянувшись. — Хорошенькая...

Губы его дрогнули, словно он хотел спросить ещё что-то, но из кабинета прозвучало ровно:

— Ты свободен, Стигварт.

Он дёрнул плечом и ушёл. Я осталась у двери, словно прибитая.

— Входи, — сказал Драко.

Кабинет встретил холодом: камень, тёмное дерево, стекло. За спиной — панорамное окно с голубым небом. Он не смотрел на меня — рассматривал моё отражение в стекле. От этого становилось только тревожнее.

— Ты подслушивала, — произнёс он наконец.
— Нет. Я... несла поднос.

Осторожно поставив поднос на стол, я подняла на него взгляд.

— Меня, похоже, спутали с прислугой.

Я неловко улыбнулась, хотела отшутиться, но он молчал. Вместо этого я начала сбивчиво оправдываться:

— Мне его вручили, и...

— И ты остановилась ровно там, где слышно лучше всего, — он повернулся. Впервые мне стало по-настоящему жутко в его присутствии. Я ещё не видела его злым.

— Знаешь, что делает голодная змея с добычей перед тем, как съесть? — он неторопливо шагнул ко мне.

Я медленно покачала головой, сглотнув ком в горле.

Драко расстегнул верхнюю пуговицу рубашки — жест не небрежности, а контроля, будто даже воздуху он давал сигнал: можно.

— Ломает кости, — сказал он тихо. — Чтобы поглотить всё. Без остатка.

Он сделал шаг ближе. Я отступила к стене. Цветы на подоконнике пахли приторно — и неожиданно холодно.

— Нет, я не подслушивала.
— Я просто принесла чай, — прошептала я. Голос спорил с дыханием.

Драко остановился на полшага ближе, чем нужно. Провёл взглядом по моему лицу, вдохнул едва слышно — как зверь, принюхивающийся к добыче.

— Ты принесла мне чай?
Я кивнула.
— В кабинет?

В его взгляде что-то мелькнуло — удивление. Он поправил прядь моих волос.

— Красивые.

Всё это время он стоял, опираясь ладонью о стену над моей головой, и смотрел полуприкрытыми глазами. Их цвет удивительно менялся — от зелёного к серому, а зрачок почти сужался, вытягиваясь тонкой линией. В такие моменты взгляд напоминал змеиный: холодный, внимательный, слишком осознанный, чтобы быть человеческим.

— Не смотри так испуганно. Я не чудовище, — сказал он. — Я терпелив. И умею ждать.

Он улыбнулся медленно, тенью; в уголках глаз собрались тонкие морщинки. Дыхание ровное, почти ленивое; плечи расслаблены нарочно — так улыбаются те, кто привык держать чужой страх в узде.

— Ты мне нравишься, Моник, — прозвучало почти ласково. — И я мечтаю о взаимности. Сестра моего помощника — красивая, умная — станет отличной партией для лидера клана Змей. Ты ведь тоже Блейк? — спросил он с хитрым прищуром. — Я не ошибся?

Я напряглась. Он что-то знает? Раскусил наш обман?

«Сестра Шейна» — новая маска, которую мне дали при входе в этот дом. Маска, к которой он уже успел привыкнуть. Или которую сам на меня надел.

Я молчала. Страх и странное очарование сцепились, как зубцы часов, — и время пошло медленнее.

— На приёме будешь рядом, — сказал он, вернувшись к столу. — Учись видеть, где заканчиваются легенды и начинается расчёт. И не путай шёпот коридоров с правдой: здесь слова не всегда значат то, что звучит.

Он посмотрел на меня ровно, тяжело — взгляд скользнул по лицу, зацепился за губы, вернулся к глазам — и кивнул на дверь:

— Иди, Лилия. Сегодня тебе лучше не теряться. И не приноси больше чай — эта роль для прислуги, а не для будущей пары лидера.

Меня будто приперли к стене: он не просил — он утверждал, словно уже решил за меня.

Я молча развернулась. Язык немел; внутри всё кричало: «Нет. Некогда. Не хочу». Я чувствовала себя загнанной: с той ночи, как вошла в тьму северного леса в Огнев Пике, я только и делаю, что бегу, притворяюсь, лгу — и снова бегу.

В глазах защипало; я сжала зубы, чтобы не расплакаться. Ладони ныли и горели, будто я обожгла их. Я провела ими по джинсам и взглянула: по коже словно пробежали тонкие змейки света. Я испуганно сжала кулаки — и быстро вышла.

Только в коридоре смогла вдохнуть до конца. Где-то в глубине дома стукнула дверь.

Стигварт стоял у витража, сжимая белую лилию и давя её до влажной зелени. Он заметил меня, встретил взгляд — в его глазах вспыхнуло тревожное предупреждение.

— Как думаешь, что ломают первым — кости или волю? — шагнул он ко мне. — Вот и познакомились, сестричка Шейна. Новая игрушка дорогого брата? Что ж, приятно взглянуть на объект обожания нашего лидера.

Я не ответила: сглотнула и шагнула в сторону, избегая плечом касания его пиджака. Он явно хотел укусить — впрыснуть яд, что переполнял его.

Я ускорила шаг.

Я не игрушка и не чья-то собственность. Как же меня всё достало: я бегу от любви, прячусь от ревности — и теперь придётся уходить от чужого желания. Я устала.

В просторном холле шумели люди; декораторы украшали стены и лестницу. Навстречу вышел хмурый Шейн. Он был явно недоволен: челюсть сведена, скула подёргалась, пальцы постукивали по ободу телефона — ровно, как метроном.

Я тяжело выдохнула. День обещал быть длинным.